А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Он ждал этого мига с тех пор, как накинул удавку на шею эксперту в автомобиле.
Он услышал стук двери и чьи-то шаги.
Какие-то русские стояли у писуаров и переговаривались о своем, когда один из них сказал:
– Смотри, чей-то «дипломат».
– На очке, наверное, человек, – вздохнул другой, сожалея, что нельзя прихватить «дипломат» с собой.
Прислушиваясь к их удаляющимся шагам, Кофи выглянул. «Дипломат» стоял на месте. Вождь посмотрел на оседлавшее унитаз тело.
У Кофи уже был немалый опыт. Кофи твердо знал, что этот человек мертв. Он даже не стал щупать пульс. Он привязал концы удавки к рычагу сливного бачка, чтобы хоть на две секунды оставить жертву без поддержки.
Выскочил за кейсом. Вернулся в кабинку. Посмотрел на часы. Уже почти десять. Кофи поднес к носу амулет смерти.
И занялся карманами жертвы.
Несколько минут, наморщив нос, вождь изучал паспорт. Тело на унитазе несколько минут назад носило имя Шембисту Хайле Джимма.
«Шембисту Хайле Джимма, – десять раз повторил про себя Кофи. – Гражданин Эфиопии. Родился в городе ДыреДауа пятнадцатого марта пятьдесят шестого года. Дыре-Дауа…»
Вождь занялся билетом. Все в порядке: рейс в одиннадцать пятнадцать. Следующий карман… Из умывальной комнаты опять донеслись приближающиеся голоса. Чтобы посетители не слышали возни, вождь дернул рычаг. В унитаз с урчанием обрушился водопад.
Кофи вытащил на свет Божий содержимое внутреннего кармана пиджака господина Джиммы.
Сдерживая крик, он пребольно прикусил язык. Мать честная!
Вот это бабки… Вождь держал сумму, которую ему никогда не приходилось не то что держать в руке, но и видеть. Под шум наполняющегося сливного бачка он стал считать стодолларовые купюры.
Их оказалось ровно тридцать. «Может, поддельные?» Кофи знал, что самые точные копии долларов производятся именно в Африке. Их так и называют: «африканские доллары».
Все купюры, однако, были новыми, то есть с увеличенной и смещенной влево рожей президента Франклина. Эта же рожа изображалась водяными знаками О подделке таких бумажек Кофи не слышал.
В одном из боковых карманов Кофи нашел уже заполненный по-русски бланк таможенной декларации как раз на три тысячи. Честный был парень этот Джимма сорока с небольшим лет от роду.
Обливаясь потом и стараясь производить поменьше шума, Кофи занялся разоблачением господина Джиммы. Черное рыхлое тело вело себя, как студень. Оно так и норовило съехать на пол. Это сделало бы процесс раздевания еще более трудным.
Вождь содрал с покойного туфли, брюки, трусы, носки, пиджак, сорочку, галстук, майку, часы и золотой крестик на золотой цепочке. Вождь и не подозревал, что христианская церковь Эфиопии – одна из первых на земле. Впрочем, о назначении крестика ему некогда было задумываться.
Далее Кофи разоблачился сам. Какоето мгновение в тесной кабинке туалета находились два абсолютно нагих тела.
Мертвое и живое. Повсюду валялась одежда.
Началось самое страшное. Черный студень предстояло облачить в носки, трусы, майку Кофи Догме. А также в брюки, сорочку, галстук и пиджак покойного патологоанатома. И в туфли судмедэксперта Амбарцумяна.
Который лежал сейчас в багажнике собственного автомобиля, портил от страха воздух и следил за движением секундной стрелки, едва различимой в темноте благодаря фосфоресцирующему покрытию.
Вождя осенило. Зачем натягивать до конца трусы и брюки в кабинке туалета?
Пускай остаются приспущенными! Сел человек покакать. И вдруг помер. С кем не бывает?
Уф-ф-ф! Кофи смахнул локтем пот с лица. Теперь он стал одеваться сам. Господин Шембисту Хайле Джимма при жизни был ниже и толще.
Поэтому вся одежда выглядела на Кофи куцей и мешковатой. На размер меньше оказались и туфли. Секунду Кофи раздумывал, не оставить ли ему на своих ногах удобные осенние туфли фабрики «Ленвест»…
Он решил этого не делать. С тремя тысячами долларов можно позволить себе новую обувь при первом удобном случае.
Вождь забрал амулет, но оставил в карманах мертвеца свой паспорт, ключ от комнаты в общежитии и остатки денег Елены Владимировны. Товарищ Догме умер.
На прощание Кофи нахлобучил на мертвую голову широкополую шляпу патологоанатома. Заглянул в кейс. Вот это да!
Чемоданчик только с виду был чемоданчик. А на деле – персональный компьютер. Называется такая игрушка «ноутбук» и стоит не меньше двух тысяч зеленых.
Помахивая необычной находкой, Кофи Догме вышел из туалета и уверенно направился к стойке регистрации рейса сорок два семнадцать: Санкт-Петербург – Стамбул – Аддис-Абеба.
Поезд трясло так, словно под ним были не рельсы, а стиральная доска. А в вагоне с равным успехом можно было перевозить скот или железобетонные плиты.
Вряд ли на Мытищинском вагоностроительном заводе подозревали, какие изменения происходят с его продукцией в некоторых, не самых развитых, странах.
Рабочие и инженеры из подмосковных Мытищ ахнули бы, заглянув в такой вагон.
Все до единой деревянные детали давно были сняты. Это, возможно, произошло непосредственно в день прибытий новенького вагона из далекой России.
А чего резину тянуть?
Предприимчивые граждане вмиг содрали со стен пластиковую облицовку, металлические полки для багажа, поручни и крючки для одежды. Но главное – дерево. Оконные рамы, косяки тамбуров, удобные желтые сиденья – все было демонтировано так, что и следа не осталось.
Поэтому многочисленные пассажиры сидели на ящиках и просто на полу. Во всяком случае на полу было безопаснее.
С ящика можно из-за жуткой тряски упасть. С пола падать было уже некуда.
Кофи Догме тряс головой в такт рельсовым стыкам и думал, что русские зря ругают свои дороги. Вообще русские совершают ошибку, сравнивая свою жизнь с жизнью в Польше, Германии и даже в США. Русские бы гораздо лучше себя чувствовали, если бы сравнивали свою жизнь с африканской.
Кофи сидел на заплеванном полу среди десятков сограждан. Между ног вождя стоял компьютер-"ноутбук". Чемоданчик, как и все вокруг, покрывала густая дорожная пыль.
Последний раз Кофи раскрыл его перед таможенником в аэропорту «Пулково». В дальнейшем сам багаж никого не интересовал. Всех интересовали наличные деньги. Таможенники Эфиопии, Судана и Нигера верили на слово.
«Что везешь?» – спрашивали чернокожие стражи экономических интересов своих стран. «Компьютер», – как на исповеди, отвечал Кофи. «Гони пошлину, – отвечали взяточники. – Десять „баксов“!»
Качка и грохот усилились. Кофи показалось, что поезд летит над пропастью.
«Немо, Немо, – раздались голоса пассажиров. – Зеленая река!»
Над черными курчавыми головами разгуливал влажный жаркий ветер. Кофи уже давно, начиная с аэропорта АддисАбебы, сложил пиджак вместе с плащом в некое подобие шинельной скатки, какие до сих пор еще можно увидеть в армиях стран СНГ. Сложил и стянул с помощью капроновой удавки.
Кофи хотелось выглянуть в оконный проем, увидеть Зеленую реку, но на полу было слишком тесно. Он бы причинил неудобства попутчикам.
В основном это были рабочие медных рудников. В конце восьмидесятых годов на юго-западе страны, близ границы с Того, советские геологи нашли медь.
Советский Союз уже на полных парах катился в пропасть, но по инерции продолжал помогать странам, которые поддерживали в ООН его резолюции.
Поэтому в Бенин поступило оборудование для добычи руды и переработки ее в медные слитки. Были созданы тысячи рабочих мест. Работа велась преимущественно вахтовым методом – так русские в Сибири добывают нефть.
Сейчас рядом с молодым вождем сидели на полу вагона жители севера страны: поезд вез на рудники очередную смену.
Сразу за мостом поезд стал замедлять ход. Усилился гомон. Часть людей потянулась в тамбуры. У Кофи сильно затекла правая нога. Поднимаясь, он едва не упал.
Хорошо еще, что с сорок третьим размером господина Джиммы молодой вождь расстался еще в Стамбуле. Сходил во время посадки в оффшорный магазин и приобрел за двести долларов отличные итальянские глинодавы устрашающе синего цвета.
В ожидании остановки поезда Кофи прикладывал отчаянные усилия, чтобы устоять на ногах. Когда в вагоне ни поручней, ни сидений – держаться абсолютно не за что.
Чернокожие пассажиры выписывали пируэты. То и дело они падали друг на друга и звонко хохотали. С пола посмеивались рабочие рудников, – им предстояло ехать дальше. Вот это развлечение!
Балансируя в изуродованном вагоне, Кофи вспоминал столпотворение в аэропорту Стамбула. Отовсюду рвались к таможенному барьеру российские и украинские «челноки» с баулами таких размеров, что было ясно: обычный человек этот груз поднять не в силах. Неясно было другое: как эти баулы поднимет самолет?
Наконец вождь спрыгнул вместе с другими пассажирами на железнодорожную насыпь. Платформы на станции не было.
Кофи обернулся.
Сотни черных людей карабкались в вагоны Мытищинского завода. Сейчас локомотив потянет состав дальше, в Абомей. Железная дорога огибает джунгли, в которых четверть века назад погибла его мать.
Кофи зашагал назад, в сторону моста, по которому только что прогромыхал доставивший его поезд. Ноги вязли в песке.
Вождь приостановился, чтобы снять синие итальянские туфли за двести долларов. Сунул туфли в скатку к плащу и пиджаку.
Босому идти сразу стало легче. Скоро Кофи Догме, небрежно помахивая чемоданчиком, шагал по мосту над рекой Немо – родной Зеленой рекой.
Вода грозно ревела далеко внизу. Обещала когда-нибудь добиться своего. Обрушить бетонные опоры. Смыть к черту мост, желательно вместе с составом, полным народу.
Кофи любовался мощью зеленой воды и белыми бурунами ее гнева вокруг опор.
Он никогда не был в этих местах. Вообще он никогда не прибывал в Бенин с севера, из Нигера.
Перейдя мост, Кофи добрался до разбитого шоссе и принялся ждать трэмп в южном направлении. Он надеялся, что в сторону Порто-Ново будет много машин.
Ну, насколько вообще может быть много машин в африканских тропиках.
За десять дней изнурительного пути Кофи многое узнал. Словечку «трэмп» он научился в Судане, бывшей британской колонии.
Трэмп по-английски значит «бродяга», но в последние годы так стали называть автомобиль, который подвозит путника, путешествующего с помощью автостопа. Взять трэмп, поймать трэмп…
Дальние пальмы исчезли в клубах пыли. Скоро пылью заволокло и весь пейзаж поближе. «Пожалуй, это не мотоцикл, – подумал Кофи. – Похоже на большой грузовик…»
Когда пылевой смерч оказался совсем близко, Кофи рассмотрел радиаторную решетку легкового «Мерседеса». Вождь поднял большой палец правой руки.
Машине было лет тридцать. Переваливаясь из выбоины в выбоину, она с диким скрежетом прокатилась мимо так медленно, что Кофи разглядел пассажиров. На заднем сиденье сидели полные мужчины – седой и лысый. Оба посмотрели на Кофи, как на придорожный столб.
«Начальство, – усмехнулся вождь. – Видели бы они, на каких тачках в Питере новые русские раскатывают!»
Скоро вырос еще один столб, но совсем в другой стороне. С юга в чудовищном чаду приближался автобус Львовского завода.
Все окна, кроме переднего, были заварены металлическими листами. Ветеран советского автомобилестроения верой и правдой продолжал служить людям в качестве грузовика. Видимо, он был ровесником легкового «Мерседеса».
Кофи подумал, что в Судане машины встречались гораздо чаще. И были они гораздо моложе. Один раз даже мелькнула новенькая «шестерка» цвета «липа зеленая» – такая же машина была у Кондратьевых.
«Интересно, какой дурак в Судане купил „Жигули“ с задним приводом? – задумался Кофи Догме. – В сезон дождей в такую машину лучше не садиться… То ли дело „Нива“! Вот это вездеход! Недаром на „Нивах“ президенты сельских акционерных обществ в России ездят. Вот бы такую вождю народа фон… Да еще с радиостанцией!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31