А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Вот и все, что мы имеем на данный момент.
Четвертый звонок я делаю в госпиталь Эдуарда Эррио. Дежурный врач сообщает, что операция у Матиаса прошла прекрасно, но мой несчастный товарищ, если он выкарабкается, будет в состоянии говорить не ранее, чем через двое суток.
Я же говорил вам, что начинается долгое ожидание!
Вечер проходит в общем спокойно. Мы смотрим по телеку какой-то высокоморальныи спектакль, который поднимает дух без всяких наркотиков. В пьесе говорится об истории одной дамы, которая любит своего мужа. Но она очень несчастна, бедняжка, потому что воображает, что ее прощелыга дублирует ее со своей секретаршей, потому что вечерами он поздно возвращается домой. Славная женщина с ужасом и отчаянием переживает горечь измены и в один прекрасный день принимает решение продегустировать стаканчик стрихнина, чтобы ее ветреный муж узнал, что такое быть вдовцом! Но как раз в тот момент, когда она собирается одним махом опрокинуть стаканчик за свою исковерканную жизнь, заявляется ее вертопрах: губы сердечком, в петлице гвоздика, а на плавках роза (красная роза, так как плавки называются «Кардинал»), а в руках здоровенный пакет, перевязанный ленточками-веревочками. Пояснение: хороший муж приготовил подарок на день рождения своей жены. Он заказал ей электроплиту на транзисторах «Маде ин жапан» и получил ее в виде запасных частей, чтобы не платить таможенные налоги. Вечерами, с помощью своей неустрашимой секретарши – очень хорошей девушки и к тому же замужем за лейтенантом-пожарником – он на работе собирал эту плиту на транзисторах (с гелиографическим чайником, встроенной гофрированной формой для выпечки тортов, автоклавом со свистящим клапаном, фигурным грилем с инфракрасной накачкой и электрической плитой на компенсирующей подушке). Непростая машина, правда? Какое надо было иметь терпение, чтобы собрать ее с помощью инструкции, написанной по-японски, а в качестве инструмента использовать лишь отвертку и ложку для обуви для одноногих людей.
Для этого надо страшно любить свою жену, согласитесь! И покинутая мадам была, естественно, потрясена. Она быстро освобождается от своего заблуждения! Она растрогана до слез! От радости она взлетает на высоту десять тысяч метров! И вот она уже разгуливает в совершенно розовом небе! Как же ей вылить в раковину свой роковой отвар, не поблагодарив сначала своего мужественного сборщика-механика! Спектакль заканчивается сценой, где она – чтобы не шокировать «наших юных телезрителей» – обещает ему испечь на десерт торт с черникой. Но когда умеешь слушать между всяких нелепиц, сразу догадываешься, что это будет в самом деле за торт с черникой! Героическое сражение в постели, это факт! Празднование дня рождения с ненасытными ласками, подкожными восклицаниями и ломкой постельной материальной части под звуки американского марша.
Мой товарищи говорят, что это стоящий спектакль, и что он имеет большую воспитательную цель. Передачи такого типа поднимают дух в народе. Народ, так сказать, осознает самого себя и свои возможности! Сразу после спектакля показывают документальный фильм об Индии, в котором говорится, что там от нищеты страдают только бедняки. К счастью, для поддержания стандинга этого народа там еще встречаются настоящие магараджи с баснословными богатствами, которые живут в мраморных дворцах, а дворы в дворцах вымощены рубинами, а еще топазами. Короче говоря, Индия – настоящая сказка. Там сплошная индусская феерия во всем великолепии. В этой короткометражке не говорится о бидонвилях, чтобы не шокировать зрителей. Предпочтение отдается радостным тонам: алебастр, сатин и белые слоны, покрытые золотыми попонами (ну, а погоняют слонов, естественно, люди из народа). Как не говорится и о том, что вся эта сказочная Индия пахнет дерьмом! Потому что, согласно своей религии, эти славные недоедающие люди должны оправляться на свежем воздухе на восходе и на заходе солнца. Когда едешь утром из аэропорта в Бомбей, а это примерно сорок километров, то видишь, что вся Индия сидит на корточках. Целый народ со спущенными штанами – это впечатляет. Это и есть ароматы загадочной Индии. Но попробуйте только показать или сказать об этом в документальном фильме! Попробуйте снять этих худощавых людей, роющихся в отбросах у обочин дорог и подтирающихся глиной! Моментально поднимет хай лига культа: озлобленные благонамеренные, скучающие, наводящие скуку, озабоченные тем, что ничего не делается, наставляющие – вся эта орда елейных людей, святош и желчных людей, начиная с тех, кто носит набивные зады и кончая теми, кто носит пристяжные воротнички. Пусть только попробуют показать нам ту Индию, которая делает по-большому и подтирает зад холерной гончарной глиной, которая глотает эластичные бинты, чтобы прочистить кишки, и которая не зарывается в могилы, а отдается на растерзание орлам-стервятникам. Да, пусть только эти ребята из программы «Семь дней вокруг света» попробуют это сделать! И тогда вы увидите, сколько гневных писем обрушится на письменный стол главного редактора этой телепередачи Пьера Лазарева. Везде: в тени и при ярком свете, на улице и в спальне, в кабинетах и исповедальнях сидят эти черные вороны в самых разных обличьях и наполняют свои ручки хлористо-водородной кислотой, чтобы обрушиться с нападками на Лазарева и сказать ему, что они думают о настоящем журналисте. Они только и ждут момента, чтобы что-нибудь вычеркнуть, выскоблить, сократить, пригрозить ему и испачкать его грязью. Все эти господа-мокрицы, дамы-тараканы, развратники с поясом целомудрия имеют полный набор для составления петиций. Они проявляют бдительность, эти братья морального кодекса! Они стерегут, они ходят дозором, они стоят на вахте, чтобы ничего такого не пропустить.
Я делаю еще серию телефонных звонков. Госпиталь: состояние Матиаса без изменений. Гостиница «Стандинг». Долоросы по-прежнему не вернулись. После этого я иду баиньки. Но я иду не в свой бокс, а в бокс Авеля Канто. Так что, если он объявится, я его уж точно не упущу! Из увольнения вернулись не все слушатели, опаздывают те, кто еще развлекается со своими подружками. Но большая часть личного состава вернулась на базу. У хорошо погулявших мужиков под глазами черные круги, ноги ватные, трусы напоминают почтовые ящики, из которых вынули корреспонденцию. Мне думается, что они хорошо обслужили своих дам.
Пред тем как вытянуться на кровати дезертира, я шарю в его платяном шкафу. И нахожу кое-что интересное: инструмент слесаря-водопроводчика в пустой коробке из-под ботинок. Я думаю, что самые тупые из вас (если такие есть), уже сделали из этого вывод, что прошлой ночью на нас напал Канто. И что он-то и занимался левыми слесарными работами в санчасти, Я определенно все больше и больше горю желанием найти этого парнишку Авеля. Я обещаю вам, дочки мои, что стану его Каином.
Я жду его так долго, сколько могу.
Затем я уже не могу.
И я засыпаю. Но одним глазом.
Глава тринадцатая,
В которой Берюрье рассказывает о женитьбе
На следующий день ситуация не изменилась. Если не считать, что была обнаружена машина Долоросов. Ее нашли у дороги в овраге недалека от города Бур-ан-Бресс. Здесь все ясно: клиенты из гостиницы 'Стандинг' заметили нас, когда уезжали из виллы. Они скрытно следили за нашими действиями и жестами. Поняв, что они обнаружены, они применили заранее разработанный тревожный вариант и растворились в природе, предварительно предупредив Авеля Канто. Мне думается, что в это время они уже находится в Швейцарии! Матиас провел ночь «удовлетворительно», но словам докторов, которые всегда имеют тенденцию довольствоваться малым. Справочная служба Парижа сообщает, что официально Долороса является посредником фирмы по продаже гудрона. Он много ездит по свету. Больше о его личности ничего не известно. Личность убитого с виллы, который сторожил Рыжего, установить не удалось. В данный момент моя последняя надежда – Матиас. Если рыжий малый поправится, он, без сомнения, расскажет нам что-нибудь интересное о своем похищении. Walt and see – ждите и смотрите, – как с охотой говорят французы, желающие внушить другим, что они говорят по-английски.
Медленно тянется день. Я звоню в сыскную полицию Бордо и справляюсь, как у них идут дела с проведением расследования по трем инспекторам, которые меня интересуют. Мои собратья по сыску обещают представить мне подробный доклад завтра, что означает, что они на данный момент фактически уклоняются от ответа.
Поэтому остается ждать и не ломать голову. Я хочу встретиться с Мужественным, но, судя по всему, он «остановился» в городе. Я боюсь, как бы он снова не перебрал божоле. Этот год выдался на редкость урожайным, и у Толстяка есть все основания залиться «под пробку». Но мои опасения необоснованны, так-как вечером, к началу своей лекции, которую все ждут с огромным нетерпением, он уже сидит в аудитории – с чистым взглядом и помутившимся от знаний лбом.
Он пришел пораньше, чтобы проверить состояние своего стула, чтобы не повторился инцидент, который произошел накануне. Берю не лишен благородства. Замечательная личность в своем роде!
– Садитесь! – отрывисто говорит он голосом в тональности би-моль.
Мы садимся. В тишине слышно громкое шуршание одежды.
Тогда Берюрье Благородный вытягивает свои десятипалые руки наподобие бампера автомобиля и сцепляет один за другим все пальцы. Это похоже на застегивание «молнии» на холостом ходу.
– Вчера, мужики, – начинает Высокоуважаемый, – я хотел узнать, кто подменил мне стул. И просил вас провести расследование этого случая. Я надеюсь, что вы это сделали?
Мы неуверенно переглядываемся. Мои товарищи и я уже забыли об этом инциденте. Но не этот красномордый осел Берю! Его череп сплошь из кости. Поэтому мыслям, которые застаиваются в нем, довольно трудно оттуда выбраться.
– Кто мне скажет, кто это, получит "5", – сулит Толстый.
А поскольку никто не реагирует, он недовольно ворчит:
– Значит, я вас всех поочередно буду допрашивать, одних после других. Тот, кто ничего не скажет, получит "О", и поделом!
Тут я улавливаю, что он хочет спасти свою репутацию – тщеславный Толстяк – и, чтобы сразу покончить с этим делом, я поднимаю палец.
Берю буравит меня глазами.
– Что у вас, молодой человек? – спрашивает он, насторожившись.
– Я знаю, кто подстроил это, господин преподаватель.
По рядам пробегает шепот негодования.
– Это слушатель, именуемый Авель Канто, – говорю я и показываю на незанятое место. И добавляю: – Это мог сделать только он, потому что отсутствующие всегда неправы.
Мои товарищи встречают мои слова аплодисментами. А один даже говорит, что для «черномазого» я слишком сообразительный. Берю с достоинством кивает головой.
– Поговорим об этом, когда он вернется, – предупреждает он, вкладывая в эти слова угрозы максимум смысла.
Наконец он раскрывает свою энциклопедию, находит главу, посвященную женитьбе и нервным жестом раскладывает книгу надвое, чтобы не закрывалась найденная страница.
– Товарищи, – довольно демократично начинает преподаватель, – до того, как начать разговор о женитьбе, я хотел бы сказать одну вещь по поводу помолвки. Если вы хотите разорвать эту помолвку до того, как накинуть петлю на шею, то колебаться не надо. Бывают такие скромники, у которых отпадает желание жениться, но они все-таки делают это, потому что у них не хватает наглости не выйти на футбольное поле. Именно к ним я и обращаюсь. Это все равно что утопающий, который отказывается ухватиться за спасательный круг, опасаясь, что он может его повредить! Сомневающийся человек нырять не должен. Как же подойти к этому вопросу? Ну, примерно, так: либо он начистоту все выкладывает своей девице, либо пишет писульку в такой концепции:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56