А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


После рубона хозяева заруливают гостей в гостиную, чтобы пропустить по последней и выкурить по сигарете. Как правило, мужики сбиваются в кучку, чтобы поговорить о своей работе, а дамы – пооткровенничать о своих любовниках. Потому что в этом и состоит разница между мужиками и бабами. Бабники говорят о заднице до жратвы, а бабенки – после.
Потягивая аперитив, мужики начинают шептаться о своих матрацных похождениях. Причем сразу же. «Ты знаешь, какую я снял прелестную красотку, Альберт? Подмахивает – закачаешься! Брюнетка, а так делает римскую свечку, что ни с какой блондинкой не сравнить. К тому же еще и массовичказатейница! Настоящая парижаночка». Или такое: «Поль, дорогуша, ты по-прежнему живешь в своей холостяцкой квартире в районе Нейли? Ты не мог бы дать ключи? У меня сейчас на примете одна замужняя бабенка, такая застенчивая, что от слова отель встает на дыбы, как кобыла при виде огородного пугала...» Все это за аперитивом, до рубона. В это же самое время дамы треплются о тряпках. На Елисеях открылся «любопытный» магазинчик; они видели купальники из набивного ситца из коллекции Фанни Зегер и хотели их купить, но голубых не было, а были только красные; шляпка как шляпка, а стоит состояние, новинка фирмы «Гермес», вся из крокодильей кожи, снизу доверху... Об «этих» делах пока ни слова. Осторожно, мужики еще трезвые. Но стоит им выйти из-за стола, как эти херувимши начинают друг дружке рассказывать о том, как они трахались. Как он здорово трясет грушу, малыш Роберт, какой у него прибор – экстаз берет, он может начинать еще и еще, так что приходится просить пощады. И с какого времени с Марио «все порвано»: все было здорово, пока он ие надоел со своей неуемной страстью и своими неуместными телефонными звонками. Эти дамочки, опрокинув несколько рюмок терновой эльзасской настойки, раз начав, остановиться уже не могут. Они выбалтывают самое сокровенное. После своих любовников они рассказывают о своем дантисте, о своей педикюрше и о своем гинекологе. Мужики, те ведут разговор о просроченных векселях, о помещении капиталов. Сейчас их волнует не задница, а поземельвый налог. Мужчины, в сущности, только делают вид, что они бабники первой степени, но это не надолго, это лишь для трепа, чтобы убедить себя в том, что мочиться в раковину – это признак полной независимости. А настоящие развратницы – это бабы. У них постоянно жжет в одном месте, их все время тянет на «это дело». Баба – это женщина для мужчин, в то время как мужик, в действительности, очень редко является мужчиной для женщин! Настоящий мужчина для женщин! Вы хотите, я вам скажу, что это такое? Так вот, это выясняется тогда, когда переходят к сигарам. Это такой мужчина, который, вместо того, чтобы присоединиться к группе мужчин, остается в группе женщин. Минута истины наступает, когда пьют ликер, парни, запомните это навсегда! В то время, когда эти простофили беседуют об увеличении капитала, распределении дивидендов и падении акций, мужик сообразительный, который занимается бабенками, а не акциями фирмы «Пешине Прожиль», и является настоящим бойцом. И женщины это подмечают. Более того, они это ценят.
Прежде чем закончить с обычными приемами, я вам дам еще пару советов: если вы опрокинете рюмку кальвадоса на диван или прожжете подушку дивана сигарой, не орите, как меняла на рынке. Немного выждите, а потом переверните подушку другой стороной. Это сделать проще пареной репы. Это первый совет.
Второй совет гораздо важнее. Если вас пригласила в гости совсем одного супружеская пара, а муж ушел раньше вас, не спешите сразу заваливать на кровать хозяйку, а подождите минут пятнадцать – вдруг он забыл ключи.
Его Высочество облизывает своим фиолетовым языком пересохшие губы.
– Теперь, давайте рассмотрим большие приемы. Они бывают редко, но иногда проводятся. Значит, так. Допустим, что вы однажды пригласили на свой прием среди прочих папского нунция, графа парижского или принцессу Маргарет. Вы говорите всем остальным, чтобы они явились пораньше. Потом, когда они сняли свои манто и повесили на гвоздь свои котелки, высосали по бокалу шампуни, вы спускаетесь вместе с ними в подъезд встретить именитого гостя. Вы выстраиваете их в две шеренги перед чуланом консьержки, а сами выходите на улицу и ждете на тротуаре.
Как только машина с гостем подкатывает к подъезду, вы подскакиваете к дверце машины. Но не открывайте ее: за это шофер получает деньги. Вы же протягиваете руку нунцию, графу или принцессе в помогаете им извлечь свое тело из салона автомобиля. Если это нунций, к примеру, вы малость сгибаетесь в пояснице и церемонно говорите: «Мое почтение, мой нунций, поторапливайтесь, баранья ножка уже томится в духовке!» Не допускайте ляпов и всяких вольностей. Не надо его спрашивать, ни почему он пришел без жены, ни как здоровье детей. Вы сопровождаете его до входа в подъезд. И в подъезде представляете ему остальных гостей, начиная с самых важных. Пример: «Граф Чек-Посталь, барон дю Камело, кавалер ордена Татвэн и т.д.» Потом вы заводите его в лифт, а сами выходите, чтобы ему не было тесно. Вы говорите ему: «Нажмите на кнопку пятого, мой нунций, смотрите, не защемите сутану дверями, а то можете застрять между этажами». Как только лифт тронется, вы и остальные рысью мчитесь вслед за лифтом наверх. Самое трудное – это прибежать раньше кабины и открыть ему дверь.
Если является парижский граф, не говорите ему: «Здравствуйте, г-н граф», так как он не совсем настоящий граф, в виду того, что на самом деле он принц. Несмотря на то, что у вас республиканский темперамент, вы слегка изгибаете позвоночник, как будто глотаете аршин, и говорите ему: «Для меня большая честь принимать у себя дома Ваше княжеское достоинство в моей скромной малогабаритной трехкомнатной квартире с ванной».
Потом действуете так же, как при встрече нунция.
Что касается принцессы Маргарет, проявите по отношению к ней больше чувства.
Вы чмокаете ее в ручку, потому что она замужняя женщина, и говорите ей: «Примите уверения в моем высоком уважении, принцесса, очень любезно с вашей стороны, что вы приняли мое приглашение. Я долгие годы умирал от желания познакомиться с вами. И я наконец решился, пока вы совсем не стали старенькой».
Как и в предыдущих случаях, вы представляете приглашенных, а затем тоже ведете ее к лифту, но на этот раз входите в кабину вместе с ней, чтобы показать дорогу. Когда вошли в кабину, снимите берет. Во время подъема ведите с ней светскую беседу: «Ваша сестра по-прежнему проживает в Букингемском дворце? Как поживают ее детки? Хорошо? В детской комнате не было эпидемии кори?»
За столом вы, естественно, усаживаете знатного гостя на почетное место: справа от хозяйки дома, если это мужчина, и по правую руку от вас, если это женщина. Хорошенько порекомендуйте своей супружнице, если у нее, ненароком, своенравный характер, не ругаться, если гость нумбер ван случайно наступит ей на ногу. Запретите своей брюзге хлестать его по фейсу под тем предлогом, что он ее бывшая пассия. Постарайтесь вдолбить ей, что это, в общем, большая честь, когда важная персона вытирает подошвы о ее лакированные лодочки. На вас возлагается обязанность развлекать Маргарет. Только, пожалуйста, без панибратства. Старайтесь быть утонченным и галантным: «Прекрасная принцесса, как бы я хотел, чтобы вы помассировали мне коленную чашечку!» А еще лучше: «Когда смотришь на вас, кажется, что попал в сказку про фей. Любуясь вами, невозможно представить себе, что вы ходите в туалет, как все обыкновенные люди!» Не бойтесь льстить ей. Она с самого рождения окружена типусами, которые к ней подлизываются, поэтому бояться нечего – лишним не будет!
Берюрье замолкает, потягивается, зевает, смотрит на часы и встает. Он подходит к краю эстрады и улыбается нам.
– На этом я кончаю с приемами. Но я хочу вам порекомендовать одну вещь, хотя в моем учебнике она противопоказана. Они там пишут, что во время церемонии представления не следует делать намеков на счет их профессии. Я с этим не согласен. В один прекрасный день, на дружеской вечеринке, был один господии, которого мне представили только по его хликухе, не уточнив, чем он занимается. Какое-то время спустя я начинаю по-всякому поносить советников по финансам, обратив при этом внимание на то, что если бы она хорошо знали свою работенку, то давно были бы не советниками, а миллиардерами. Никто не возникал. Тогца я призываю в свидетели этого имярек, о котором я говорил. «Вы позволите мне оставить ответ за собой, – говорит он мне, – в виду того, что я сам – советник по финансам». Не допускайте подвохов такого рода. И говорите прямо и без всяких эдаких. «Я представляю вам господина Люшнока, который является скульптором по губке. А это господин Фротфорт, который владеет предприятием по очистке переходов». Или так, когда речь вдет о дамах: «Позвольте мне представить вам мадам Бельоньон, любовницу префекта. Господин Келэбель, штатный любовник председательши Бросмуа». Таким образом вы не сделаете ляпа. Если, конечно, вы не сделаете это нарочно!
Когда Неподражаемый делает это впечатляющее заключение своей речи, кто-то тихонько стучится в дверь. Лицо Мастодонта покрывается яркими пунцовыми пятнами...
– Наконец-то она пришла! – бормочет он, как в бреду. – Я сейчас крикну «войдите», а вы все, хором, мужики, кричите: «Здравствуйте, госпожа графиня!» Хорошо?
– Войдите! – кричит Его Благочестивость.
И мы все вместе, объединенные одним порывом с Берюрье, вопим:
– Здравствуйте, госпожа графиня!
Дверь открывается и входит хилый, рассыпающийся, помятый Дюпанар.
Рассыльный, удостоенный такой чести, от изумления пошел зигзагом. Он смотрит на разгоряченные лица, вытянувшиеся навстречу ему, как вьюнки к солнцу, перекатывает из-под правой щеки под левую комок жевательного табака, будто ни с того ни с сего потерял обоняние.
Радость Берю переходит в черную ярость.
– Эй, вы, Дюконар! – обращается он к нему, – с каких это пор вы стали входить в аудиторию во время лекции?
– У меня записка для господина Нио Санато, – блеет старая развалина.
– Кто этот кретин! – орет его Округлость, который уже забыл мой псевдоним.
Я поднимаюсь.
Тут Ужасный опадает, как пена ва молоке, когда закрывают кран газовой плиты.
Я хватаю конверт, который протягивает мне Дюпанар. В нем лежит фотография какого-то паренька тридцати лет с умным взглядом. У него темные волосы, причесанные в стиле Бельмондо, на подбородке ямочка и очки в оправе из черепахового панциря. К фотографии приклеен листочек, на котором на машинке отпечатана: «Инспектор Авель Канто».
Сестрички, у меня от этого свело скулы. И было от чего: у этого Авеля Канто не было ничего общего с тем Авелем, который учился в этой школе и который исчез! И вдруг в моей башке все прояснилось, как при свете неоновой лампы.
Ваш обожаемый Сан-Антонио не такой уж недотепа, мои милые, так как он все время что-то варил в своем котелке, пока Берю раздвигал горизонты знаний этих молодых людей. Он всегда оставался комиссаром при исполнении, несмотря на то, что был все время в тени. Сейчас он держится в сторонке, потому что центром притяжения является Берю, но его голова все время работает. И он вас не забывает, поверьте этому.
Oн нарочно заставляет вас мучиться от нетерпения. Макиавелли! Когда Сан-Антонио отходит в сторону, желание возрастает! Верх хорошего тона – уметь уступать свое место, везде, и даже в книге!
Сейчас мне все стало ясно, как дважды два: Авель Канто был зачислен в школу, а банда террористов перехватила его в пути и подменила его подставным Авелем Канто.
Только два слушателя в школе сыщиков знали настоящего Авеля: Кастеллини и Бардан. Террористы были в курсе насчет Кастеллини и в срочном порядке сбросили его в пролет до приезда в шкалу Канто номер два;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56