А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

В записке был указан номер телефона отеля «Плаза».
Герни подошел к окну и посмотрел на Пятую авеню. Было холодно. Когда он ехал из аэропорта Кеннеди, глядя на стальное небо, вдавливавшее свет в аккуратное геометрическое пространство города, то вновь почувствовал безумный темп Нью-Йорка, представлявшегося ему сгустком чистой энергии. Город был подобен огромной электростанции, чьи гигантские реле и системы работали круглосуточно. Несколько снежных хлопьев пронеслось мимо его окна на четырнадцатом этаже, и начался сильный снегопад. Хлопья, поддерживаемые ветром, танцевали прямо перед его глазами.
Он позвонил в отель «Плаза». Кэролайн сразу подняла трубку. Говорила она слегка задыхаясь. Да, она ждала его звонка и очень хочет его видеть. Нет, они ей больше не звонили и не давали никаких указаний. Не может ли он приехать в «Плазу» прямо сейчас?
Предрождественская распродажа была в самом разгаре. С трудом пробираясь сквозь толпы людей, наталкиваясь на юнцов на роликовых коньках, нищих и Санта-Клаусов на любой вкус, он шел пешком пять кварталов. И на каждом шагу его подстерегали разнообразные предновогодние безумства. На улице снег казался слабее. Магазины ломились от товаров; в «Бонвит Теллер» изысканно одетые манекены надменно созерцали прохожих. В Нью-Йорке можно было купить решительно все.
Кэролайн жила в просторном номере с окнами в парк. Она приняла его так, как это делают секретарши: взяла пальто, бережно повесила в стенной шкаф, провела в гостиную, предложила сесть и что-нибудь выпить. Можно было подумать, что сейчас она скажет: «Я вас ненадолго покину. Будьте добры, подождите здесь». Но после того как, усадив его, она подошла к подносу с напитками и налила себе неразбавленное виски, от ее энергичного вида не осталось и следа. Кэролайн Ранс оказалась худенькой блондинкой; естественная бледность еще больше подчеркивала хрупкость этой женщины с утомленным лицом со следами слез. Сделав глоток, она ставила стакан на стол, и звон льда выдавал легкое дрожание ее рук.
– Мистеру Герни, прошла уже неделя. Неделя! Они велели мне приехать в Нью-Йорк, в этот отель. Они знают, где я. Они сказали, что передадут мне какие-то инструкции, но до сих пор ничего нет. Что это значит?
– Может, ничего не значит.
Герни перешел на деловой тон, ведь он здесь не для того, чтобы успокаивать. Она и впредь должна нести свое бремя. Он не мог позволить себе расслабиться и утешать ее, хотя знал, чего стоило ей ожидание телефонного звонка в этом гостиничном номере в полном одиночестве, когда некому излить свое горе.
– Вы специалист в этих делах. Чезаре говорил мне.
– Да. – Он поднес к губам стакан. – Нам нужно кое-что предпринять. Я должен кое с кем встретиться, вы останетесь здесь и будете ждать. Я буду держать вас в курсе дела. Как только они позвонят, сообщите мне. Вы им сказали, что заплатите требуемую сумму?
– Да, Чезаре обещал.
– Видимо, они продумывают сейчас, каким образом получить деньги, саму технику их передачи. Ведь сумма огромная. Они разрешили вам поговорить с сыном?
Она покачала головой и впилась глазами в Герни, словно хотела найти в нем уверенность в том, что сын ее вернется, будто жаждала от него услышать, что скоро, очень скоро жизнь войдет в свою колею и все будет по-прежнему. А этот номер, вид на парк, да и вообще весь этот кошмар навсегда сотрутся из ее памяти.
– Вы ничего не получали? – спросил Герни. – Ну, какое-нибудь подтверждение, что Дэвид жив?
Лицо ее исказила гримаса, но она не сводила глаз с Герни.
– Они просто велели ждать. И никому об этом не сообщать, ну, скажем, полиции... Иначе... Дэвид... Я больше его не увижу.
– Кто это сказал?
– Мужчина. Не знаю... ничего особенного, американский акцент, думаю даже, нью-йоркский. Обыкновенный. Голос спокойный. Говорил по-деловому, будто обсуждал какой-то повседневный вопрос.
Наконец она отвела взгляд и взяла стакан.
– Сказав все это, он просто положил трубку. Разговора, в сущности, не было.
– Это случилось в Вудстоке?
– Да.
– И вы сразу приехали в Нью-Йорк?
– Я всем сказала, что Чезаре прилетает в Америку, и что для Дэвида представился случай повидаться с отцом. Мистер Герни... – Она замолчала, борясь с напряжением, и потянулась к стакану, но руки тряслись, а пауза затянулась. Слова застряли у нее в горле, она задела стакан, пролив содержимое на пол, но все же успела подхватить его на лету.
Убитая горем, она заплакала, опустилась на колени и принялась собирать с пола кусочки льда, бросая их обратно в стакан. Затем, не поднимаясь с колен и опираясь на руки, стала раскачиваться взад и вперед, подобно ребенку, больному аутизмом. Из глаз ее текли слезы, капая в лужу тающего льда. С губ срывались какие-то бессвязные слова, переходившие в рыдания.
Герни ждал, пока в ней иссякнут гнев и страх. Он не пытался заговорить или как-то помочь ей. Наконец она успокоилась. Нащупав стоявший позади стул, она села, вытирая рукой глаза и нос, несколько раз тяжело вздохнула и пришла в себя. Некоторое время она сидела молча, уставившись на свои колени, потом заговорила:
– Что же теперь будет?
– Я вам сказал. Подождите. Я повидаюсь с нужными людьми. Главное – получить указания.
Он встал, взял из шкафа пальто и пошел к двери. Кэролайн пристально смотрела ему вслед, и на языке у нее вертелся последний вопрос:
– Что они с ним сделают, мистер Герни? Будут его бить?
* * *
Уже стемнело, когда он вышел на улицу. Падал сильный снег, и от него по всему Нью-Йорку было светло. Снежинки исчезали в ядовитых огнях рекламы, а над городом образовался снежный навес, с которого падали оранжевые хлопья, превращаясь на мостовой в грязную жижу.
Вернувшись к себе в отель, Герни выпил и стал было набирать номер, но решил проверить последние цифры по записной книжке.
К телефону подошли лишь после восьмого гудка. Слегка приглушенный голос ответил:
– Да?
Герни улыбнулся этой знакомой ему краткости.
– Привет, Рейчел. Это Саймон Герни.
– А, это ты. Подожди минутку. – Наступила пауза, после которой голос зазвучал громче. – Извини, я ем сандвич с ореховым маслом. Я получила твою странную телеграмму. Ты где? Как всегда, в том маленьком отеле?
– Да.
Снова наступило молчание. Это Рейчел отправила в рот кусок сандвича и спросила:
– Ты по делу или хочешь развлечься?
Он не ответил, и она не стала приставать к нему с расспросами.
– Завтра я уезжаю, – продолжала она, – у меня небольшой отпуск, и я собираюсь на Лонг-Айленд. До Рождества у меня выходные. Что скажешь?
– Предпочитаю Манхэттен.
– Тогда оставайся, а я поеду. Я уже заплатила. У тебя что-то важное?
– Пожалуй. Мне нужно тебя видеть.
– Нужно? Значит, у тебя дело. Ладно, я не обиделась. Но завтра меня уже не будет в Нью-Йорке.
– Я еду с тобой, – сказал Герни.
* * *
Они встретились утром на Центральной автобусной станции. Всю ночь валил снег, и сквозь темные тучи лишь кое-где проглядывало голубое небо. Свет из окон отражался в сугробах, выросших за ночь благодаря усилиям департамента дорожной службы. Пассажиры в автобусе все были в теплых пальто и темных очках. На Рейчел тоже были очки и короткая стеганая куртка стального цвета, делавшая ее неуклюжей. Когда они вошли в автобус, она сняла ее и, скомкав, бросила на полку над головой, потом плюхнулась на сиденье рядом с Герни и взяла его под руку.
Они были знакомы лет шесть; их дружба пережила несколько увлечений и одну несостоявшуюся женитьбу. Их встречи на вечерах в Посольстве Великобритании в Вашингтоне быстро переросли в роман, но оба были уверены, что он недолговечен. По мнению Герни, Рейчел Ирвинг была одной из самых красивых женщин, которых он когда-либо знал. К тому же он понимал, что дружба с ней может оказаться ему полезной: ведь еще тогда, давно, через ее руки проходили почти все секретные документы. С тех пор Герни переменил работу, отошел от дипломатического мира с его интригами, но Рейчел порой все еще была ему полезной, оставаясь при этом такой же привлекательной.
В пути они обменялись новостями, однако Рейчел знала, что лишних вопросов лучше не задавать. Только устроившись в прибрежном домике, выложив косметику, бритвенные принадлежности и развесив одежду, она спросила:
– Что-то случилось?
– Как будто бы да.
Ему захотелось пробежаться по берегу: было время отлива и песок стал твердым. Герни разделся, бросил на кровать старый тренировочный костюм, спортивные ботинки и пару носков фирмы «Найк».
– Пожалуй, я тоже пробегу с тобой милю, – сказала она.
– Давай. – Он с удивлением смотрел, как она достает из сумки теплый спортивный костюм и дорогие кроссовки.
– Саймон, сейчас это модно. Ты разве не знаешь? Он усмехнулся, развязывая узел на шнурках. Затем стал смотреть, как она раздевается. Он понял, что они никуда не пойдут.
Еще до того, как она разделась, Герни представил себе ее фигуру. Она очень напоминала женщин с полотен Модильяни: маленькая, хрупкая, с округлой грудью. Он вспомнил ее узкое тело, на котором проступали ребра, когда она поднимала руки, неширокие изящные бедра с аккуратным темным треугольником посередине. Заметив его взгляд, она подошла к нему, и он обвил рукой ее талию. Затем положил ей на бедра ладони. Она прильнула к нему и улыбнулась, когда он провел языком вокруг ее крошечного пупка. Сев на подушку и обхватив руками его голову, она подтянула ее к своему животу, опуская все ниже и ощущая его язык. Закрыв глаза от наслаждения, она пальцами помогала ему и слегка двигала бедрами. Наконец она позволила Герни овладеть собой.
– Подольше, – сказала она, и он прильнул к ней в поцелуе, проводя языком по ее губам и деснам и оставляя на них солоноватый привкус.
* * *
Герни надел спортивный костюм и пробежал четыре мили на ледяном ветру, а когда вернулся, Рейчел все еще лежала в постели. Она дремала в полутьме, раскинув ноги. Он принял душ и возвратился в комнату, на ходу включив свет, чтобы получше ее разглядеть.
– Хороша. Настоящая шлюха.
Она сощурилась и уронила руку с вытянутым указательным пальцем между ног.
– Я часто думаю, – сказала она мечтательно, – если бы мне гарантировали богатых, молодых, здоровых, атлетически сложенных клиентов, я стала бы потрясающей шлюхой. Увы! В жизни так не бывает. Все имеет свои темные и светлые стороны.
Она повернулась на бок, демонстрируя свои гладкие ягодицы с белой полоской от бикини.
– Я проголодалась.
– Пятнадцать минут пятого, – сказал он, – слишком рано и слишком поздно для всего на свете.
– Эта мысль давно устарела в стране потребителей, дружок. Она скатилась с постели и потянулась.
– На этой свободной земле не существует разумных перерывов в потреблении пищи. Если хочешь есть и можешь за это заплатить, кто-нибудь обязательно приготовит тебе еду в любое время суток.
Он поднял телефонную трубку и вопросительно посмотрел на Рейчел.
– Не надо, – сказала она, махнув рукой, и пошла в ванную. – До обеда как-нибудь дотерплю. Что ни делается, все к лучшему.
Через пять минут она вышла из ванной, но, глядя на нее, можно было подумать, что она провела там целую вечность: мокрые волосы были прилизаны и зачесаны за уши. Она завернулась в большой купальный халат и, оправив полы, села по-турецки на кровать.
– Ну, а теперь о деле. Ты сказал, что это случилось здесь.
– В Нью-Хэмпшире, если это важно.
– Расскажи.
– В прошлый четверг по пути в колледж был похищен юноша. Сын Чезаре Паскини. – Герни сделал паузу, реакция Рейчел была соответствующей. – А мать, – продолжал он, – из Вудстока. Парень жил неподалеку от студенческого городка в доме, где студенты снимают комнаты. За него просят десять миллионов долларов.
– Ничего об этом не слышала.
– Вот и прекрасно. Паскини пригласил меня в Рим, какое-то время довольно неудачно следил за мной и наконец выложил свое дело.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60