А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


За окном гудел холодный ветер, метались в страхе редкие снежинки, которым днем суждено было превратиться в зимнюю сля коть южного города.
Во дворе залаяла собака. Хлопнула калитка, послышались ша ги, которые гнали перед собой собачий лай к дверям кухни.
Юля на мгновение закрыла лицо руками, глубоко вздохнула. А когда отняла ладони, от лютого холода в глазах и надменного вы ражения лица и следа не осталось. Бедная девушка испуганно улы балась, положив руку на спинку стула, стоящего на старой цинов ке, под которой скрывалась крышка погреба.
Аркан шагнул через порог, остановился напротив Юли. Он был в кожаной куртке, просторных черных брюках. Засунув руки в кар маны брюк и покачиваясь с носков на пятки, он молча смотрел на нее, как будто хотел загипнотизировать.
- Здравствуй... - неуверенно сказала Юля.
- Привет. А чё здесь, а не в хате?
- Там печка плохо горит, холодно, а здесь тепло, и я тут воду согрела...
- На хрена?
- Ну... ты говорил, чтобы ноги тебе помыть...
- И воду потом выпить? - хмыкнул Аркан. - Правильно мыслишь, коза. Выпьешь?
- Ну... пить, наверное, не надо, я просто...
- Ты просто думаешь, что я грязный, да? А вот это зря, - его тяжелый взгляд заставил Юлю вздрогнуть. - Ты сама в порядке? Подмылась, подмазалась духами, где надо? Смотри, я не люблю грязных телок.
- Садись, - Юля показала на стул. - Садись, чувствуй себя, как дома. Сейчас я все приготовлю, ты не беспокойся, будет очень хорошо. Я постараюсь, чтобы тебе было приятно...
- На хрена весь этот маскарад? - злобно сощурился Аркан. - Тут даже прилечь негде.
- Там, во второй комнате, есть диван, я уже чистую просты ню застелила, потом пойдем туда, а сейчас разреши мне за тобой поухаживать. Ты машину у ворот оставил?
- А тебе какое дело?
- У нас тут ребята хулиганят, могут стекла побить, или во обще угнать... - Юле хотелось узнать, один он приехал или со своими дружками, которых оставил в машине.
- Пусть попробуют! Если что с машиной случится, я найду эту шпану, бошки ихние вместо колес поставлю и буду кататься, - Аркан плюхнулся на стул, вытянул ноги. - Ну, давай. Посмотрим, как у тебя получится. Если ништяк - за мной не заржавеет. А ес ли вздумаешь подлянку мне кинуть никто не спасет.
Он внимательно следил за каждым её движением, видно, не очень-то верил в такую рабскую покорность. Но понять, в чем тут дело, не мог, поэтому и ждал, когда же она станет действовать.
Юля осторожно сняла с него куртку, под которой была черная рубашка, потом, опустившись на колени, сняла лакированные туф ли, носки. Он опустил руку, помял её грудь, довольно ухмыльнул ся и сказал:
- Сперва сама разденься. Совсем. Раз тут тепло, не просту дишься. Ну?
- Хорошо, - согласилась Юля.
Она встала рядом с лавкой, расстегнула "молнию" на джин сах, нагнулась, подняла с пола конец веревки.
- А это что? - крикнул Аркан.
- Это?... Веревка, мы на неё одежду вешаем, когда стираем. Если ты хочешь, чтобы я разделась, я повешу на неё свитер, чтоб не помялся, - тихо сказала Юля.
- Пусть мнется, я тебе новый куплю, - нетерпеливо сказал Аркан.
Юля изо всех сил потянула на себя веревку, вырывая дере вянный брусок из-под крышки погреба. Крышка, циновка, стул и сидящий на нем Аркан мгновенно ухнули вниз. Юля Громко засмея лась: получилось!
- Ты что, с-сука!.. - заорал Аркан.
Он резво вскочил на ноги, подпрыгнул, ухватился за край пола, пытаясь выбраться из погреба. Юля подошла ближе, усмехну лась, глядя на своего врага сверху вниз, и ударила белой крос совкой по пальцам, до крови сдирая с них кожу. Аркан громко вякнул и сорвался вниз, на сырую землю погреба.
- Падла! - прохрипел он. - Я тебя на куски разрежу!.. - и за метался по погребу в поисках того, что можно было бы швырнуть в Юлю.
Схватил брусок, но он, прибитый к крышке был слишком гро моздок, не развернуться с ним... Поднял ржавую крышку от каст рюли, метнул её в девушку, не попал. А больше в погребе ничего не было, Юля давно уже не варила варенья, не солила огурцы и помидоры, не квасила капусту...
- Разрежешь, если сумеешь резать, - холодно сказала она. Быстро шагнула к плите, зачерпнула из кастрюли полный ковш ки пятка и вернулась к черной дыре в полу.
Аркан собирался снова ухватиться за край черной дыры над головой, когда кипящая вода врезалась ему в лицо. В последний момент, увидев перед собой парящий ковш, он успел закрыть гла за. Захлебнувшись кипятком и собственным криком, Аркан рухнул вниз, покатился по холодной земле, царапая её пальцами и прик ладывая к обваренным щекам и носу.
- Убью... - хрипел он. - Задушу... выпотрошу, на хрен, как курицу...
Юля зачерпнула ещё один ковш, плеснула ему на спину, при варивая кожу к рубашке. Аркан с диким воем выгнулся, перевер нулся на спину, закрыв лицо ладонями.
- Ты правильно сделал, что нашел меня, - усмехнулась Юля, держа наготове полный ковш кипятка. - Твой подлый братец получил сполна, теперь никогда не будет приставать к девушкам. И убила его я. Не отец, а я! Своими руками. Но отец взял вину на себя и умер в камере. За это никто не был наказан. Теперь - будет. Ты понимаешь, что я имею в виду?
Аркан понял. Боль корежила его тело, нестерпимым пламенем горела в каждой клетке, но то, что она сказала, дошло до убого го разума. Потому что слова её означали ещё большую боль и смерть в этом погребе.
- Что ты хочешь... сука, падла... больно же... давай, кон чай базар... я уйду, пальцем не трону... клянусь мамой... век воли не видать... отпусти...
- Здесь ведро кипятка, если не будешь слушать меня, весь кипяток твой! А потом я поставлю на дырку стол с посудой, на него - газовую плиту и уйду из дому денька на три. И ты уже ни когда не выберешься отсюда. Никогда! Машину мои друзья отгонят подальше и утопят в Дону. Ты все понял, ублюдок?
- Понял, понял... давай, базарь, чего надо... больно... шкура облазит, все горит... ты что, фашистка? Садистка? Бога душу мать... базарь!
Он забился в угол, прикрывая ладонями красное, опухшее ли цо. Жалкий, съежившийся, маленький...
"Помоешь мне ноги, а потом воду выпьешь, сука..."
"Сперва сама разденься... Ну?!."
"Чё лежишь, как бревно, шевелись, падла!.."
"Держи её сверху, Кочегар..."
"Ну сделай что-нибудь, Саня!.."
"Дай и мне Стас, дай..."
"Ты теперь моя телка, о хачике забудь..."
"Не могу, Юля... Аркан - дурной человек... Зачем риско вать?.."
"Потолкуем, как тебе лучше прощения просить..."
- Раздевайся! - с ненавистью сказала Юля.
- Зачем?... Чего ты...
Еще один ковш кипятка обрушился на ладони и грудь Аркана. Он дернулся назад, упершись спиной в угол погреба, вскрикнул, а потом тихонько заскулил.
- Воды ещё много, и я тебя предупредила, чтобы делал то, что скажу! в исступлении крикнула она. Снимай брюки и все ос тальное!
- Что ты хочешь...
- Ноги тебе помыть. И все остальное! Так помыть, чтобы ни когда грязные мысли не рождались в твоей дурной башке! Ну?!
Извиваясь, как полураздавленный дождевой червь, Аркан с трудом выпутался из брюк и замер, со страхом глядя вверх.
- Все снимай! Все!! - закричала Юля.
Кипяток ударил его в живот, сбил с ног. Аркан скорчился в углу и замер, потеряв сознание от боли.
Юля закрыла лицо руками и заплакала.
Она громко и безутешно рыдала, прислонившись плечом к сте не. Но боль, грязь, страх, обида, жалость и отвращение к себе не выходили из её души вместе со слезами. Если бы мать не сбе жала, если бы Саня не струсил, если бы Котов не изнасиловал её, если бы отец защитил, если бы Рогатулин-старший не бросился на нее, если бы Ашот помог, если бы Рогатулин-младший не издевался над нею, она бы не стала такой жестокой, что самой страшно! Ни когда бы не стала! Она была бы доброй и послушной дочкой, учи лась бы, встречалась со своим парнем. И тогда бы ей даже в го лову не пришло, что можно плескать кипятком в живого человека.
Если бы...
13
Снег падал и таял на грязном асфальте. Холодный ветер тре пал распущенные каштановые волосы. Крепко сжав губы, Юля бежала по опустевшему, тихому городу, пугаясь этой тишины.
Пугаясь воспоминаний о недавних событиях в её кухне, кото рые то и дело вспыхивали перед глазами.
... Она бросила вниз табуретку, за руку вытащила Аркана наверх, сжимая в другой руке ту же кочергу, которой отбивалась от его брата. Но теперь кочерга не понадобилась. На Аркана смотреть было страшно: кожа на лице, шее, ладонях, животе, но гах покраснела, вздулась волдырями. Он плохо соображал, качаясь из сторону в сторону и скуля от боли. В одной лишь рубашке, ко торую невозможно было снять - приварилась к спине, и носках. Ничего в нем не осталось от наглого и жестокого бандита, кото рый мог, не моргнув глазом, издеваться над беззащитной девуш кой. Ничего.
Она вывела его за ворота, посадила в машину - серебристую "Тойоту". Он со стоном откинулся на спинку сиденья, но тут же со страшным криком рванулся вперед, упал грудью на руль, снова закричал и замер, боясь сделать неосторожное движение. Юля сбе гала в кухню, достала из погреба его вещи, взяла куртку, при несла и швырнула в машину.
- Заводи мотор и уезжай, - сказала она.
- Я... я не могу... - пробормотал Аркан, закрыв глаза и кривясь от боли. - Отвези меня к лепиле... в больничку отвези, заплачу...
- Заводи! - крикнула Юля и стукнула кочергой по капоту, ос тавив на нем длинную вмятину.
Аркан осторожно, стараясь не двигаться корпусом, поднял руку, включил зажигание и лишь потом открыл глаза, искоса пос мотрел на Юлю.
- Ты садистка...
- Скажи спасибо, что не оставила в погребе навсегда! Уез жай, и чтоб я тебя никогда больше не видела!
Так же осторожно он включил скорость и машина медленно по катилась прочь. Юля смотрела ей вслед до тех пор, пока она ни скрылась за поворотом, а потом вернулась в кухню, присела на низкую табуретку у края черной дыры.
Но не пришло, не пришло в душу облегчение, наоборот, ещё сильнее сдавила сердце тоска, ещё страшнее было сидеть одной в кухне, где по-прежнему в большой кастрюле на газовой плите ки пела вода. И вдруг стало ясно: он не забудет этого. Все клятвы и обещания - чепуха. Как только доберется до своих дружков, тут же направит банду к её дому. А может, уже направил, если у него в машине радиотелефон, как у Ашота. И они приедут, обязательно приедут, и даже представить невозможно, что сделают с нею...
Юля торопливо оделась, взяла все свои документы и деньги, которые были в доме, кое-как побросала в большую сумку белье и самые необходимые вещи и побежала.
Пару дней можно пожить у Маши, она не откажет, а потом видно будет. Или Ашот все-таки поможет, уладит все, или придет ся бежать дальше. Но сейчас просто необходимо отдохнуть, хоть немного расслабиться. Иначе - с ума сойти можно...
По дороге она вспомнила, что время ещё не позднее, и Маша, скорее всего, работает в ресторане. Но возвращаться не стала. Подождет на лестнице, ведущей на чердак. Маша жила на последнем этаже пятиэтажного дома неподалеку от Театральной площади.
На её счастье, Маша оказалась дома.
- Ой, Юлька! Как здорово, что ты пришла навестить больную подругу! А я тут сижу, скучаю. Температура тридцать восемь, представляешь? Все-таки заболела, - сказала она, открыв дверь. Но приглядевшись к гостье, насторожилась. - Да ты чего, подруж ка? Что случилось? Ну входи же, входи!
- Можно я поживу у тебя пару дней, Маша?
- Да хоть месяц, хоть навсегда оставайся! Ты такая блед ная, прямо ужас! Ну что у тебя, что стряслось, рассказывай!
- Ты не очень-то соглашайся. Я же не случайно убежала из дому...
- А ты не очень-то обижай меня.
- Спасибо, Маша... У тебя выпить что-нибудь есть?
- А ты думала, я пью только то, что ты мне нальешь? Иногда вернешься домой, так мерзко на душе становится, что... Ой, опять я разболталась. Ну, подружка, если уж ты, наша трезвени ца, просишь выпить, значит, дело серьезное. Пошли на кухню, пошли, пошли, - Маша решительно взяла у Юли сумку и подтолкнула её вперед.
Юля залпом выпила сто грамм коньяку, глубоко вздохнула, пожевала кусочек шоколада и принялась рассказывать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56