А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

— Опасны семейные тайны Таки-гуми. Опасен сам образ жизни в Японии. Выросло новое поколение, которое ненадежно. Ему неведомы сами понятия ближних и дальних целей. Оно все доводит до крайности.
— Они не понимают даже, чего хотят. По большей части их интересуют лишь собственные сиюминутные удовольствия. Лишь одно они знают твердо: их не устраивает имеющийся порядок вещей. Поэтому они легко поддаются соблазнам. Они становятся членами якудзы, но не желают повиноваться ее строгим законам.
Они присоединяются к радикальным, даже анархическим бунтарским группировкам, неумело мастерят самодельные бомбы и столь же неумело пытаются взорвать императорский дворец. А взгляды наших министров тем временем становятся все более и более реакционными. Они считают, что Америка занимает более жесткую позицию и не собирается предоставлять Японии свою великодушную помощь. По их мнению, Америка отступила от своего негласного обязательства поддерживать сильную Японию, противостоящую проникновению коммунизма в тихоокеанский регион.
— Они задаются вопросом, друг им Америка или враг. Мне кажется, состояние умов в Японии напоминает довоенное.
Дзёдзи Таки покачал головой. В последнее время, похоже, Митико не давали покоя ухудшающие торговые отношения между Японией и Америкой. Действительно, последние события указывали на то, что Япония не собиралась менять свои основные законы в угоду другой стране. Ну и что? Почему она, собственно, должна так поступать? Именно эта чертова уйма запретов на вмешательство в чужие дела и вывоз капитала и дала в первую очередь возможность возродить Японию из пепла. Зачем сейчас что-то менять? Ради Соединенных Штатов? Американцы лишь пытались создать новую Японию по своему образу и подобию. Чтобы она стала их стальным кулаком, грозящим коммунизму на Дальнем Востоке.
— Митико, моя сводная сестра, — сказал он, дождавшись, когда она закончит. — Хотя тебя удочерил отец Ватаро Таки, я считаю тебя равноправным членом моей семьи.
Митико оторвалась от прополки. Ее руки были испачканы землей, в волосах, поднятых торчком и по-старинному закрепленных киоки, деревянными гребешками, виднелись травинки.
— Ты приехал сюда не за тем, чтобы льстить мне, Дзёдзи-чен, — тихо сказала она. — Я слишком хорошо тебя знаю.
Дзёдзи оглянулся на плотного мужчину, стоявшего недалеко от Митико. Муж Митико, Нобуо Ямамото, запрещал ей появляться где бы то ни было без слуг. Странно, однако, — никого из них Дзёдзи не узнавал. И одеты они были не как слуги. Они больше походили на телохранителей. Дзёдзи пожал плечами. Почему бы и нет? Денег у семейства Ямамото в достатке. Будучи президентом «Ямамото Хэви Индастриз», Нобуо управлял одним из крупнейших конгломератов в Японии.
— Как всегда, ты видишь меня насквозь, Митико-чен, — сказал он. — Ты всегда могла читать мои мысли.
Митико печально улыбнулась.
— Речь идет о Масаси.
Митико вздохнула, по лицу пробежала тень.
— Теперь все время речь идет о нем, — сказала она. — Сначала он спорил с отцом о дальнейшем пути Таки-гуми. И что теперь?
— Мне нужна твоя помощь.
Она подняла голову, и солнце осветило ее лицо.
— Ты же знаешь, Дзёдзи-чен, тебе стоит лишь попросить.
— Я хочу, чтобы ты пошла вместе со мной против Масаси.
В саду стало очень тихо. Прыгавшая по земле ржанка замерла, повернула в их сторону головку и взлетела, громко хлопая крыльями.
— Пожалуйста, — сказала Митико. От ужаса у нее пересохло в горле. Все это время после последнего визита Масаси, когда он объяснил ей, почему она должна беспрекословно ему подчиняться, Митико старалась отогнать от себя мысли о странной опасности, исходившей от этого человека. Иначе она не смогла бы ни есть, ни спать. Ее и так преследовали кошмары, после которых она лежала без сна, полная страхов. — Не проси меня об этом.
— Но ты единственный человек, к которому я могу обратиться, — взмолился Дзёдзи. — Раньше ты всегда мне помогала. Когда отец был на стороне Масаси, ты заступалась за меня.
— Ах, Дзёдзи-чен, — вздохнула Митико, — какая у тебя хорошая память. Это было так давно.
— Но ведь ничего не изменилось.
— Изменилось, — сказала она. Глубокая печаль звучала в ее голосе. — Прислушайся к моему совету. Забудь о том, что привело тебя сюда. Забудь о своем брате Масаси, умоляю тебя.
— Но почему ты не хочешь мне помочь? — вскричал Дзёдзи. — Раньше мы всегда объединяли наши усилия, чтобы обуздать Масаси.
— Пожалуйста, не проси меня, Дзёдзи-чен. — В глазах ее стояли слезы. На солнце они казались драгоценными камнями. — Я не могу вмешиваться. Я не в силах ничего сделать.
— Но ты не знаешь, что случилось, — от стыда Дзёдзи опустил голову. — Масаси лишил меня звания оябуна Таки-гуми.
— Ах, Будда! — вскричала она. Но она уже все знала. Как знала она и то, о чем Дзёдзи и не догадывался, о чем не должен был догадаться никогда, если останется в стороне и, значит, в безопасности: что это уже началось. Разыгрывалось последнее действо такого обширного, такого ужасающего замысла, что не было никакой надежды положить этому конец. И тем не менее, она решила помешать осуществлению этого замысла.
— Теперь Масаси волен направлять все силы Таки-гуми по своему усмотрению. Деловая направленность клана резко изменилась. Уже действует сеть торговцев наркотиками. Уже потекли деньги. Скоро они захлестнут нас. Таки-гуми будет замешана в грязных делах — а ведь именно этого наш отец, Ватаро Таки, боялся больше всего.
— Как это могло случиться? — спросила Митико. — Я думала, у тебя с Масаси все улажено.
— Все и было улажено, — отвечал Дзёдзи, — по крайней мере, я так считал. Но на собрании клана Масаси выступил против меня. Ты знаешь, как он умеет говорить. Едва он открыл рот, у меня не осталось ни единого шанса. Лейтенанты были напуганы. Смерть отца сделала нас беззащитными перед другими кланами. Масаси умело сыграл на их страхе. Теперь лейтенанты Таки-гуми снова чувствуют себя в безопасности. Если Масаси попросит, они и в ад за ним пойдут.
Пока все не кончилось, может дойти и до этого, подумала Митико. Повинуясь внезапному порыву, она взяла Дзёдзи за руки.
— Забудь обо всем, Дзёдзи-чен, — прошептала она. — Ни ты, ни я не можем ничего сделать. Настали новые времена. Оставь его в покое, тебе не хватит сил, чтобы победить его. Мне их тоже не хватит. Пока не хватит. Карма.
— Ведь перемены, о которых ты говоришь, — сказал он, — затронут не только нас, но и других членов семьи. Например, твою дочь и Тори, твою внучку. Как она? Я соскучился по ее улыбающемуся личику.
— У нее все хорошо, — сказала Митико. — Просто прекрасно. — Она прижалась щекой к его щеке. — Тори все время спрашивает о тебе. — Митико не хотела, чтобы Дзёдзи увидел в ее глазах страх.
Масаси ведет страшную игру, подумала она. По самым крупным ставкам. Масаси держит в руках весь клан Таки-гуми. И следующая битва будет последней.
* * *
— Пришло время, — сказал Джоунас, — открыть тебе правду.
— Правду, — повторил Майкл, как будто это было непонятное слово из языка урду.
Они сидели в кабинете Джоунаса Сэммартина в здании бюро.
— Да, — спокойно ответил Джоунас. — Правду.
— Что же вы говорили мне до сих пор?
— Мой дорогой, — сказал Джоунас, — ты мне ближе, чем племянник. Я не женат. У меня нет детей. Вы с Одри заменили мне их. Я думаю, нет нужды говорить тебе об этом.
— Конечно, дядя Сэмми, — сказал Майкл. — Вы всегда были нашим защитником. Я недавно сказал Одри, что считаю вас чем-то вроде Нана, овчарки из «Питера Пэна».
Джоунас Сэммартин улыбнулся.
— Для меня это большой комплимент, сынок.
Оба умолкли. Как будто одно упоминание ее имени снова повергло их в кошмар неизвестности: где она, что с ней случилось?
Зазвонил телефон, Джоунас снял трубку. Некоторое время он вполголоса говорил с кем-то, а когда положил трубку, атмосфера в комнате разрядилась настолько, что он смог продолжать.
— Дело в том, — сказал он, — что твой отец, скорее всего, предвидел свое убийство, или, по крайней мере, считал близкую смерть вполне вероятной. За день до известия о его гибели курьер привез мне пакет из Японии. На сегодняшний день мы смогли проследить его путь лишь до токийского отделения экспресс-почты. К ним пакет принес японец. Это все, что им известно. Мы не знаем его имени, словесный портрет настолько туманен, что толку от него никакого.
Джоунас достал большой плотный конверт и сложенный лист бумаги.
— Пакет был от твоего отца. Внутри лежало вот это письмо. В нем сказано, что в случае смерти Филиппа я должен поговорить с тобой.
— Поговорить со мной?
— Я сделал все так, как он просил.
— Покажите мне письмо, дядя Сэмми.
Джоунас глубоко вздохнул. Он протянул Майклу листок бумаги и провел рукой по лицу, будто пытаясь стереть события последних дней. Он выглядел усталым, лицо посерело.
Майкл оторвал взгляд от письма.
— Похоже, отец хотел, чтобы я занял его место, если он умрет.
Джоунас кивнул.
— Он тут упоминает о завещании, — сказал Майкл.
— Оно здесь, — сказал Джоунас и взял в руки конверт. — Конверт запечатан и, согласно указаниям твоего отца, будет вскрыт только в том случае, если ты согласишься занять его место.
Майкл ощутил подступающую волну страха, потом все прошло.
— Я вижу, завещание у вас под рукой, — сказал он, — Вы очень уверены в себе.
— Нет, — сказал Джоунас. — Я уверен в тебе, Майкл. Ты ведь здесь, не так ли? — Он устало улыбнулся. — Твой отец всегда говорил, что ты развит не по годам. Я будто слышу его голос: «Майки умнее нас с тобой вместе взятых, Джоунас. Теперь я это знаю. А когда-нибудь и ты в этом убедишься». Пророческие слова, сынок, учитывая нынешние обстоятельства. — Он протянул конверт Майклу. — Думаю, тебе пора его вскрыть.
Майкл взял конверт в руки, но открывать не стал.
— Что слышно об Одри? — спросил он.
— Мне не звонили, — сказал Джоунас. — Пока ничего нового. Но еще рано.
— Рано! — вскричал Майкл. — Господи, мы даже не знаем, жива она или нет!
— Я думаю — я от всей души надеюсь, — что она жива, сынок. Твой отец выполнял для нас одно задание. И наткнулся на что-то очень серьезное. Настолько серьезное, что не смог регулярно присылать отчеты. Так далеко ему пришлось спрятаться. Его враги пытались добраться до него через Одри. Я понял это только после того, как прочел его письмо.
— Вы хотите сказать, что предполагаемый взлом был на самом деле попыткой добраться до отца через Одри?
Джоунас кивнул.
— Конечно, мы не стали открывать Одри и твоей матери истинную причину неудавшегося взлома. Мы не сказали, что враги Филиппа собирались похитить твою сестру. Я хотел поместить ее под надежную защиту, но когда узнал о попытке похищения, твоего отца уже не было в живых.
— А теперь попытка удалась, — сказал Майкл, — И мои отец мертв. И тем не менее, им понадобилась Одри. Какой от нее прок?
Бессмыслица какая-то.
— Это еще один вопрос, на который у меня нет ответа, — признался Джоунас. — Поэтому-то ты и нужен мне, Майкл. Ты можешь выяснить, что случилось с Одри, и кто убил твоего отца.
— А кто они, враги моего отца, дядя Сэмми?
— Якудза.
— Якудза! — воскликнул Майкл. — Японские гангстеры. В таком случае вы должны точно знать, что делал мой отец. Можно с легкостью...
— Дело в том, что твой отец держал меня в неведении. Не знаю, почему. Я очень надеюсь, что на то была серьезная причина.
— Я хочу вернуть Одри, — сказал Майкл. Он даже не замечал, что его пальцы судорожно сжимают подлокотники кресла.
— Я тоже, — сказал дядя Сэмми. — Я от всего сердца хочу, чтобы она вернулась домой целой и невредимой. Иди по следам отца. Это единственный способ найти ее.
Майкл чувствовал себя совсем опустошенным. Мышцы болели, как после марафонского забега. Он глубоко вздохнул — оказывается, какое-то время он даже не дышал.
— Думаю, — сказал он, — мне пора вскрыть это письмо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81