А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


ОТ ДОМАШНЕГО ВОРА НЕТ ЗАПОРА
Уверен, что даже самое пылкое воображение не сумеет предугадать причину, по которой юнец решился на лютое дело.
30 марта 1900 года, по иронии судьбы ровно за год до начала судебного процесса, ученик выпускного 7-го класса гимназии Александр Кара впервые отправился на уроки танцев Александра Цармана, солиста Большого театра. Известная в Москве школа помещалась на Смоленском бульваре в доме 51. Количество учеников было строго ограничено, а плата очень высокой. Доступ сюда имели дети только весьма богатых родителей.
И вот здесь будущему убийце партнершей при вальсировании досталась 18-летняя Клавдия Смирнова. Юнец по уши влюбился в новую знакомую. Можно предположить, что начинающая кокетка весьма способствовала зарождению сей страсти. Смирнова всячески заигрывала с Александром, но вольности умело допускала лишь в той дозе, в какой они были необходимы для разжигания интриги.
Юноша не пропускал ни одной репетиции. Чтобы Смирнова во время занятий была исключительно его партнершей, подарил ей золотое кольцо с дорогим изумрудом. Подарок был благосклонно принят, и несколько уроков девица танцевала только с новым знакомым. Потом, к ревностным страданиям Александра, она все чаще становилась в пару с другими. Пришлось нести новый подарок — массивный золотой браслет. И вновь они вместе кружились в вальсе, и ухажеру было даже дозволено проводить девицу до дома — без лобзаний.
Поцелуй при прощании он получил через две недели, после очередного подношения…
Читатель уже догадался, откуда гимназист брал дорогие подарки? Конечно, из сундучка, который хранился в комнате маменьки.
Маменька, нежно любившей в сына, обвинила в краже кухарку и прогнала ее из дома. Потом, когда кухарка в доме уже не жила, был заподозрен в нечистоплотности племянник со стороны мужа, и ему было прямо заявлено о подозрении. Племянник разругался с родственниками и больше к ним — ни ногой. Наконец, мамаша случайно уличила сыночка в очередной краже — поплакала, поругала, грозила отцу все сказать и… простила.
Сын стал ходить на воровство в родном доме, как печенеги на Русь, — регулярно и беспощадно.
Мать пыталась прятать ценные вещи подальше, да разве от домашнего вора убережешься? Никакие запоры не помогут.
СТРИХНИН ДЛЯ…
Тем временем события набирали силу. Смирнова после очередного богатого подарка стала приглашать ухажера домой. Ее отец за какие-то коммерческие махинации находился в тюрьме. Однако она говорила:
— Папаша в больнице! Когда вернется домой, я спрошу его разрешения на брак.
Отец из тюрьмы вышел. Ему было запрещено жить в столицах, и пришлось переезжать в городишко Боровск. Там у Смирновых был свой дом.
Девица по поводу этого переезда наврала с три короба да еще добавила:
— Папаша меня хочет отдать замуж не за тебя, за другого. К тому же твои родители никогда не дадут разрешения на наше супружество.
— Да, не дадут, — печально вздохнул Александр. — Отец желает, чтобы я учился в Коммерческом институте, а брак, говорит он, будет мне мешать.
— Хорошо, — девица потупила глаза. — Мы поженимся, когда они состарятся и помрут. Я буду ждать тебя. — И добавила: — Может быть, буду ждать. Ты хоть и жадноватый, но все же мне симпатичен.
— Я — жадноватый? — подскочил Александр. — Да я…
— Что ты? Ты пока бедный. А мой жених обещал к свадьбе подарить… подарить… это, ну… бриллиантовое колье за 20 тысяч!
— Кто он, скажи?
— Не скажу! Это семейная тайна. Пока. Во время нашего обручения узнаешь. Прекрасный юноша — богатый, красивый, знатный. И щедрый! Не такой, как другие…
— А меня ты любишь?
— Я смогу полюбить только мужа. Если ты будешь моим мужем, то полюблю — сильно, сильно. На всю жизнь.
Закручинился юноша, задумался. И мысль страшная пришла ему в голову.
На следующий день Александр отправился к ветеринарному врачу Блюму.
— Собака у нас стала какая-то дурная, так и норовит укусить. Хочу ее отравить. Пропишите стрихнин.
Удивился доктор:
— У вас хватит характера отравить животное? Вот возьмите рецепт.
Александр решил отравить отца и мать.
Но сначала действие яда он решил попробовать на собаке. Та умирала в жутких муках. Каталась, билась по земле, жалобно выла и стонала, роняя из широко разинутой пасти кровавую пену.
— Нет, если мамаша с папашей так будут крутиться на полу, то это весьма неприятно. Самому можно ума лишиться. Их надо успокоить иначе.
В тот же день он спрятал в своем кабинете под стол колун: «На всякий случай!»
И колун лежал спокойно, лежал до поры до времени.
На несколько недель пришлось с родителями уехать за границу. Из Германии, Австрии, Польши Александр написал Смирновой два-три письма, вполне бессодержательных.
По приезде в Москву узнал, что Клавдия уже живет в Боровске. Жизнь, казалось, развела эту парочку навсегда. Но…
«ТВОЯ ДО ГРОБА…»
В субботу утром 13 декабря Александр Кара получил письмо из Боровска. Клавдия, видимо, держа перед собой «Полный любовный письмовник», писала: «Милый мой друг, Сашенька! Не видя тебя, я вся иссохлась в горьких слезах и зеленой тоске. Поверь, что я постоянно вижу перед собой милый твой образ. Я постоянно вспоминаю то блаженное время, когда мы были вместе. Без вас у меня нету жизни. А мой папаша хотят выдать меня, горемычную, за другого. Он щедр и богат. Не знаю, что и делать мне. Приезжай скорее, поцелуй меня в уста. Твоя до гроба Клавдия С».
«Надо ехать к ней! — сказал себе Александр. — Я удержу ее от свадьбы. Только надо сделать ей богатые подарки. С матерью и отцом пора кончать. Ни одна шельма на меня не подумает!»
И вот пришел трагический день — 15 декабря. В 12 дня Александр вместе со всей семьей обедал. Если накануне он был мрачен и молчалив, то теперь был неестественно оживлен, много говорил, пытался шутить.
Когда семья еще была в столовой, он совершил кражу 6250 рублей — для тех времен громадная сумма! Тут же быстро оделся, выскочил на улицу и, не торгуясь, нанял лихача. Поехал к Театральному проезду в знаменитый магазин верхней одежды Гирша. Здесь купил полдюжины модных галстуков. По дороге заехал к портному Цыпленкову и забрал новый смокинг.
Не заходя домой (извозчик ждал на морозе), заглянул в дом к доктору Прибыткову. Александр знал, что доктор уехал в Петербург. В доме находилась последняя (по хронологии) любовница Александра — горничная Паша. Пробыл здесь не более двадцати минут. Отправился в универсальный магазин «Мюр и Мерилиз» на Петровке (ныне ЦУМ). Заглянул в модный ювелирный магазин Хлебникова, где купил Клавдии в подарок часики и два кольца с дорогими каменьями, себе — серебряные портсигар и спичечницу.
После этого направился домой. Свой отъезд к Смирновой Александр наметил на 26 декабря.
Александр вошел в каморку Василия, протянул ему сорок рублей и еще два золотых червонца:
— Ты давно просишься в деревню. Я с матерью договорился. Уезжай, только быстро и потихоньку. А то увидит папаша, оставит тут. Мы его потом уломаем.
— Вот уважили, вот уж спасибо, барин! — и Василий поясно поклонился. — А сколько мне гулять можно? Когда вертаться?
— Гуляй, гуляй! После Рождества вернешься.
Василий набросил на плечи тулуп, мешок за спину — и айда! Да только вот решил попрощаться с друзьями, заглянул в трактир. Тут и напился без меры.
КРОВАВАЯ РАЗВЯЗКА
В шесть вечера вся семья собралась за ужином. Родители про кражу еще ничего не знали. Затем отец вдруг куда-то уехал. Это нарушило планы убийцы.
Вскоре мать закричала:
— Деньги? Ты опять, Александр, воруешь? Как не стыдно! Нет, теперь я все вынуждена сказать отцу.
— Не скажешь!
— Ради твоего блага, отец все должен знать! Ведь ты, сынок, встал на дурной путь. Ты катишься в пропасть!
У него сузились зрачки: «Да, скажет! И все мои планы рухнут. Ну, — подбодрил он себя, — будь мужчиной, действуй!»
Взяв колун, он побежал в столовую. Мать стояла спиной у серванта. С размаху Александр ударил ее. Почти не вскрикнув, она осела на пол, встретилась с глазами сына.
Странно, но Гедвига-старшая не только не потеряла сознания, она пребывала в полном рассудке. Видимо, убийца был настолько неловок, что даже свое черное дело не сумел сделать сразу до конца.
Мать удивленным тихим голосом обратилась к своему чаду:
— Сынок, за что? Ведь я тебя так любила.
Судорожно сжимая колун, Александр застыл в нерешительности, нервно переминаясь с ноги на ногу.
Мать ласково продолжала, привалившись спиной к ножке стола:
— Бедный мой, что же теперь с тобой станет? Александр поднял колун, сделал шаг вперед и,
мысленно подражая мяснику Гансу, у которого они брали мясо, опустил орудие убийства на голову матери и коротко выдохнул:
— Гх!…
Потом, уже лежащую, он ударил ее еще раз и теперь только снес верхнюю часть черепа. Мозги и кровь разлетелись в стороны, попали Александру на штиблеты.
Он на мгновение застыл, соображая, что ему следует делать теперь, какое добро хватать, кого звать в квартиру…
И вдруг его поразило словно током: он только теперь услышал звуки музыки. Марта играла на рояле.
Из ее комнаты донесся веселый голос:
— Что у вас упало?
— Как же я мог забыть? — произнес вслух Александр. — Нет, на меня положительно нашло какое-то помутнение. Я всегда такой умный, сосредоточенный и вдруг забыл, что Марта дома. Но Рубикон я уже перешел. Назад пути нет. Надо быть мужественным!
Он вошел к Марте.
Она с упоением напевала романс Сантуццы из «Сельской чести». Услыхав знакомые шаги, не оборачиваясь, восхищенно произнесла:
— Ах, Масканьи — чудный композитор! Сергей Васильевич мне обещал: «Если Пьетро при-
едет в Россию, я обязательно вас познакомлю с ним, Марта!» Я просто мечтаю об этом!
И она вновь запела — на итальянском языке, который основательно изучала, ибо твердо решила стать профессиональной оперной певицей.
Александр медленно подошел на расстояние вытянутой руки к Марте, не спеша поднял колун и, уже обогащенный некоторым опытом, ударил и сильно, и точно.
Брызнула кровь. Марта с легким вздохом повалилась навзничь.
Александр заметил, что брызги крови оросили ему пиджак и рубашку. Он нехорошо выругался и направился вон из комнаты.
Он был уже за порогом, когда, к своему неописуемому ужасу, услыхал за спиной сдавленный детский голос:
— Ты зачем это сделал? Я все расскажу дяде Васе. И маме, и папе — всем расскажу, какой ты дурной!
Александр вернулся. Он увидал младшую сестренку, которая играла в углу с большой куклой.
— Нет, скверная девчонка, — злобно выдавил из себя Александр, — ты никому ничего не скажешь!
— Как раз скажу! — азартно произнесла девочка.
— А я тебе сейчас докажу, что ты вообще уже больше ничего не скажешь!
Александр приблизился к Гедвиге.
Та, крепко прижимая к груди куклу, шагнула назад, споткнулась о что-то и упала спиной, но куклу продолжала крепко держать в объятиях.
Александр, вновь ощутив в себе непонятный прилив какой-то звериной жестокости, стукнул обухом колуна ребенка по голове.
Шатаясь словно пьяный, он стал бродить по комнатам и для чего-то тушить свечи. Потом взял большой фонарь, с которым обычно в темное время выходили на двор, зажег его.
Ему казалось, что весь этот кошмар лишь пригрезился во сне и сейчас рассеется.
Перешагнув через тело матери, он влез в буфет и прямо из горлышка бутылки сделал несколько больших глотков — вино показалось ему прокисшим.
Придя немного в себя, он начал действовать по намеченному прежде плану.
Колун он отнес в комнату Василия, швырнул его под стол и злорадно подумал: «Дураки-полицейские наверняка собьются со следа! Схватят этого мужика…»
Припрятал в холодном камине кое-что из материнских драгоценностей.
Потом, плохо осознавая собственные действия, он с зажженным фонарем ринулся наверх, к Бородулину.
Бредовой голове еще казалось, что можно замести следы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50