А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— А как вы посмотрите на то, что я вам выдам преступника в упаковке? Причем не какую-то там мелочевку? — предложил он. — Вы же знаете, что я мелкая рыбешка. Вы же это хорошо знаете, мистер Карни.
Карни задумался. Соблазн был велик.
— А кого это ты имеешь в виду? — спросил он.
Софридис назвал первое имя, которое пришло ему в голову:
— Как насчет Джека Мотрэма? У него можно за раз взять килограммов десять.
Карни тяжело вздохнул. Он понял, что этот мерзавец пытается его надуть.
— Джек Мотрэм не стал бы на тебя мочиться, если бы у тебя полыхала задница, — сказал он уничтожающе. — И перестань дергать за цепь. Понял?
Он вытащил из кармана ключ от наручников и отстегнул конец, прикрепленный к дверце машины. Схватил Софридиса за шиворот, приволок его к багажнику и сунул туда носом.
— А теперь, чтобы потом не было жалоб на то, будто улики тебе подбросили, открывай сам, и мы посмотрим, что скрывается в ящике Пандоры.
На какое-то мгновение у Софридиса появилось желание попытаться вырваться и бежать. Как бы почувствовав это, Карни покрепче сжал пальцы на его воротнике.
— Лучше бы тебе об этом и не помышлять, Тони. Я догоню такой жиртрест, как ты, в пределах двадцати метров. Да и может произойти несчастный случай при попытке сопротивления аресту, а нам обоим этого бы не хотелось, не правда ли?
Софридис обмяк, уразумев, что его карта бита. У него сердце заколотилось так что казалось, могло вырваться из груди, когда Карни открыл багажник и направил туда луч фонарика. Свет вырвал из темноты скрюченное тело.
Карни не был готов увидеть то, что предстало его глазам, и открывшаяся картина его потрясла. Вначале это было отвращение, а потом его охватила дикая ярость, когда он увидел ее остекленевшие глаза, выделявшиеся на бледном избитом лице.
— Боже праведный! — воскликнул Карни и тяжело, глубоко вздохнул. Тело его содрогнулось от шока и гнева.
В этот момент Софридиса охватило непреодолимое желание бежать. Недолго раздумывая, он вырвался из цепкой хватки Карни и ударил его коленом в пах.
Карни среагировал моментально, но недостаточно быстро, чтобы избежать удара. Скрючившись от боли, он еле устоял на ногах. После того ужаса, который он увидел в багажнике, да от физической боли Карни утратил самообладание. Глаза заволокла красная пелена ярости. Одно наложилось на другое: усталость, недовольство работой, крайнее отвращение к подонкам типа Софридиса. Он вскинул тяжелый фонарь и ударил торговца наркотиками в висок, разбив стекло. Софридис заорал от боли, тогда Карни сильно двинул его кулаком в солнечное сплетение, а затем добавил по уху, и парень кулем обмяк на асфальте. Последовало еще несколько ударов, Пол уже не владел собой и нашел выход в слепом, бессмысленном насилии. Все закончилось, когда он ткнул Софридиса носом в труп девушки и вдавил в подонка массивную крышку багажника.
Софридис в последний раз простонал и затих.
Духовно опустошенный и вконец вымотавшийся Карни прислонился к машине, тяжело дыша и чертыхаясь. К нему вернулось сознание, и он понял, что зашел слишком далеко.
* * *
Сержант за стойкой не приветствовал его улыбкой, когда Карни пришел в участок утром того же дня.
— Простите, сэр, старший инспектор велел сказать вам, чтобы вы поднялись к нему, как только появитесь.
Карни кивнул. Он этого ожидал.
— Спасибо, сержант.
Он направился сразу же к кабинету Мэннерза и постучал в стеклянную дверь костяшками пальцев.
— Входите, — послышалось из-за двери коротко и резко. Инспектор мрачно посмотрел на входившего Карни. — Присаживайся, Карни, — бросил он, указывая на стул.
Карни послушно сел. Сердце у него ушло в пятки. Тот факт, что Гарри Мэннерз обратился к нему по фамилии, предвещал мало хорошего. Выволочка, которую ему надлежало получить, обещала быть суровой. Он обратил на своего начальника взгляд, в котором, как он надеялся, можно было легко прочитать раскаяние.
Прошла минута напряженного молчания, прежде чем Мэннерз вновь заговорил.
— Тони Софридис находится в Королевском Северном госпитале, — объявил он безучастно. — У него в двух местах проломлен череп, сломана рука, порвана селезенка и сломано три ребра.
Карни не смог сдержаться и взмолился в оправдание:
— Боже мой, сэр, но вы же видели, в каком состоянии та девушка?
Мэннерз кивнул.
— Да, я видел обоих.
Он помолчал, потом тяжело вздохнул.
— Черт бы тебя побрал, парень, что с тобой произошло? Разве не понимаешь, что мог убить его?
Карни опустил голову, хотя он явно не смирился.
— А что мне было делать? Погрозить ему пальцем и сказать, что он не прав? Послушай, Гарри, я знаю, что потерял контроль над собой, и я очень сожалею, что так получилось.
Мэннерз с сомнением покачал головой.
— Боюсь, на этот раз твоего раскаяния недостаточно.
Впервые Карни понял, что ему грозит отстранение от обязанностей, а то и увольнение. Ему оставалось рассчитывать только на их совместную многолетнюю работу и дружбу.
— Не может быть, чтобы все было так уж плохо. Неужели ты не можешь меня отмазать? Ведь можно же как-то выкрутиться? Сопротивление, оказанное при аресте, получил травмы при попытке к бегству...
Он не умолкал, изучая выражение лица начальства.
Мэннерз снова покачал головой.
— Не уверен в том, что мне это удастся, и не убежден, что мне надо это делать, — сказал он. — Дело сводится к тому, что ты мог его просто арестовать, но не воспользовался своим шансом. И это далеко не все. Вдобавок ты избил подозреваемого до полусмерти. Так в полиции не поступают, и ты это знаешь не хуже меня. Вел ты себя неосторожно и превысил свои полномочия. К тому же это опасно.
Он помолчал, вздохнул и заключил:
— Да и не в первый раз ты угодил в такую переделку.
В глазах Карни появилась мольба.
— Боже, Гарри, не пытайся мне еще и лапшу на уши повесить. Действительно, за пятнадцать лет службы три изолированных инцидента. Я всегда был образцовым полицейским, и ты это знаешь не хуже меня.
Мэннерз с сожалением кивнул.
— Да, ты был хорошим полицейским, Пол. Но есть у тебя одна черта, из-за которой ты всех нас ставишь под угрозу: ты забываешься и не способен действовать строго в рамках закона, вступая в борьбу с правонарушителями. И я не считаю, что могу и дальше рисковать.
Ну вот, теперь игра пошла в открытую. Карни тяжело вздохнул.
— И что же будет дальше? Ты собираешься временно отстранить меня от исполнения служебных обязанностей? Или предпочитаешь, чтобы я проявил благородство и подал в отставку? Хочешь, чтобы я сдал полицейское удостоверение и пошел путем всех отставных полицейских — в частные охранники?
Мэннерзу стало несколько не по себе. Стоявшая перед ним задача казалась ему все менее привлекательной.
— Это на тебя непохоже, Пол, и ты это знаешь.
— Что тогда? — воскликнул Карни. — Разве у меня есть выбор?
Казалось, Мэннерз колебался. Потом слегка повел плечами.
— Не знаю, право... Есть кое-что на примете, — пробормотал он.
Карни схватился за соломинку.
— Да говори же ради Христа.
Мэннерз смешался.
— Прости, Пол, но пока я тебе ничего сказать не могу. Понимаешь, до меня дошли кое-какие слухи. Просочились сверху. Мне надо бы об этом еще немного подумать, а это может занять время.
— А тем временем? — спросил Карни.
— Тем временем ты берешь отпуск по моему настоянию, — твердо сказал Мэннерз. — Тебе нужно отдохнуть после стресса. Слишком много работы, недовольство ее результатами, разрыв с Линдой. Давай назовем это пока периодом вынужденного отдыха. Договорились?
4
Может быть, по зрелом размышлении, идея была не такой уж сумасбродной, думал Дэвис на обратном пути в Херефорд. Он провел остаток предыдущего дня и большую часть вечера со старшим лейтенантом Фрэнксом и комиссаром Макмилланом за выработкой деталей приемлемого плана, и, на удивление, они о многом сумели договориться.
Особое впечатление на него произвела горячая привязанность обоих к своей работе, равно как и их готовность к разного рода компромиссам. Хотя ему и не предоставили полную свободу рук, его собеседники внимательно выслушивали большую часть его предложений и идей, а также были готовы их серьезно изучить. К концу дня они в большей или меньшей мере достигли согласия по вопросу об общей численности и структуре задуманного подразделения, а также достигли понимания того, кого именно следовало в него включить.
Одного этого было достаточно для того, чтобы Дэвис предпринял первые важные шаги. Расставшись с двумя полицейскими, он зарегистрировался в гостинице «Интерконтиненталь» и провел ночь у телефона. Большинство самых необходимых для нового подразделения людей нужно было включить в списки подлежащих призыву на действительную службу либо обеспечить перевод на новое место. По понятным причинам первыми в списке стояли офицеры САС с опытом работы на улицах Белфаста, а за ними шли специалисты особого профиля и прочие умельцы, без которых не обойтись в ходе столь необычной операции.
Сейчас он возвращался в Стерлинг-Лайнз, чтобы начать нелегкий подбор рядовых солдат, в то время как старший лейтенант Фрэнкс обещал разыскать и лично отобрать полицейских, которые составят ядро отряда. Ему казалось, что вполне возможно им удастся совместить их интересы и слить особые качества двух сил в единую группу, хотя и смахивающую на гибрид, но способную вдохнуть в гражданскую среду дисциплинированность и тактику воинского подразделения.
Пришлось, правда, внести одно изменение в план, предложенный министром внутренних дел на начальном брифинге. При всем желании Дэвис не мог согласиться с мнением министра, что поставленную им задачу должен выполнить учебный полк САС. Чем дольше он над этим размышлял, тем крепче становилось убеждение, что такая задача была словно нарочно придумана для эскадрильи, которая специализировалась на борьбе с бандами левых экстремистов. Во многих отношениях эта эскадрилья именно тем и занималась уже несколько лет. Ей и намеревался передать Дэвис при первой же возможности оперативное руководство новым подразделением, а сам хотел уйти в сторону, играя лишь роль офицера связи между командованием САС и министерством внутренних дел, если такие контакты вообще понадобятся. Так, во всяком случае, он задумал. Но вначале нужно было решить кадровые вопросы, поскольку любое подразделение — это всего лишь коллектив разных людей, объединенных общей целью. Поэтому так важно найти нужных людей.
Дэвис прекрасно понимал, что предстоящая работа была по плечу лишь немногим молодым людям, а они должны были быть именно молодыми. Ведь если верны теоретические выкладки Гривса и их противник намеренно выбирал в качестве мишени молодежь, вполне возможно, что их лучшим оружием будет проникновение во вражескую среду, по крайней мере в первые дни. В итоге можно было привлекать для выполнения поставленной задачи людей не старше двадцати пяти лет. Но в то же время они должны быть достаточно взрослыми и опытными, чтобы суметь противостоять давлению и, возможно, соблазну, с которыми им придется столкнуться. Они должны быть изобретательными и крепкими, дисциплинированными и одновременно обладать способностью мыслить самостоятельно.
Дэвис согласно кивнул в ответ на свои мысли и свернул с шоссе М4 на дорогу, которая приведет его к северо-восточным пригородам Херефорда. Да, вне всякого сомнения, требовались молодые люди особого склада.
* * *
Белый «форд-эскорт» проскочил на красный свет светофора и, визжа шинами, вылетел из боковой улицы на Оксфорд-стрит, заполненную машинами. Столкновение было неизбежно. Водитель почтового грузовика нажал на тормоза и круто вывернул руль в сторону, но все же задел переднее крыло «эскорта», завертевшегося от удара на месте. Автомобиль занесло на тротуар.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37