А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Но Бекки, похоже, принимала все близко к сердцу. Она смягчилась лишь, посмотрев на мальчика, прижавшегося к матери.
– Конечно, – сказала Бекки, – я возьмусь за это.
– Ты когда-нибудь раньше вела дело о сексуальном насилии над детьми?
– Я была помощником прокурора на двух или трех, – сказала Бекки.
– Тогда ты знаешь, что должна полностью завоевать доверие мальчика. Думаешь, у тебя получится?
Она ответила, но неубедительно:
– Дети меня любят.
Я слегка дотронулся до ее руки и пошел по проходу.
– Все в порядке? – спросил я, и Кэрен ответила:
– Да. – Но ее многозначительный взгляд говорил об обратном.
– Что происходит? – заволновалась миссис Поллард. Я больше смотрел на Кевина, чем на нее, поэтому вздрогнул, когда она подалась ко мне и схватила меня за руку.
– Подсудимый не хочет признать себя виновным, – сказал я так, будто это не было для меня неожиданностью.
– Они его не отпустят? – Она дернула меня за рукав, затем, заметив, что ведет себя бестактно, отпустила.
– Нет, нет, – убежденно сказал я, отвечая на ее вопрос, но обращался я к Кевину и смотрел на него. Он казался совсем маленьким, его била дрожь. "Господи, – подумал я, – что с ним сделал Крис Девис?"
– Он вредит сам себе, – продолжал я. – Сейчас он отправится обратно в камеру и, после того как пораскинет мозгами, возможно, попросит повторить процесс и признает себя виновным. А если нет, я буду представлять обвинение против него в суде и мы рассмотрим каждое дело в отдельности, так что приговоры будут накладываться один на другой и он сядет в тюрьму на гораздо больший срок.
– Кевин. – Возможно, это была ошибка. Я не детский психолог. Но мне хотелось приобщить его, не вести разговор помимо мальчика, словно он неживой. Я присел на корточки, чтобы мое лицо было на уровне его. – Как ты думаешь, ты сможешь сесть вон там и рассказать, что с тобой произошло? Не сегодня, – заверил я его, – но когда-нибудь, если нам понадобится, чтобы ты это сделал? Мы потренируемся с тобой, ты будешь знать, что говорить. Ты сможешь это сделать, Кевин?
Обращение к мальчику, как я и думал, заставило его сесть прямее, а не сжиматься от страха.
– Да, – прошептал он.
– Хорошо.
Его матери я сказал:
– До этого может не дойти, но мне надо знать. Кевин будет нашим лучшим свидетелем.
Когда я поднялся, то понял, что сегодняшняя процедура не состоялась. Остин Пейли развел руками и отошел от своего клиента. Судья уже ушел. Остин что-то сказал Бекки, затем посмотрел на меня и запнулся. Он словно не хотел приближаться ко мне. Но потом взял себя в руки, как будто надо было загладить вину перед тем, с кем он поступил нечестно, и пошел по проходу. Он бросил взгляд на маленькую группу рядом со мной. Подойдя ко мне, он взял меня за руку и повлек дальше к двери.
– Извини, Марк. Я понятия не имел, что втягиваю тебя в такое неудачное мероприятие.
"Вы с Элиотом слишком долго не работали в суде, – подумал я. – Отказ от признания – не слишком важное дело, это случается постоянно".
– Я организую судебное разбирательство, – сказал я.
Остин выглядел расстроенным, но не возражал.
– Может быть, это выход. Но мы постараемся что-нибудь сделать. Я тебе позвоню.
Он оглянулся, как будто все это причинило ему боль, и поспешно вышел. Помещение опустело. Охранник повел обвиняемого через боковую дверь по скрытому коридору к тюремной машине. Миссис Поллард и Кевин подошли ко мне. Я постарался снова успокоить ее, сказав, что буду держать в курсе дела, когда две маленькие ручонки ухватились за мои и притянули меня вниз. Кевин был одет в черные брюки, белую рубашку с коротким рукавом и зеленый галстук, что делало его еще более несчастным. Его одели для особого случая, но не сделали того, чего он хотел.
Мое лицо было лишь в нескольких дюймах от него. Впервые я был так близко, чтобы заметить какое-то движение в его лице. Он крепко держал меня за руку.
– Не пускайте его в мой дом, – попросил он.
– Он не приблизится к тебе, Кевин. Я обещаю.
Он еще с минуту удерживал мои руки и неотрывно смотрел на меня, пока моя искренность не убедила его.
Он ухватился за руку матери, и они медленно вышли из зала.
Передо мной выросла журналистка по имени Дженни Лорд. Она затараторила без предисловий:
– Если дело передадут в суд присяжных, вы сами будете обвинителем?
Я указал жестом на Бекки.
– Если позволит время, – официально ответил я.
– Ну же, Марк, ты можешь дать мне ответ поинтересней.
Я посмотрел на Дженни, вспомнив время, когда мы смеялись над судебной процедурой в коридорах Дворца правосудия.
– Нехорошо с твоей стороны скрывать от меня правду. Разве ты забыл о нашей дружбе? – сказала она, вооружаясь блокнотом и ручкой.
– Хорошо, – ответил я, принимая вызов, как мальчишка. – Так. С тех пор как я стал окружным прокурором, я лично вел дела с двумя приговорами к смертной казни, двумя пожизненными заключениями и другими обвинениями, потянувшими на сто лет в тюрьме. Я не боюсь представлять обвинение в суде. Но… – я посмотрел на Бекки, – у меня есть великолепные коллеги, специалисты в своем деле. Если этот обвиняемый настолько глуп, что будет настаивать на суде присяжных, ему будет противостоять грозная команда обвинителей, которая отправит его в тюрьму.
Она закончила писать и взглянула на меня вопросительно.
– И все?
– Хорошо, а как насчет этого? – Я понизил голос. – Мы уничтожим этого парня. Мы заставим его пожалеть, что он родился на свет.
– О, вот это отлично, – откликнулась Дженни, торопливо конспектируя.
Бекки смотрела на меня, стараясь сохранять беспристрастие. Ей это не очень хорошо удавалось. Я вспомнил, как упрекнул ее, что она без предупреждения посадила подзащитную рядом с собой во время суда. "Знаю", сказала тогда Бекки. Она понимала, что должна была согласовать свои действия, но не сделала этого. Бекки была самой послушной из всех моих подчиненных, но не в суде.
Я вышел вместе с ней.
– Я хочу разобраться в этом деле, – сказал я. – Не хочешь присоединиться ко мне?
– Означает ли это, что я и есть тот грозный обвинитель, которому предстоит уничтожить этого парня?
– Если хорошенько попросишь, – ответил я.
Глава 4
Сообщение о сорвавшемся судебном заседании было передано в вечерних новостях. Диктор напомнил зрителям о панике, предшествовавшей аресту обвиняемого, и подчеркнул, что история еще не закончилась. Они также повторили запись ареста Криса Девиса в коридоре Дворца правосудия. Всех нас показали в толпе: Остин, пожимающий мне руку, его подзащитный, виновато стоящий рядом с ним, я, неумолимый страж закона.
Я тогда еще не знал, что десятилетний мальчик, которого я до этого не видел, был в своей комнате, когда запись передавали в пятичасовых новостях. Мальчик бросил свое занятие и уставился в телевизор, затем просмотрел запись в шесть часов. На этот раз его родители тоже были в комнате, но не заметили, что новости привлекли его внимание. Они не имели об этом понятия, пока сын не вылез из кровати ночью, незаметно прошел через комнату во время десятичасовых новостей и тихо сказал: "Он меня тоже изнасиловал".
Родители ему не поверили. Они обвиняли друг друга, что слишком много позволяют сыну смотреть ужасы по телевизору. Но на следующий день мальчик рассказал об этом учителю. Тот, взволнованный известием, но поверив ребенку, отвел его к школьной медсестре. После раздумий, стоит ли дать ему аспирин и отослать домой, как это обычно делалось, женщина позвонила знакомому врачу. Тот назначил мальчику прием и связался с его родителями.
Заявление, которое сделал Томми, начало свой путь ко мне.
Тем временем, однако, факты против Криса Девиса стали вызывать у меня сомнение. Эта история, похоже, не подходила для обвинения, которое помогло бы мне выиграть выборы. Мы с Бекки начали готовить дело к суду, что требовало более глубокой проработки, не просто беседы с родителями потерпевших. Так как обвиняемый больше не желал добровольно признать себя виновным, нам надо было собрать улики, которые мы могли ему предъявить, и обвинение начало распадаться на глазах. Луиза, четырехлетняя девочка, как и предупреждала меня Кэрен, не могла нам помочь. Она сначала указала на Криса Девиса, выбрав его фотографию из шести похожих. Но в следующий раз она ткнула пальчиком в другого мужчину. Когда мы изменили тактику и положили перед ней только разные фотографии Девиса, она не смогла ничего точно сказать.
– Для нее все взрослые на одно лицо, – сказала Кэрен. – Она даже не смотрит на нас. Положи перед ней свою фотографию и посмотри, что будет. Теперь твое лицо покажется ей знакомым.
Я отказался от этого эксперимента.
Третий мальчик опознал Криса Девиса по фотографии, но его рассказ подтверждал, что действия обвиняемого подпадали под статью о непристойном поведении.
– Он успешно забывает о случившемся, – сказала на это Кэрен. Возможно, для него это даже лучше.
– Но не для меня, – проворчал я.
Я знал, что смогу положиться на Кевина Полларда. Я слышал, как он согласился опознать Девиса в суде. Но меня беспокоило, что он будет слишком напуган, чтобы давать показания. Мы с Бекки поехали к нему домой, надеясь, что там ему будет удобнее беседовать с нами. Было семь часов вечера, но его отца дома не было, он уже не притворялся. Я был рад, что не встретил его.
Я показал мальчику небольшую стопку из шести фотографий, чтобы облегчить опознание в суде.
– В суде, – сказал я ему, – ты скажешь, что я показывал тебе эти фотографии, а я спрошу, указал ли ты на одну из них. А теперь не торопись, Кевин. Покажи мне мужчину, который посадил тебя в машину, и отвез к себе домой, и трогал тебя так, что тебе было неприятно.
Фотографии были похожи, разные молодые мужчины со светлыми волосами. Я ожидал, что преступник бросится в глаза мальчику. Но он медленно просмотрел их, отодвигая пальцем. Его мать заглядывала через плечо. Каким-то образом фотографии делали для нее пережитое сыном более реальным. Кевин помедлил, когда дошел до снимка Девиса, но затем продолжил рассматривать другие фотографии. Бекки и я переглянулись.
– Его здесь нет, – наконец сказал Кевин.
– Ты не мог бы еще раз посмотреть? – попросил я, стараясь не выказать нетерпения.
Малыш согласился. Я наблюдал за ним. Он больше не выглядел испуганным. Он что, тоже успешно справлялся с пережитым? Казалось, все жертвы преступления намеревались оставить меня без помощи, прежде чем я мог провести в суде обвинение.
– Его здесь нет, – наконец сказал Кевин тоненьким голоском. – Я могу идти играть? – спросил он у матери.
– Но ты говорил мне… – начал было я, стараясь казаться спокойным. Помнишь, в суде ты сказал мне, что тот человек трогал тебя?
– Это был не он, – повторил Кевин. Его мать посмотрела на меня так же невинно, как и ее шестилетний сын.
Уже на улице, направляясь к машине, я сказал своей помощнице:
– Теперь придется переложить это дело на твои плечи, Бекки.
– О, спасибо.
– Ты знаешь порядок. Если факты складываются удачно, главный прокурор проводит обвинение сам. Если неожиданно возникают трудности, дело больше его не занимает, а переходит ко второму обвинителю. Если будет совсем плохо, можно передать третьему. И это уже шаг к закрытию дела за недостатком улик.
– Ну, – сказала она, когда мы сели в машину и я слишком быстро тронулся с места, стремясь побыстрее уехать. – Я и не подозревала, что удостоюсь принять дело из рук окружного прокурора. – Выпад в мой адрес. – Но я ждала этого момента.
– Я рад, что работаю с тобой, Бекки. Знаешь, я бы не всякому доверил представлять обвинение в деле Майка Стеннета.
Это был полицейский, которого обвиняли в убийстве. Бекки вела это дело с начальником специального отдела криминалистики.
– Тайлер думает, что это он отобрал тебя для ведения дела, но я бы не одобрил иного выбора.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60