А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Он не называется. У него номер, – Смирнов уже забыл, что "работает" в Институте морской биолингвистики.
– Не понял?
– "Почтовый ящик" знаете что такое?
– Ну… Завод секретный. Я на таком работаю.
– Так вот, наш институт тоже секретным был…
– Почему был?
– После перестройки большинство наших сотрудников эмигрировало в США. Многие из них сейчас живут и работают в Кремниевой долине… Есть будете?
– А в них заразы никакой нет?
– Не знаю… Пока не знаю. Ну так будете?
– А вы?
– Интересный вы человек! Чтобы я вареного краба выбросил.
Вспомнив случай по теме, он улыбнулся:
– Знаете, я как-то телевизионный фильм для начинающих рыболовов видел. В нем бывалые рыбаки на Москве-реке вот таких вот рыбин ловили (Смирнов отмерил руку по локоть). Ловили, и по причине их геохимической родственности нижней части периодической системы Менделеева назад в воду выбрасывали.
– Это понятно… Кому охота травиться.
– Что же понятного? Они же не рыбу выбрасывали, это я оговорился, они же из нее сначала показательную уху варили и уже ее в воду выливали!
– Москвичи – это москвичи… Чудной народ…
Евгений Евгеньевич, покивав, отломил клешню у большого краба, несильно по ней булыжником и, вынув мясо, принялся есть. Когда он, воодушевленный вкусом, принялся за вторую клешню, Роман Аркадьевич не выдержал искуса и, достав из миски меньшего краба, принялся повторять действия Смирнова, не переставая, впрочем, задавать вопросы.
– А что ваши бывшие сотрудники в Кремниевой долине делают? Там же, насколько я знаю, одни компьютерщики работают?
– Понимаете… Ну, как бы вам сказать… Знаете, однажды в восьмидесятом я посидел в Ленинграде в ресторане "Кавказский" с одним пьяным финном, так потом целый год научной работой заниматься не мог – все объяснительные записки особистам писал. На Лубянку раз пять вызывали, спрашивали, почему на контакт с иностранцем пошел.
– Так это же тогда…
– Страх, знаете, остался… Ну ладно, слушайте. В общем, в нашем институте изучали способы, которыми животные передают друг другу информацию. К тому времени стало ясно, что навешивать на крыс, мышей и тараканов микрокамеры и микрофоны бесполезно. Контрразведки научились выявлять "жучков" на бионосителях…
– И вы стали искать способы, как заставить мышей, тараканов, крыс, а также короткохвостых раков рассказывать дрессировщикам, что они видели в американском посольстве? – усмехнулся Роман Аркадьевич, решив, что собеседник его разыгрывает.
– Совершенно верно, – пристально посмотрел Смирнов. – Дело в том, что память многих животных не отягощена сознанием. Вот почему человек так трудно все запоминает? Потому, что сам себе мешает! Намеренно мешает, сознанием мешает! Эволюция сделала так, что человек вынужден напрягаться и сосредотачиваться, чтобы запомнить что-то. А если бы он не был отягощен сознанием, то запоминал бы все на свете! Вы понимаете – все! И на всю жизнь! Номера билетов на "Королеву бензоколонки" с Румянцевой в главной роли, количество досок на бабушкином заборе, содержание всех прочитанных книг, даже все, что ему когда-либо говорили.
–Я об этом где-то читал… Так вы считаете, что животные, не отягощенные сознанием, все запоминают?…
– Не все, но некоторые.
– Какие?
– Это государственная тайна. У вас по какой форме допуск?
– По третьей был.
– Мало!
– Я догадываюсь, что это короткохвостые раки…
Смирнов оглянулся по сторонам. Никого поблизости не было.
– Да, короткохвостые раки, – понизил он голос. – Если вы об этом кому-нибудь расскажете, то нанесете этим ущерб государственной безопасности России. Вы понимаете, какая ответственность теперь на вас лежит?
– Вы шутите. Я никак не могу поверить… – признался Роман Аркадьевич.
– Конечно, шучу. Наши бывшие научные сотрудники, точнее, те из них, которые в настоящее время работают в Кремниевой долине, рассказали цэрэушникам о короткохвостых раках в первую голову.
– Так что же раки? Неужели они все запоминают?
– Да. Один короткохвостый рак, его звали Евгений Николаевич Тринадцать Два Нуля Тире Восемьдесят Шесть Дробь Один-младший, с первого раза запомнил последовательность нулей и единиц длиной в сто пятьдесят миллионов пятьдесят три, нет, триста шестьдесят три тысячи девятьсот семьдесят восемь цифр. Его подруга Эльвира Яковлевна Бэ Эн отсканировала выразительными глазками и запомнила рядовыми, надо сказать, мозгами, картину Карла Брюллова "Гибель Помпеи" с разрешением 300 ди пи ай. Вы знаете, что такое 300 ди пи ай? Это триста точек на дюйм или два с половиной сантиметра! Вы не понимаете, что это такое! Размеры этой картины примерно шесть с половиной метров на три с половиной. Или сто восемьдесят на двести пятьдесят… да, двести пятьдесят шесть дюймов. Из этого получается, что Эльвира Бэ Эн запомнила координаты и цветовые характеристики более чем четырех миллиардов точек! Вы представляете – более чем четырех миллиардов точек!
– Ну ладно, я могу представить, что некоторые животные имеют феноменальную память. Птицы, по крайней мере, запоминают тысячекилометровые маршруты, лососи и другие рыбы тоже. Но как ваши раки передают информацию друг другу и людям?
Смирнов молчал, смущенно поглядывая на Романа Аркадьевича
– Вы что так смотрите? – удивился тот.
– Там, у меня в рюкзаке бутылка "Черного полковника". Ничего, если я немного выпью? Вас это не смутит?
– Пейте, пейте! – рассмеялся Роман Аркадьевич. – Меня очень хорошо закодировали.
Евгений Евгеньевич вынул пластиковую полутора литровую бутылку и отпил глоток. Вино было горячим и потому безвкусным. Жалел об этом он недолго – крепости вино не потеряло.
– Так на чем мы с вами остановились? – спросил он, закурив и откинувшись на рюкзак. Жизнь казалась ему райской штукой.
– Ну, я спрашивал, как раки передают информацию людям.
– Это так же просто, как на летней кухне приготовить из перебродившей алычовой бурды марочное виноградное вино типа этого "Черного полковника". Черт, чего я только не пил в своем путешествии! Знаете, купишь у доброй, симпатичной женщины на рынке бутылочку, попробуешь – райский напиток, амброзия. А утром не знаешь, куды бечь – люди ведь кругом загорают. Чего они только в эту бурду не добавляют! Белену, димедрол, эфедру, одеколон! А…
– Так как же раки передают информацию? – перебил его заинтригованный Роман Аркадьевич.
– Очень просто! Есть информация в голове у раков? Есть! А если она есть, то бишь объективно существует, то вынуть ее оттуда – это уже техническая задача, это – просто, это вам не Талмуд толковать.
– Так как же вы ее вынули эту информацию?
Смирнов хлебнул из бутылки и скривился. Алкоголь уже вовсю резвился в его крови, и теперь ему хотелось еще и вкуса.
– Ну, это просто! – сказал он, вставая. – Попытайтесь сами сообразить. Представите себя младшим научным сотрудником с окладом сто тридцать рублей – у Владика Иванова-Ртищева именно такое звание было и такой оклад, когда он эту задачку в курилке принципиально решил – и сообразите…
Минуту он молчал – закапывал бутылку в тени коряги, завязшей в песке в зоне прибоя.
К Роману Аркадьевичу тем временем приблизился серьезный мальчик лет одиннадцати.
– Пап, тебя мама зовет! Окрошка уже готова. И баклажаны я на углях пожарил – сгореть могут.
– Пойдемте с нами обедать? – предложил Роман Аркадьевич Смирнову, когда тот вернулся.
– Спасибо, мне уже идти надо. Меня в дельфинарии на Утришском мысу ждут. Там дельфин по имени Синяя Красотка неделю назад такое выдал…
– Что выдал? – заинтересовался Роман Аркадьевич.
– Он сказал, то есть передал своему дрессировщику, что хотел бы иметь от него…
– Иди, Митенька, к маме, скажи, что я через десять минут приду.
– А дельфины и в самом деле говорят? – уже уходя, обернулся мальчик.
– Конечно. У них около четырехсот слов и понятий. Это много больше, чем у некоторых диких народов Амазонки и Василия Васильевича, моего соседа по лестничной площадке.
– И вы их понимаете?
– Каце ооооеу о.
Мальчик был поражен.
– Что вы сказали??
– Каце ооооеу о – это "понимаю" по-дельфиньи. "Понимаю" с иронической окраской, которую придает финальное "о". А предекатив "каце" выражает род, в данном случае, мужской, у них всякое слово имеет род. Кстати, лучше меня язык дельфинов знает только один человек. Сейчас он читает на нем лекции в Штатах, в Массачусетском университете. Десять тысяч долларов за час ему платят, вы представляете?
– Иди, сынок, иди к маме! У нас серьезный разговор.
Мальчик, повторяя "Каце ооооеу о", ушел.
– И что, эта Синяя Красотка действительно сказала дрессировщику, что хочет иметь от него детей? – проводив его взглядом, спросил Роман Аркадьевич недоверчиво.
– Да, она действительно сказала своему дрессировщику, что хочет иметь от него детей и знает, как это сделать. В научном мире это заявление вызвало переполох.
– Переполох!?
– Да, научный переполох. Доктор Каваленкер, его еще в шутку Бронетанкером зовут, весьма известный и пробивной ученый, занимающийся вирулентной семантикой дельфиньего языка, заявил на ученом совете Президиума Академии Наук, что есть основания полагать, что заявление Синей красотки основано на некоторых знаниях, закрепленных в подсознании дельфинов со времен Атлантиды, и потому есть смысл провести эксперимент…
– Какой эксперимент? – расширил глаза Роман Аркадьевич.
– Вы что, не понимаете? – Президиум Академии наук решил ну… их… ну, как это по-русски сказать, спарить что ли…
– Дельфина с человеком?!
– Да, а что тут такого? Президиум решил, мне позвонили и попросили прибыть на Утриш к концу месяца, чтобы я поговорил с дельфином начистоту. Дрессировщик мог и ошибиться, или просто соврать, чтобы привлечь к своему аттракциону нездоровое внимание праздно отдыхающей публики…
– Да, дела… – закачал головой Роман Аркадьевич. – А как вы думаете, это и в самом деле возможно?
– Скрещивание человека с дельфином?
– Да.
– Знаете, я до конца в этом не уверен. Есть у меня кое-какие соображения на этот счет. Но, надо сказать, я внимательно прочитал статью Бронетанкера, и у меня появились сомнения в своей правоте. Но в науке, знаете ли, на веру ничего не принимается. Все должно проверяться экспериментально, и не раз проверяться. Каце ооуоо, маце ууоуу о ат ла, как говорят дельфины.
– Занятно…
– Да уж. Наука – это что-то. Знаете, я в Душанбе учился и мой одноклассник, таджик, плохо говоривший по-русски, как-то читал Крылова: "Лебедь раком щуку" и так далее. Мы смеялись, но кто знает, может, через сто лет смех над подобной оплошностью вызовет недоумение…
– А как же все-таки насчет короткохвостых раков-шпионов? – недоуменно посмотрев, продолжал спрашивать вятич. – Как все-таки они передают информацию?
– Очень просто. Иванов-Ртищев как-то в курилке сказал глубокомысленно, что если у раков в голове действительно хранится огромный объем информации, то, скорее всего, они не могут ею не обмениваться. Ну, представьте, что вы много знаете? Представьте, что ваш мозг распирает четыре миллиарда бит разнороднейшей информации! Или точнее, что вы – это печка-буржуйка, докрасна раскаленная информацией. Конечно же, она должна ее излучать.
– Получается, что они переговариваются друг с другом?
– Да. Они стучат зубами. Слышали, когда-нибудь, как крабы стучат зубами?
– Нет.
– Хотите послушать? Я могу поймать вам одного.
– Не надо, я и так верю. Так вы говорите, они передают информацию стуком, как передают морзянку?
– Да. Но гораздо быстрее. Они стучат зубами сто тысяч раз в секунду. И содержание картины Карла Брюллова "Гибель Помпеи" они могут передать соплеменнику всего за десять часов. За десять часов с точностью триста точек на дюйм.
– Мне пора идти, но мне очень хочется узнать, что вы имели в виду, когда сказали, что у вас был договор с этим крабом, – Роман Аркадьевич указал пальцем на то, что осталось от самого большого короткохвостого рака.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32