А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Я же говорил тебе, для меня это – выгодное вложение капитала, – пожал плечами Шон. – Я думаю только о себе и своем будущем.
Блэр не поверила ему, но спорить не стала. Если, приглашая ее сюда, Шон хотел увидеть ее восхищение, то он добился своей цели. Блэр еле дождалась наступления утра. Первая группа приступила к занятиям.
Но к моменту окончания занятий восхищение Блэр сменилось отчаянием. Она готова была отказаться от всего этого. Ей пришлось обучать двадцать пять возбужденных девочек и столько же неугомонных мальчиков.
– Сейчас умру, – сказала она Пэм и, рухнув на стул в кабинете, мысленно поблагодарила Шона за то, что сиденье мягкое.
Пэм, рассмеявшись, поставила перед собой Мэнди, чтобы причесать ее.
– Погоди. К тебе еще должны прийти тридцать пять располневших и потерявших форму домашних хозяек, которые надеются через три-четыре недели достичь твоих габаритов. Они готовы танцевать здесь до потери сознания, но дома откроют заветную коробочку с конфетами «M&Ms». – Пэм боролась с резиновым колечком, которое никак не хотело держаться на косичке Мэнди. – А что ты делаешь?
– Пишу объявление, – ответила Блэр, выводя толстым фломастером последние буквы на листке плотной белой бумаги. – Можешь посмотреть.
– «Родителей девочек, занимающихся в первой группе, приглашают на ежемесячные показательные уроки. В другие дни вход в зал родителям воспрещен», – прочитала Пэм. – Молодец, детка, ты потрясающе быстро совершенствуешься.
В последующие две недели Блэр и в самом деле пришлось многому научиться и многое узнать. Она, например, поняла, что даже взрослым женщинам следует делать замечания, ибо нельзя хорошо выполнять упражнения, болтая с соседкой. Она поняла, что детям нельзя разрешать танцевать со жвачкой во рту, иначе она в конце концов прилипнет к их волосам. Блэр научилась быстро вытирать лужицы, которые напускают маленькие девочки, не успев добежать до туалета. А еще оказалось, что некоторые женщины злятся, когда их просят не входить в зал с чашечками кофе.
По молчаливой договоренности Шон и Блэр продолжали обедать вместе. Каждый вечер после обеда Блэр с сияющими глазами рассказывала Тону обо всем, что происходит в студии. Она и сама не знала, какое счастье озаряло при этом ее лицо. Теперь она редко вспоминала о своих коленях, да они почти не давали о себе знать во время уроков. По вечерам она падала в постель и тут же засыпала мертвым сном, утомленная до предела, а по утрам просыпалась, предвкушая радости нового дня.
Как-то в пятницу, во второй половине дня, Блэр, закончив занятия и уже запирая входную дверь, заметила Шона, поджидающего ее в своем «мерседесе». Помахав ему рукой, она неторопливо пошла к нему по боковой дорожке. Напрямик по газону уже никто не ходил, потому что Шон, ремонтируя здание, регулярно поливал вытоптанную траву, и теперь она поднялась и ожила.
– Почему ты так поздно? – спросил он, выглядывая из окна машины. – Все давно уже ушли.
Блэр не сомневалась, что все, кто вышли из студии, заметили, что ее ждет Шон.
– Я немного поупражнялась сама, а потом приняла душ.
– Скажи, ты любишь шампанское?
– Да, но только охлажденное, – ответила она.
– Считай, что тебе повезло. Оно целый день стоит во льду.
Шон вышел из машины и, взяв Блэр под руку, повел ее к своему «мерседесу».
– Пэм обещала, что Джо возьмет отсюда твою машину и подгонит ее к твоей квартире. Мы с тобой сегодня пообедаем на берегу океана.
– Чему обязана такой чести?
– Тому, что, проработав две недели в студии, ты жива и здорова, – ответил он, заводя двигатель и трогаясь с места.
На нем были футболка и шорты. Солнце уже клонилось к закату.
– Повод, несомненно, достойный. Тебя не смущает моя одежда?
Приняв душ, Блэр натянула чистое трико и джинсовую юбку. Ее волосы еще не высохли.
Шон кинул взгляд на свою спутницу.
– Пожалуй, сойдет. – Блэр одарила его взглядом разъяренной тигрицы.
Шон рассмеялся.
– Ты нравишься мне в любой одежде.
Сняв одну руку с руля, Шон положил ее на колено Блэр. Их обоих словно пронизал электрический ток. Впервые за это время он изменил свою дружески-деловую манеру обращения с ней. От его прикосновения в них вновь вспыхнули чувства, которые оба пытались сдерживать.
– Как твои ноги? – сочувственно спросил он.
– Прекрасно, – ответила она почему-то охрипшим голосом и, кашлянув, добавила: – Вчера я разговаривала со своим доктором. Он рекомендовал продолжать делать все то, что я делаю.
Шон нервно сжал колено Блэр, но вдруг с явным сожалением отдернул руку. Машина подъехала к дому, выходящему фасадом на берег океана. Дом в старом викторианском стиле был окружен верандой. По краям фронтона высились купола, портал был украшен филигранной резьбой.
– Это один из восстановленных мною домов, – пояснил Шон. – Его хозяевам принадлежит также участок на прибрежной полосе. Когда их нет, я имею право пользоваться домом и пляжем. Сейчас они в Европе, так что нам здесь никто не помешает.
От его тона сердце Блэр екнуло и забилось. Лучи заходящего солнца освещали чистое небо. Блэр открыла дверцу и вышла из машины. Ветерок с океана приятно охлаждал ее пылающие щеки.
– Погоди-погоди. Не торопись, – попросил Шон свою спутницу, направившуюся было к калитке. – Мне одному все не унести.
– Что же там у тебя такое?
Шон извлек из багажника одеяло, плетеную корзину, предназначенную для пикников, и автомобильный контейнер-охладитель.
– Возьми, пожалуйста, одеяло и корзину, а эта штука потяжелее. – Шон кивнул на охладитель.
– Контейнер?
– Нет, его содержимое – две бутылки шампанского.
– Две?
– Да. Я хочу усыпить твою бдительность вином и дать волю своим низменным инстинктам.
Блэр рассмеялась и вошла в калитку. Они обогнули дом и пошли по тропинке, которая привела их к берегу. Шон расстелил одеяло, и Блэр, положив рядом продукты, села и вытянула ноги. Они с наслаждением вдыхали соленый морской воздух.
– О, природа-мать! Ты несравненна, – вздохнул Шон.
Он скинул футболку, а затем, прыгая, стал снимать кроссовки. Вдруг, к ужасу Блэр, Шон расстегнул кнопки на шортах, и они упали к его ногам. На нем не было даже трусов! Блэр чуть не вскрикнула, но, потрясенная, едва перевела дух. Увидев, как он совершенно спокойно демонстрирует свое мужское естество, Блэр замерла. Она сидела, окаменев, не в состоянии шевельнуть и пальцем.
Шон протянул ей руку.
– Пойдешь со мной?
Она только покачала головой. Шон не настаивал. Он повернулся и пошел к воде.
– Не сейчас, – глухо проговорила Блэр ему вдогонку.
Величавой поступью морского бога он вошел в искрящуюся воду океана. Волны с белыми барашками подбегали к его ногам, как бы лаская их. Шон прыгнул в воду. Блэр видела, как он вынырнул и поплыл от берега, рассекая воду своими сильными руками. Обратно он плыл медленнее, наслаждаясь волнами прибоя.
Подплыв к берегу, он встал по пояс в воде и, приставив ко рту ладони, крикнул:
– Иди скорей сюда. Это великолепно!
Блэр мотнула головой, с трудом крикнув в ответ:
– Холодно!
Позже она вспоминала, что даже не посмотрела в его лицо. Ее глаза были прикованы к полоске волос, идущей посреди живота вниз, к тому месту, которое скрывала поверхность воды. В угасающем свете дня эта часть его тела, то появлялась из-под набегающих волн, то снова уходила под воду.
Когда он выскочил из воды, Блэр, отвернувшись, пробормотала что-то невразумительное о красоте заката. Шон часто дышал. Ее дыхание также участилось. Оно стало успокаиваться, когда она краем глаза увидела, что Шон надевает шорты. Услышав, как защелкнулись кнопки, Блэр с облегчением вздохнула.
– Уфф! – воскликнул Шон, приглаживая ладонями мокрые волосы. – Это было чудесно. Но я, однако, голоден. А ты?
Голоден? У нее внутри все ныло, но отнюдь не от голода. Проживи Блэр хоть тысячу лет, она всегда будет помнить, как Шон стоял перед ней на берегу океана, а последние лучи солнца освещали его бронзовое тело. Таинственный вечерний свет, длинные тени – все это было так красиво, что фигура Шона казалась изваянием, вылепленным великим мастером. Он был умопомрачителен и в одежде, но обнаженный – казался символом мужской силы.
Стараясь скрыть замешательство, Блэр деловито спросила:
– А что у нас на ужин?
– Салат из омаров, яйца под острым соусом, приправы, а на десерт клубничные пирожные.
– Какие изысканные блюда! Только не говори мне, что ты сам все это приготовил.
– Хотел бы, но не могу. Эту корзину укомплектовал по моему заказу шеф-повар ресторана «Лайтхаус». – Шон достал из охладителя бутылку шампанского и смахнул с нее мелкие кусочки льда. – Как положено, начнем с шампанского.
Он быстро, со знанием дела снял фольгу, открутил проволоку и извлек пробку. Они ощутили тонкий аромат хорошего вина. Достав из корзины два бокала на высоких ножках, Шон наполнил их и снова поставил бутылку в охладитель. Подняв бокал, он чокнулся с Блэр.
– За самую грациозную, красивую и самую… сексапильную танцовщицу!
Блэр засмеялась и кивком поблагодарила его за комплименты. Они сделали по глотку и оба вздохнули, восхищенные прекрасным букетом вина. Шон наклонился к Блэр; его губы были рядом с ее губами.
– Поздравляю с удачным началом работы.
– Спасибо.
Поцелуй, страстный и нежный, отозвался болью желания в груди Блэр. Ей показалось, что Шон слишком уж быстро прервал его.
Она помогла ему разгрузить корзину, и оба, как изголодавшиеся волки, набросились на деликатесы. Первую бутылку шампанского они осушили за несколько минут. Когда была выпита и значительная часть второй бутылки, Блэр слизнула с пальцев крошки клубничного пирожного и откинулась на спину. Она была вполне сыта.
– Сейчас лопну, – сказала она, потирая живот.
– Отлично, – улыбнулся Шон. Собрав в корзину остатки трапезы, он прилег на одеяло рядом с Блэр.
Не поднимая головы, Блэр повернула ее к Шону.
– Ужин просто замечательный. Спасибо тебе. Здесь прекрасно.
– Это ты прекрасна. Прекрасно твое лицо, прекрасны звуки твоего голоса. Целуя тебя, я чувствую восхитительный запах твоего тела.
Они потянулись друг к другу, и их губы слились в поцелуе, более красноречивом, чем слова. Оба насытились, но теперь их терзал другой голод и требовал утоления.
Он припал к ее рту, как к волшебному плоду, взращенному лишь для него одного. Ее пальцы погрузились в копну его светлых волос. Блэр прижала его голову к себе так, чтобы его рот уже не мог оторваться от ее губ, пока она не насладится поцелуем.
Когда наконец их губы разомкнулись, оба, задыхаясь, начали жадно глотать воздух, не отрывая друг от друга затуманенных страстью глаз.
– Я хотел этого каждый раз, когда был с тобой в эти дни. Боже! Как тяжко мне было удерживать свои руки, рвущиеся обнять тебя. – Произнося это, Шон целовал кончики ее пальцев, касаясь каждого из них жарким от страсти языком.
– Но зачем же ты сдерживал себя?
– Чтобы ты не чувствовала давления. Ты ведь была еще не готова к этому.
– Ты думаешь, сейчас я уже готова?
Шон перешел от кончиков пальцев к их основаниям, и Блэр смолкла.
– Если нет, Блэр, это ужасно огорчит меня. Я ведь просто сгораю от любви к тебе.
Он снова поцеловал ее. При этом его рука скользнула сверху вних по ее боку, вызвав дрожь ожидания во всем теле.
– Тебе холодно? – спросил он.
– Немножко.
– Ну-ка, сядь.
Он потянул ее к себе, помогая ей сесть между его поднятых колен и прижаться спиной к его обнаженной груди. Затем он набросил ей на плечи свою футболку и, просунув руки ей под мышки, сцепил их у нее на животе.
– Ты такая маленькая и хрупкая, – прошептал Шон. Его язык уже ласкал ее ухо. – Вдруг ты сгоришь от моей любви?
– Никто из нас не знает, что будет. Чтобы узнать, нужно попробовать. – Она взяла его руку и прижала ее к своей груди. – Я хочу твоих ласк.
И откуда только у нее взялась храбрость и куда вдруг девалась ее всегдашняя осторожность?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24