А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Сергей послушно выполнил приказ.
Тюнич кивнул ему на тропинку, спускающуюся с дороги к опушке леса.
Вике подняться никто не помог, пришлось вставать самой и идти следом за своим носильщиком. Только не той гордой походкой, которой час назад она шла по сверкающим залам банка.
Они углубились метров на тридцать. Дороги уже видно не было. Березовая роща с высокой по колено травой.
— Хватит. Клади ящик на землю и открывай.
Кречинский положил, а Вике пришлось открывать кодовые замки. Крышка открылась.
Сергей думал, что вид золота усыпит бдительность Тюнича. Сергей уже шарил глазами по земле в поисках палки или камня. Но Тюнич крепко сжимал в руках оружие.
— Я знаю каждую мелочь в этой коллекции. Три года изучал. Сверху лежит диадема королевы Анны. Три тысячи брильянтов. Оценивается в сорок пять миллионов долларов. А тот розоватый камешек называется «Святой Франциск». Он немногим дешевле. Но это аукционные цены. По сути, этому ящику нет цены. А теперь продолжим нашу экскурсию по Подмосковью. Вперед!
Они прошли еще десять шагов, и Кречинский вздрогнул. Перед ними возникла вырытая яма метра полтора глубиной. В земельный холм была воткнута лопата.
— Надеюсь, здесь вам двоим тесно не станет. Вы же привыкли спать в обнимку. Правда, тут нет песочных пляжей и лазурного моря. Но лучше умереть с мечтами, не ощутив на зуб действительности.
Сергей резко обернулся и попытался схватить лопату.
В лесу эхом отозвались два выстрела и вновь наступила тишина. Мертвая тишина.

Глава VI
Покойники
1.
Придется извиниться перед читателем за бесконечный возврат в прошлое и манеру начинать все сначала. Но так уже выстроилось наше повествование. Нет, мы не будем возвращаться в далекое прошлое. Мы отступим на полгода назад, а точнее, к ранней весне.
В начале марта в Москву приехал по своим делам один крупный бизнесмен из Канады — Хьюго Ласкер. Его фирма занималась строительством и участвовала в конкурсе на реставрацию гостиницы «Москва».
В России Ласкера хорошо знали: он уже подвизался не в одном проекте и его фирма зарекомендовала себя с лучшей стороны. Однако Интерполу и спецслужбам было известно, что Эдвард Ласкер, отец Хьюго Ласкера, является одним из самых крупных подпольных коллекционеров предметов искусства, в том числе картин великих мастеров и особо ценных старинных ювелирных изделий.
Свои сокровища он держал не то в Аргентине, не то в Гвинее, и они постоянно мигрировали. Но Хьюго никогда не был замечен в нелегальных операциях подобного толка. Но подполковник Тюнич, уже не первый год занимавшийся поиском сокровищ испанского двора, знал, что это еще ничего не доказывает.
Итак, Тюнич вышел на Хьюго Ласкера и однажды просто подсел к нему в машину у строительного объекта, где никто на это не обратил внимания.
— Спокойно, господин Ласкер. Я подполковник милиции. Трогайтесь с места и поезжайте, куда вам надо. Поговорим по дороге. Если желаете, можете меня обыскать, диктофонов и микрофонов у меня нет. Впрочем, вам и говорить ни о чем не придется. Достаточно, если вы выслушаете меня. Подумайте, взвесьте и примите решение. Только не бейте себя в грудь и не кричите, что вы честный человек. Я все равно честнее вас. По анкетным данным, во всяком случае.
Ласкер на появление подполковника реагировал спокойно, если не сказать равнодушно. Машина медленно тронулась с места и поехала по московским улицам.
— Говорите, я вас слушаю, — с легким акцентом сказал Ласкер.
— Речь пойдет об испанском золоте. Мы его называем «испанским сундуком».
Он пропал на территории нашей страны два с половиной года назад. Поиски ведут Интерпол, ФСБ и Главное управление по борьбе с экономическими преступлениями при Министерстве внутренних дел. Эту организацию я и представляю. Основной груз работы лежит на нас. Лично я руковожу следствием. Соответственно я больше остальных знаю подробности дела. Испанский сундук находится в руках предпринимателя Рогозина. Вы с ним знакомы еще с Кипра. — Тюнич достал фотографию и показал ее водителю «мерседеса». — Здесь вы мило беседуете в открытом кафе на берегу моря. Тюнич убрал фотографию в карман. — Потом вы приезжаете в Москву на международную выставку и там встречаетесь с Рогозиным.
Но вот только договориться никак не можете. Дело в том, что ограбление фургона осуществили люди Рогозина. Наводку ему дали вы либо один из ваших конкурентов.
Мы вычислили Рогозина, и он ходит под нашим тщательным наблюдением. Клад лежит мертвым грузом. Не может идти и речи о том, чтобы он вывез его из страны. Вы тоже относитесь к числу тех людей, кто так или иначе был связан с Рогозиным. Не арестовывали мы его лишь потому, что нам не известно место захоронения сундука, а Рогозин сам, как вы понимаете, нам этого не расскажет. Получается замкнутый круг. Сундук нужен всем, но никто получить его не может. Время идет, но ничего не изменяется. У меня есть план, как вырвать сокровище из рук Рогозина, но я не хочу сдавать его властям и не собираюсь принимать наследство на хранение. Мне нужен покупатель. Цены мне известны, каталоги я изучил и даже знаю стоимость сокровищ на черном рынке и ту, которую мог бы заплатить ваш отец. Готов отдать за половину. Вот над этим предложением вам и следует подумать. С ответом я вас не тороплю.
— Предложение заманчиво. Извините, я рассуждаю абстрактно, как делец, а не покупатель. Если, скажем, диадема испанской королевы попадет в руки настоящего коллекционера, он заплатит за нее пятьдесят миллионов долларов. На аукционе она уйдет за сорок пять. Это, если ее выставит Испания, истинная хозяйка сокровищ. Вы же хотите ее отдать за двадцать.
— Двадцать пять. И десять за розовый бриллиант, «Святой Франциск». Остальное — мелочи.
— Что вы будете делать с таким деньгами в этой стране?
— Деньги будут положены в офшорный банк где-нибудь в банановой республике на номерной счет. Вы получите сокровища и останетесь здесь под залог. Сундук можете спрятать или переправить — это ваше дело, но лично вы останетесь под залог. Когда я точно буду знать, что деньги в банке и смогу их перекинуть в другой банк, вы будете освобождены. Тройная страховка. Все довольны, все смеются.
— Остроумное решение.
— Важно, что оно принадлежит руководителю следствия. Такое же предложение Рогозин выдвинуть не может, так как он тут же будет арестован вместе с вами и передан Интерполу, а потом испанский суд, где еще действует смертная казнь.
— Не сгущайте краски. Преступление совершено на территории вашей страны. И судить преступников будут здесь.
— Есть русская пословица: «Хрен редьки не слаще». Пожизненное заключение хуже виселицы.
— Возникает закономерный вопрос: каким образом вы отнимете сундук у господина Рогозина? Почему вы не сделали этого раньше, если это так просто?
— На мой план ушел не один год серьезной работы. Теперь он созрел, и я могу его осуществить. Но повторяю: я не хочу держать при себе сокровища больше суток. Лучше всего — три-четыре часа. Поэтому мы должны определить конкретный срок. День и час. К этому времени у меня все будет готово. Подробности вам знать ни к чему. Тайна следствия.
— Вы, я вижу, человек серьезный, но не понимаете некоторых вещей.
Экспертиза ценностей займет неделю. И не меньше. А вы хотите решить вопрос за два часа.
— Вы не правильно меня поняли. После того, как я получу ценности, мне нужно передать их в ваши руки в течение двух-трех часов. А дальше ваше дело. Но вы окажетесь в кольце и не уедете из страны, пока я не проверю банковские счета в офшоре.
— Получите деньги, а меня с сундуком в тюрьму?
— Я напишу расписку в передаче вам ценностей взамен на деньги, и вы дадите мне такую же расписку. Это избавит нас от недоверия друг к другу. К тому же у вас будет возможность переправить сундук на Запад. Но я думаю, что жизнь дороже любых денег и вы не станете меня обманывать.
— Ничего сказать вам не могу. Встретимся через неделю, мне нужно проконсультироваться.
— Я вас не тороплю. Три года мы ждали этого разговора, и вы, и я. Неделя ничего не решает. Остановите машину у метро.
Вот с чего началась наша история. Продолжилась она после того, как Ласкер дал согласие.
Срок назначили на двадцатое июля. Именно в тот день в лесу раздались выстрелы.
2.
Тюнич активно принялся претворять свой план в жизнь. На каждый вариант у него имелись два-три запасных. Ступенчатая система, по мнению подполковника, себя полностью оправдывала. Он поднимался с нижней на верхнюю, убеждался в ее прочности и только потом шел дальше. Но про пожарную лестницу он также не забывал, и черный ход для бегства с поля боя у него тоже имелся.
Следующее свидание состоялось также в машине. Самое удобное и безопасное место для переговоров. На сей раз он подбирал себе посредников и исполнителей своей задумки. Один Тюнич ничего сделать не мог. Ни ФСБ, ни Интерпол не могли стронуться с места, а в одиночку провести генеральную линию в жизнь не смог бы ни черт, ни сам Господь Бог.
Выбор партнеров имел решающее значение, и он отбирал их со всей тщательностью, изучая их досье, пополняя их и наблюдая за ними месяцами.
Теперь, как он считал, можно выходить напрямую к главному исполнителю, а потом подключать и других марионеток. Важно держать ситуацию под полным контролем. Задачи Тюнич ставил перед собой очень сложные, но речь шла не о сотне долларов, а обо всей жизни.
Когда Вика вышла из супермаркета и подошла к своей машине, то заметила интересного мужчину, прогуливавшегося по тротуару. Первое впечатление было испорчено его бесцеремонностью. Он подошел и предъявил ей свое удостоверение.
— И что дальше? Если вам надо со мной поговорить, то вызывайте меня повесткой. Я приду со своим адвокатом. А сейчас мне некогда.
— Я не требую от вас ответов которые могут повредить вашему статусу. Адвокат нам не нужен. Это сугубо личный разговор. Речь пойдет о вашем муже. Думаю, вам будет интересно кое-что узнать.
— Хорошо. Садитесь, десяти минут вам хватит?
— Все зависит от того, насколько вы заинтересуетесь нашей беседой.
Они сели в машину. Вика терпеть не могла милиционеров, хотя этот парень вовсе не был похож на легавого: одет со вкусом и лицо благородное.
— В моем управлении на Дмитрия Рогозина собрано серьезное досье.
Разумеется, он об этом знает. У него немало друзей среди высокопоставленных милицейских чинов. Все дело в том, что они помочь ему ничем не могут. Ведь он, кроме всего прочего, замешан и в международных аферах. Отмыться ему вряд ли удастся. Я говорю вам об этом потому, что муж не откровенничает с вами.
— Какая осведомленность.
— Я работаю с вашей семьей третий год, Виктория Дмитриевна. В доказательство своей осведомленности могу привести один ужасающий факт. Дмитрий Рогозин — ваш отец.
Вика вздрогнула.
— Не пугайтесь. На Петровке одно досье, а у меня лично есть свое. Не все попадает в официальную папку. Я руковожу следствием, сам отбираю и сортирую материалы. Мне пришлось поработать с архивами и в Омске, и Усть-Каменске. Кстати, на днях на свободу выходит ваш первый муж — Григорий Любовский. Но о нем мы поговорим отдельно.
— Вы пришли меня шантажировать?
— Я пришел предложить вам сотрудничество, которое каждому из нас принесет по полсотни миллионов долларов, если вы безукоризненно будете выполнять мои инструкции. О том, что вы ненавидите своего мужа-отца, мне известно, и стань он жертвой убийцы, вас это не расстроит. Будет гораздо хуже, если я его посажу за решетку лет на десять, а ваше имущество будет конфисковано в пользу государства. Вот тогда вы ничего не получите. Капитал на его счетах тает с каждым днем. Он вкладывает деньги в строительство отелей и кемпингов в курортных зонах за рубежом. Это говорит о том, что он намеревается уйти за кордон и уже не вернуться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44