А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

— догадался Виктор и покраснел от удовольствия — все же за время работы в уголовке удалось нажить кой-какой опыт. — Кто позвонил, знаете?
Новый удивленный взгляд над стеклами очков.
— Никто не звонил… Когда Людочка не возвратилась с работы, я сама позвонила в приемную. Сначала ответила какая-то девица, сказала — ваша дочь больше у нас не работает. Потом включился мужской бас. Дескать, не волнуйтесь, вскоре ваше дочь объявится. Не ходите по инстанциям, не беспокойте занятых людей… Вот и все.
Не густо. Скорей всего, вмешался в телефонную беседу двух женщин либо Молвин, либо кто-то другой по его поручению. Это еще предстоит выяснить.
— Писем либо записок после исчезновения дочери не получали?
— Как же, как же, пришло одно. Без штемпеля почтового отделения. Я изучила и конверт, и почтовую бумагу, даже понюхала. Пахнет любимыми духами доченьки. Писал, наверно, полуграмотный мальчишка… Видите, какие наковырял закорюки! Людочка диктовала. Может быть, больная, а может…
Пелагея Марковна всхлипнула и поспешно достала из сумочки крохотный носовой платочек. Убрала слезинки, высморкалась.
Чегодин осмотрел конверт, прощупал его, будто там хранилась еще одна бумажка, так же старательно оглядел записку.
Действительно, закорючки — набор неумело выписанных букв, точек, черточек. Только не похоже на «почерк» ученика начальных классов, скорей всего, автор записки рядился под него.
Текст такой же «сучковатый». Мамуля, я жива и здорова, не волнуйся, скоро возвращусь. И — печатными буквами — подпись: твоя Люда.
— Разрешите, оставлю письмо у себя?
— Ради Бога… Значит, вы согласны мне помочь? Господи, как же я рада! Только вот не знаю, с"умею ли рассчитаться… Пенсия маленькая, немного скопили с дочкой… В долларах…
Как Виктор и ожидал, большого «навара» не предвидится, самое время сослаться на занятость, болезненное состояние, неожиданный вызов на Кавказ, короче, наворочать глыбы лжи и укрыться за ними, как солдат за бруствером окопа.
Поймет посетительница, сгорбится и покинет негостеприимный кабинет.
Чегодин раскрыл губастый рот и неожиданно… согласился.
— Берусь. О гонораре — позже. Сейчас вам придется оплатить текущие расходы… Три тысячи баксов, надеюсь, не обременят?
Пелагея Марковна умиленно захлюпала носом, вытащила из сумочки видавший виды кошелек. На стол перед детективом легли банкноты с изображением президентов США. Чегодин небрежно смахнул их в ящик стола.
Посетительница — уже заказчица — вопросительно поглядела на Виктора. Будто ожидала, что тот достанет из того же ящика, где исчезли деньги, адрес дочери.
— Еще парочка вопросов. У вас есть фотографии Людмила и Валерика?
— Конечно, есть.
Точно так же, как он только-что изучал конверт и записку, Виктор повертел в руках любительское фото. Даже достал лупу и нацелил ее на обнявшихся парня и девушку. Ничего особенного, толстушка с широко раскрытыми глазенками и накрученными локонами обхватила за талию худого паренька. Тот обнимает ее за плечи.
— Второй вопрос: во что была одета в тот день ваша дочь? Если можно, поподробней.
Пелагея Марковна сощурилась и стала перечислять: короткая черная юбка с широким блестящим поясом, белая блузка на таких же белых пуговичках, на шее — нитка дешевых бус, на пальце левой руки — серебрянное колечко. Обута в лакированные лодочки.
— Нижнее белье нужно?
— Обойдусь, — коротко ответил детектив, представив себе, как он станет проверять у похожих на Людмилу девушек лифчики и штанишки. — Не надо… Перед уходом на работу дочь ничего вам не говорила? Могу, дескать, задержаться, не волнуйся… Или — возвращусь во время, разогрей ужин…
Посетительница снова нагнала на узкий лоб множество морщинок, руку с платочком прижала к щеке. Долго молчала. Виктор не торопил — терпеливо ожидал, когда женщина перелопатит в памяти страшное для нее утро, знал — любая подсказка может невольно вызвать несуществующий факт.
— Нет… вроде, ничего не говорила… Позавтракала, переоделась, чмокнула меня в щеку и убежала. Она такая ласковая, никогда не забудет поцеловать.
Первый «улов» настолько мелкий — невооруженным взглядом не увидеть. Но это относится к рядовому человеку, а Чегодин — детектив.
Итак, что он имеет?
Фотокарточку с изображением пропавших людей. Записку, написанную либо ребенком, либо похитителем, подделавшего свой почерк. Первым пропал Валерка.
Есть еще один, пожалуй, самой важный вопросец.
— Простите, на теле вашей дочери не было каких-нибудь родинок, шрамов, следов перенесенных операций? Короче, видимых примет
— Вы думаете… — снова всхлипнула Пелагея Марковна.
— Ничего не думаю, — сдерживая раздражение, внятно проговорил сыщик. — Сегодня ничего нельзя исключить. Спрашиваю на всякий случай.
Посетительница еще раз прошлась по лицу платочком, горестно покачала седой головой.
— Шрамов у доченьки нет… не было. Под левой лопаткой — большое родимое пятно…
В составляемое «досье» вписана еще одна примета.
7
Чегодин ничем не напоминает сыщика. Бизнесмен, музыкант, актер, журналист, но только не детектив. Полный, низкого роста, с круглой мордашкой и зализанной прической, доброжелательный и даже стеснительный, Виктор вызывает по отношению к своей особе этакую приветливую насмешку. Дескать, парень свой в доску, ничего не стоит обвести его вокруг пальца — стопроцентный вахлак.
Но под личиной дурашливости прятался изощренный ум, не пропускающий в себя собеседников, зато проникающий в них до самого подсознания.
Прежде всего, рассуждал сам он с собой, необходимо побывать в офисе советника Платонова, походить по ковровым коридорам подышать воздухом приемной, оглядеться, «пропитаться» чиновничьей атмосферой. Но вот каким образом проникнуть на охраняемую «территорию», куда простым смертным вход перекрыт милицейским «шлагбаумом», загорожен охранниками?
Единственная возможность — с помощью Володьки Кудрина. У пронырливого болтуна повсюду — друзья-приятели, к тому же, удостоверение сотрудника уголовного розыска что-нибудь да значит. А уж им, этим удостоверением сыщик размахивает, как Знаменем Победы над головами и повязанных преступников и упрямо молчащих свидетелей. Не говоря уже о всех встречных-поперечных.
Придется мобилизовать болтливого дружка! Но вот как осуществить эту «мобилизацию» в натуре?
Наведаться в коридоры и кабинеты бывшей родной организации Чегодину не хотелось. Замордуют дурацкими вопросами, забросают фальшивыми соболезнованиями. Точно так же не было желания навестить Володьку дома, в об"ятиях многочисленного семейства — жены и семерых детей «лесенкой».
Лучше подстеречь болтуна в конце рабочего дня неподалеку от Управления.
Так он и поступил. Благо, день — по-летнему жаркий, небо безоблачное, дождя не предвидится. Идеальная погода для влюбленных и сыщиков. Вообще-то, влюбленным любая погода в масть, а вот топтунам сегодняшняя, солнечная — настоящая благодать.
Мысленно лениво рассуждая о влиянии погода на отлов преступников, Виктор, прикрывшись развернутой газетой, следил за знакомым под"ездом. Как всегда, он избегал общения с посторонними людьми, побаивался его.
Наконец, дождался! Где-то во внутренностях здания забренчал звонок, объявляющий о завершении трудового дня.
Первыми выпорхнули на волю, на подобие птичек-синичек, полуобнаженные девушки — секретарши, делопроизводители, машинисточки. На прощание бегло прижимались щечками, боясь повредить макияж. Взявшись под руки расходились в разные стороны.
Наконец, потянулись мужики. Знакомые Чегодину и незнакомые следователи и оперативники, омоновцы и обычный служивый люд. Обмениваются прощальными рукопожатиями, сговариваются о встречах с выпивкой, спешат к остановке автобусов и троллейбусов.
Кудрин вышел из под"езда вместе с патологоанатомом. Остановились, продолжая начатую в кабинете беседу. Володька горячится, размахивает руками, выбрасывает из себя залпами какие-то доказательства. По привычке откручивает у собеседника пуговицы и отбрасывает их в сторону.
Патологоанатом ведет себя более сдержанно — отмалчивается либо ограничивается короткими словами. Типа — понимаю, так-то оно так, поглядим-посмотрим. И отводит шкодливые пальцы собеседника от своей, уже постралавшей, одежды.
Минут через пятнадцать растались: патологоанатом медленно двинулся по тротуару, Кудрин проводил его сожалеющим взглядом и огляделся в поисках очередной жертвы.
— Володька! — негромко окликнул сыщика Виктор. — Погоди, дельце имеется…
— Частный детектив! — радостно воскликнул тот. — Вот это встреча! Кого пасешь, дружище?
— Тебя… Как выражаются наши подопечные и некоторые приближенные к ним сотрудники уголовки, базар есть… Пошли в сквер, пообщаемся.
По дороге Чегодину пришлось изображать сопереживающего слушателя, которому предоставлено право молча восторгаться необыкновенными подвигами Кудрина, его доблестными победами над преступностью, удачными расследованиями и самоотверженными задержаниями убийц и налетчиков.
На чудом сохранившейся скамейке хилого скверика Виктор решительно прервал нескончаемый монолог друга.
— Потом доскажешь. Мне нужна твоя помощь. Если хочешь — согласишься, нет желания — не обижусь. У тебя имеется доступ в здание Администрации Президента?
— Конечно, — гордо задрал башку сыщик. — В любое время дня и ночи. Там меня знает и охрана, и обслуживающий персонал. Обнажды, дело происходило прошлым летом, я…
— Стоп! — поднял руку Чегодин. — Заткни фонтан, трепач… Сможешь провести меня?
— Легче легкого…
В качестве поощрения пришлось потерять добрые полчаса, выслушивая пространное повествование о спасение жизни одного охранника и ликвидации попытки изнасилования какой-то секретарши.
— Когда? — наконец, втиснул короткий вопрос Виктор.
— Хоть сейчас… Нет, сейчас не получится, — что-то высчитывая на пальцах, сожалеюще покривился Кудрин. — Давай — завтра…
Назавтра друзья встретились на Старой площади и медленно пошли вдоль фасада бывшего здания ЦК КПСС. Володька — непривычно озабоченный, молчаливый, Виктор — так же необычно — словоохотливый.
— Что — проблемы?
— У меня? — вздрогнул, будто пришпоренный обидным вопросом, Кудрин. — Как ты знаешь, проблем у настоящего сыщика не бывает. Опасностей — полный карман, можно поделиться с любым фраеришком, а вот проблем… Надеюсь, ты не считаешь меня слабаком?
Спросил, будто пролепетал просьбу похвалить деловую хватку и умение. Пришлось, скрепя зубами, сдержанно выдавить из себя несколько хвалебных словечек. Словно погладить Кудрина по начинающей лысеть головке.
— Шевели ножками, частный детектив! — бодро приказал тот. — А то плетешься на подобии быка по дороге в забойный цех мясокомбината! Все будет на высшем уровне, не сомневайся, паря!
Действительно, все прошло гладко. Охранники, поглядев на гордо раскрытое удостоверение сотрудника уголовного розыска, отступили, небрежный кивок на сопровождающего восприняли благожелательно. Друзья окунулись в деловую атмосферу Президентского окружения.
Негодин ожидал оживленной обстановки — бегающих по коридорам озабоченных чиновников, хлопающих дверей, ведущих в кабинеты и в залы заседаний — ничего подобного: тишина и покой. Изредка простучит каблучками по ковровой дорожке короткоюбчатая девчонка, солидно пройдет мужик с папкой «На доклад», проплывет официантка с подносом в руке.
Даже мухи предвигаются по стенам и потолкам медленно, солидно, с длительными остановками. Или — от"елись на дармовых харчах, не могут переварить красно-черную икорку, бледно-розовый балычок, разные плошки-бублики, или копируют чиновничье племя?
Кудрин остался в вестибюле. Прижал к стене друга-охранника и принялся наталкивать в него победные реляции, в центре которых удачливый сыщик и убийцы — грабители, покорно протягивающие руки под милицейские браслеты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43