А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


На прошлой неделе, копая траншею под кабель, он случайно задел старый кабель. Удар тока отбросил его футов на десять и нанес сильные увечья и ожоги. Сейчас этот человек до сих пор лежит в больнице, и мы не знаем, выживет он или нет.
Когда я услышал о несчастном случае, то пришел к его жене • и предложил помощь. Она не знала, чем мы можем помочь, но, тем не менее, все рассказала. Тем же вечером я позвонил в партийный комитет, и они прислали опытного врача, разбирающегося в поражениях электрическим током, и детектива на место аварии.
Сейчас доктор старается спасти жизнь этого человека, а отчет детектива я держу в руках. Он ясно говорит, что этот человек пострадал не в результате простого несчастного случая, а аварии, вызванной халатностью и безалаберностью администрации электрической компании. Я читаю отчет: «По нормам электрические кабели должны прокладываться на определенной глубине под улицей. Этот кабель оказался проложен на три фута выше, чем положено». Обратите внимание, друзья, на три фута выше. Эти футы могли спасти человеческую жизнь, могли спасти его семью от голодной смерти.
Я уже советовался с нашими адвокатами, и они намерены предъявить администрации компании иск и добиться справедливости.
Собравшиеся захлопали, но Браунинг поднял руки, прося тишины. Сейчас он напоминал ветхозаветного пророка.
— Друзья! — продолжил он. — Сегодня сюда пришла жена этого несчастного. Жалкой компенсации едва хватает на еду для детей, и на оплату жилья и счетов за электричество и газ ничего не остается. Я знаю, что у вас самих почти ничего нет, но я прошу вас пожертвовать этой женщине хотя бы несколько центов.
Партия берет на себя расходы по судебному процессу Я знаю вашу доброту и не сомневаюсь, что вы поможете этой бедной женщине и ее детям. Вы должны помнить, что на его месте мог оказаться любой из нас, и что беда, происшедшая с одним из нас, наша общая беда.
Мы должны действовать сообща, сражаться плечом к плечу. Мы имеем право на жизнь, работу, еду, но никто не даст нам эти права просто так. Их нужно идти и завоевывать. Помните, чем сильнее партия и больше членов в ее рядах, тем больше нас будут уважать. Я призываю вас приложить все усилия к укреплению партии, росту ее рядов. Я прошу вас распространять нашу газету и литературу. Но больше всего я прошу вас поддерживать этот клуб, который в свою очередь будет поддерживать вас.
Он слез со стола, и его сразу окружила толпа. Я посмотрел на свою соседку, которая сидела с открытым ртом и слезами на глазах. Я раньше никогда не задумывался о социальной справедливости, о партии. Гарри не раз говорил, что многие из них не стали бы работать, даже если бы им подвернулся шанс. Сейчас я немного засомневался в его словах.
Я опять взглянул на свою соседку. Ее глаза блестели, на бледном лице краснели румяна, ярко накрашенные губы были приоткрыты. Она повернулась ко мне.
— Дай что-нибудь! — потребовала она, протягивая руку. — Ты же работаешь.
Я вытащил четвертак.
— Мог бы дать и побольше. Мне нужен доллар.
Я рассмеялся и протянул доллар.
— Кажется, ты говорила, что здесь все бесплатно, а приходится платить так же, как и везде.
— Сволочь! — холодно проговорила девушка. — Что бы ты запел, интересно, если бы это случилось с тобой?
Она отнесла мой доллар Джерро Браунингу. Наверное, негр спросил, откуда доллар, потому что девчонка показала на меня. Он выбрался из толпы и подошел ко мне.
— Спасибо, — поблагодарил Браунинг, протягивая руку. — Вы дали больше всех.
— Я работаю, — объяснил я, пожимая руку.
— Они бы тоже работали, если бы представился шанс, — спокойно заметил он.
— Я не это имел в виду. Просто я могу себе это позволить.
— Вы здесь новичок? Что-то я вас раньше не видел.
— Фрэнсис Кейн. Я работаю в магазине внизу.
— Рад познакомиться, — улыбнулся Джерро Браунинг. — Надеюсь, мы еще увидимся.
— Увидимся, — вежливо ответил я.
Он опять улыбнулся и отошел.
— Я вижу, ты разговаривал с Джерро, — сказала мне моя знакомая таким тоном, будто я беседовал с самим Господом Богом.
— Ага. Если больше никаких выступлений не предвидится, пошли отсюда. Может, еще успеем на последний сеанс. Кстати, я до сих пор не знаю, как тебя зовут.
— Терри. Я знаю, тебя зовут Фрэнк.
— Пошли. Или ты собираешься торчать здесь всю ночь?
— Хорошо, хорошо, — сдалась Терри. — Подожди минутку, я только напудрюсь.
Я смотрел, как она идет к женской уборной. Неожиданно мне захотелось женской любви. Я очень давно не гулял с девчонками, очень давно! А она недурна, подумал я, глядя ей вслед. Кто знает? Может сегодня повезет?
Глава 2
Мы договорились завтра пойти купаться на остров. Терри оказалась сообразительной малышкой, но, честно говоря, страшной трусихой. Ей нравилось дразнить, обниматься со мной до тех пор, пока я не начинал заводиться, но, как только я отваживался на более решительный шаг, то сразу получал пощечину.
— Все вы, парни, одинаковые, — улыбнулась она, словно забавляясь моими муками. — Думаете, если девушка согласилась пойти погулять, значит, вам все позволено? Почему нельзя без этого развлекаться?
Я объяснил, чувствуя, что говорю глупость.
— Но, бэби, как же без этого? Мужчина так может сойти с ума! Ну будь хорошей девочкой. Не бойся, ничего не будет!
Я оказался прав, ничего и не было!
Благодаря Терри я стал завсегдатаем клуба. Я сейчас понимал, что я не единственный человек, которому приходится надрываться и жить на жалкие гроши. У них были те же проблемы. Всем приходилось зарабатывать эти жалкие гроши или умирать с голоду. У некоторых людей я видел странные выражения на лицах, на которые время и тревоги наложили отпечаток отчаяния и безысходности.
Некоторые приходили в магазин с талонами на продукты, смеясь и притворяясь, что им весело. «Опять живем!» — весело сообщали они и с шиком покупали еду. Некоторые швыряли талон на стойку и воинственно спрашивали: «Принимаете?» Находились и такие, кто тихо ждали, пока магазин не опустеет, затем наклонялись через стойку и смущенно спрашивали: «Не возьмете талон?»
Все они были единодушны в одном — никто никогда не называл эти бумажки «продовольственной помощью». Они просто говорили талоны или «вот это». Кое-кто пытался отоварить их сигаретами или получить наличные. Нам не разрешали давать на талоны сигареты или наличные деньги. Время от времени кто-нибудь предлагал продать талон стоимостью в тринадцать с половиной долларов за пять-шесть монет, и мы нарушали запрет. Так поступали и остальные продавцы в нашем районе. Пособия по безработице проделывали с людьми странные фокусы и у многих отнимали гордость.
Наверху в клубе эти люди менялись. Клуб боролся за то, чтобы вместо талонов давали деньги. Коммунисты утверждали, что во многих магазинах продукты продают безработным по более высоким ценам. Я слышал, как некоторые владельцы магазинов справедливо жаловались, что приходится по три месяца ждать, пока правительство заплатит за талоны. Наверху всегда можно было услышать жалобы. Кроме этого, там обсуждали слухи. Народ прослышал, что правительство собирается начать огромную программу по созданию новых рабочих мест. Каждый день появлялись все новые и новые слухи, а пока суть да дело, безработным приходилось все туже затягивать пояса.
С Тёрри мы теперь встречались по средам. Я отказался от воскресений, потому что на свидания уходила большая часть моих денег. Нельзя сказать, что девочка мне не нравилась, но она по-прежнему не подпускала меня к себе, и я возвращался после свиданий домой весь разгоряченный и долго ворочался не в силах уснуть. Я не мог заставить себя пойти к проститутке после того, как повидал их вблизи. Я метался на кровати, обзывая Терри сукой и обещая перестать встречаться с ней. Но меня хватило только на то, чтобы перенести свидания с воскресенья на среду. Мы ходили в кино, потом я провожал ее. Несколько минут стояли в подъезде ее дома и целовались, а иногда она даже разрешала мне погладить себя на прощание.
Как-то в четверг после одного из таких свиданий я относил заказ. Предыдущим вечером Терри позволила сунуть руку под платье и потрогать мягкую теплую грудь. Она разрешила несколько секунд не убирать руку, но, когда я попытался сунуть ее между коленей, она оттолкнула меня. Терри выводила меня из себя. Как я ни старался в тот четверг думать о другом, мои мысли возвращались к ней.
Я позвонил. Дверь открыла молодая женщина с белокурыми волосами и узким лицом в старом платье. Она была нашей новой покупательницей. Утром сделала заказ и попросила принести продукты после обеда, надеясь найти деньги.
— Продукты, — сообщил я. — Один доллар с четвертью за доставку. — Гарри всегда предупреждал не уходить без денег.
— Отнесите, пожалуйста, на кухню, — спокойно попросила хозяйка.
Я вошел в квартиру, поставил сумку и повернулся к ней. Женщина смотрела на продукты голодными глазами.
— Через несколько минут вернется муж с деньгами. Оставьте их, а я занесу деньги чуть позже.
— Извините, мэм, я бы с удовольствием, но не могу. Я должен сразу получить деньги. Босс меня уволит, если я вернусь без денег.
Я нагнулся за сумкой.
— Подождите минуту, — нервно попросила она. — Неужели вы не можете немного подождать? Он вот-вот подойдет. — В комнату вошла девочка лет шести, и женщина взяла ребенка на руки. — Присядьте, если хотите.
Я сел на стул рядом с сумкой и закурил. Предложил сигарету и ей, но она отказалась. Я докурил сигарету и встал.
— Уже поздно, леди. Если я не вернусь сейчас в магазин, босс будет волноваться.
— Ну подождите еще немного. Он должен вернуться с минуты на минуту. — Женщина подошла к окну и выглянула на улицу. — Он должен вернуться с минуты на минуту, — нервно повторила она.
Черта с два! Даже если он вернется, то все равно без денег, и мне придется в любом случае забирать продукты, но я решил подождать. Через пять минут решительно встал.
— Извините, леди, но мне пора. Когда вернется муж, пусть зайдет в магазин. Мы отдадим ему продукты. — Я взял сумку и поставил на плечо.
— Пожалуйста, оставьте продукты. Честное слово, когда он придет, я немедленно пришлю его к вам с деньгами.
— Послушайте, леди, я вам верю, — терпеливо проговорил я. — Я бы с радостью оставил продукты, но не могу. Меня уволят за это. — Меня начало раздражать ее хныканье. А может, я злился на себя за то, что боялся оставить сумку. Как бы там ни было, я не собирался вести себя, как последний простофиля. Я не раз слышал истории, как доверчивых рассыльных обманывали подобными разговорами.
— Но у нас, кроме ребенка, никто за весь день во рту не держал даже маковой росинки. Муж пошел искать работу. Мы вам заплатим.
— Леди, зачем вы мне это рассказываете? Расскажите лучше моему боссу. Если он вам поверит, я оставлю сумку.
— Я рассказывала. — Она опустила девочку и села. По ее тону я понял, что ответил Гарри.
— Ну что я могу сделать? — Я направился к двери. Внезапно у меня мелькнула мысль, и я остановился. — Если, правда, вы?..
В ее глазах вспыхнула надежда, но быстро погасла. Женщина покраснела и нервно сжала руки.
Я посмотрел на ее руки, красные и огрубевшие от стирки, руки молодой женщины, рано состарившейся от тяжелой домашней работы.
— Нет! — прошептала она, будто разговаривая сама с собой. — Нет! Нет! Нет!
— О'кей, леди, — холодно сказал я. — Как хотите. Но не обманывайте себя! Мы оба хорошо знаем, сколько у него шансов найти работу. — Я подошел к двери.
— Подождите. Дайте подумать. — Она опустила голову на руки, а девочка тревожно смотрела на нас.
Я расслабился. Казалось, я слышу, как у нее в голове вращаются колесики, и я не сомневался в ответе.
Наконец женщина подняла голову. На ее лице появилось новое выражение, выражение какого-то отчаяния.
— Лаура, беги на улицу и подожди там папу, — велела она дочке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58