Только вдумайтесь: по закону Генеральный прокурор и его заместители вправе отстранить своего подчинённого от расследования и передать дело другому следователю. Но запрещать руководителям группы вести допросы арестованного по их делу подследственного и поручать эту работу подчинённому – такого мировая практика, пожалуй, не знает.
Естественно, мы не выполнили незаконного указания. С первого же дня, как арестовали Чурбанова, оба проводили его допросы, очные ставки. Участвовали в этой работе и Миртов, и начальник следственной части Прокуратуры СССР Г. Каракозов. Примерно через месяц об этом стало известно Рекункову и Сороке. Но было уже поздно: Чурбанов дал показания, замять его дело было уже невозможно.
…Я сидел в приёмной Председателя КПК Соломенцева. Гдлян в это время находился в Узбекистане, и по вызову мне пришлось явиться одному. Уже который день в Прокуратуре Союза царил переполох. Одного за другим на Старую площадь вызывали работников, причастных к ведению нашего дела. Я ждал уже минут 20. Наконец, из кабинета вышел наш куратор Каракозов. По случаю вызова в ЦК КПСС он был в прокурорской форме с петлицами Государственного советника юстиции 2 класса. Угрюмо кивнул и направился к выходу. Минут через пять меня пригласили в кабинет. Соломенцев был не один, рядом с ним сидел секретарь ЦК КПСС Разумовский, отвечающий в то время за партийные кадры. На столе перед ними лежала наша докладная записка на 15 листах, которая 4 декабря 1986 г. была предметом обсуждения на Политбюро.
В ходе двухчасовой беседы мне сообщили, что делом интересуется Лигачёв. Ни у меня, ни у моих сановных собеседников не было никаких иллюзий по отношению друг к другу. Прокуроры в цековских креслах интересовались, как чувствует себя арестованный 13 декабря 1986 г. Осетров, как ведёт себя на допросах, о чём рассказывает. По всему было видно, что судьба вляпавшегося в уголовщину верного товарища по партии далеко не безразлична высокопоставленным покровителям. Много говорили о фактах массовых репрессий в Узбекистане, о позиции Прокуратуры СССР в этом вопросе. Очень подробно расспрашивали, как содержатся арестованные, чем их кормят. Когда речь зашла о том, что подследственные получали взятки не только денежными знаками, но и дублёнками, коврами, Разумовский совершенно искренне изумился: «А разве это криминал? Ведь так же принято – дарить друг другу подарки». Так что с нравственностью у наших лучших представителей «ума, чести и совести» было всё в полном порядке.
«С кем вы связались, – в сердцах сказал нам Караказов, – это же шайка, воры». Через пару дней он передал нам указание предоставить Соломенцеву все материалы по Усманходжаеву и некоторым членам ЦК КПСС. Мы отлично понимали, что сие означает. Поэтому копии ушли по указанному адресу, а оригиналы остались у нас. А дальше, хотите смейтесь, хотите – нет, – Соломенцев распорядился, чтобы мы подготовили ему вопросы, которые председатель КПК собирался задать Усманходжаеву! Собственных усилий, видимо, для этого не хватало. Усманходжаев позже рассказывал нам, что в кабинете у Соломенцева он очень внимательно и обстоятельно изучил все документы, которые собрало к этому времени следствие по его преступным деяниям. А затем улетел в Ташкент продолжать руководить республикой. Он был занят этим важным делом ещё более года.
В итоге вся наша переписка с Генсеком фактически закончилась тем, что Горбачёв и его окружение целых три года покрывали Усманходжаева и ещё дольше – его московских соучастников, всячески уводя их от ответственности.
Вот так вели следствие «законники» со Старой площади, хотя Прокуратура СССР находилась совсем в другом месте.

ВРЕМЕНА И НРАВЫ
Наказания в колхозе «Ленинизм»
«Свиньи, ишаки, скоты, душманы! – громыхал хан. – Я вас научу работать!» Рядом, как изваяние, застыл средних лет грузный мужчина с затравленными глазами. На вытянутых над головой руках, боясь пошевелиться, он уже не первый час держал большой ком земли. Хан, обнаружив, что земля на его поле плохо боронована, был в гневе. Другие подданные, втянув головы в плечи и опустив глаза, думали лишь об одном: чтобы их миновала немилость владыки. Ведь рядом были ханские нукеры, готовые исполнить любое повеление своего господина, например, посадить провинившегося в зиндан…
Подобные сюжеты из жизни азиатских деспотий знакомы нам по учебникам истории рабовладельческого Востока и художественной литературе. Однако следствие по делу № 18/58115-83, в котором подробно описывается этот случай, мало занимали предания старины глубокой. Дело происходило в 1982 году во время заседания бюро райкома компартии в городе Гиджуване Бухарской области Узбекской Советской Социалистической Республики. «Нукерами» были здесь работники милиции, «подданными» – партхозактив района, а живым монументом с комом земли над головой – председатель колхоза имени Владимира Ильича Ленина Ибрагим Тохтаев. Наконец, в роли грозного «хана» выступал первый секретарь райкома партии Салим Рахимов.
Этот «верный ленинец» азиатской чеканки вёл себя как истинный восточный деспот. Так, в декабре 1983 года на выездное заседание бюро райкома партии в колхозе «Ленинизм» Рахимов прибыл в сопровождении замначальника РОВД и 30 милиционеров. На одном из полей он увидел несколько коров и овец. «Когда началось бюро, Рахимов стал говорить председателю колхоза Жамолову, что тот вообще не работает, что у него большие потери при сборе хлопка. То же самое сказал мне и дал команду заместителю начальника РОВД Жураеву, чтобы он забрал нас. После бюро нас отвезли в милицию». – Это из показаний парторга колхоза Ш. Усманова.
«Я с Рахимовым, членами бюро и председателями колхозов выходили на хлопковые плантации. Так как воды было мало, хлопчатник был увядший. Рахимов поинтересовался, почему, а когда я ему объяснил, он вырвал стебель хлопчатника и ударил им меня по лицу, – жаловался председатель колхоза Х. Норпулатов. – Дошло до того, что Рахимов велел начальнику милиции посадить меня. При большом скоплении людей, многие из которых являлись моими подчинёнными, меня отвезли в милицию и продержали там до тех пор, пока сам Рахимов не велел привезти меня обратно…»
Родина высоко оценила трудовые подвиги Рахимова, удостоив его орденов Ленина, «Знак Почёта» и других правительственных наград. Его усердие в строительстве светлого будущего на узбекской земле не знало границ. «Перед началом совещания комиссия проехала по колхозам, выявляя недостатки, и привезла различные сорняки, стебли хлопчатника, как это называл Рахимов – „экспонаты“. Когда он ругал какого-то председателя, то ставил его перед трибуной и давал в руки „экспонат“, который председатель держал над головой, – рассказывал свидетель С. Рахманов. – В таком положении люди находились в течение всего бюро, т.е. несколько часов…»
Педагог-историк по образованию, Рахимов демонстрировал действенные методы воспитания трудящихся масс. Передвигался по району он непременно в сопровождении двух автомашин ГАИ, работники милиции дежурили при нём бессменно даже на совещаниях и бюро. «В июне 1982 г. на бюро райкома Рахимов спросил меня, почему не выполнен план сдачи мяса. Я ответил, что сейчас скот на откорме, а через месяц мы его сдадим, и база план выполнит. Рахимов заявил, что такой работник ему не нужен, и сказал начальнику милиции Мукимову отправить меня в милицию… Я просидел там всю ночь…», – рассказывает в своих показаниях директор откормочной базы Х. Джураев.
Малограмотный обладатель двух дипломов о высшем образовании, не знакомый даже с азами истории и культуры собственного народа, в совершенстве владел партийным лексиконом, состоящим из нецензурной брани и оскорблений. Об этом рассказывали в своих показаниях десятки должностных лиц. Педагогический талант этого бая также оценили по достоинству: Рахимову присвоили почётное звание «Отличник народного просвещения УзССР» и «Отличник народного просвещения СССР».
Деловитый хозяйственник и строгий педагог был в чести у начальства: район успешно выполнял и перевыполнял планы по хлопку и по всем другим видам продукции. Правда, тот факт, что всё это была сплошная липа, никого не интересовал: подобная практика распространялась повсеместно. Реальными были лишь щедрые денежные взятки, подношения промышленными и продовольственными товарами, которыми хозяин района одаривал должностных лиц областного и республиканского масштаба. Естественно, что не было руководителей в районе, которых бы всемогущий Рахимов не обложил бы, в свою очередь, данью. Ему платили все и за всё. Только следствие доказало получение Рахимовым взяток на сотни тысяч рублей, хотя и это была лишь вершина айсберга. Часть преступных капиталов удалось изъять. В конце 1987 г. он был осуждён…
Ну и что? – может возразить иной читатель,– разве среди коммунистов-руководителей не встречались выродки, стоит ли сгущать краски. Увы, это была система. Годами отшлифованная, она безотказно действовала на протяжении всего существования тоталитарного режима.
Бухара – один из древнейших центров мировой цивилизации, современный город, процветающий областной центр. Мечта туристов всего света – город-музей под открытым небом. На узких улочках и современных проспектах то и дело встречаешь американцев и англичан, немцев и французов, японцев и австралийцев. Но скрытый от глаз приезжих город жил иной жизнью, основанной на культе денег и грубой силы, запугивании непокорных, злоупотреблениях, обмане, провокациях, безудержном обогащении власть имущих. Один из них – Кудратов, в 1976-1983 гг. работавший директором горпромторга.
На секретаря райкома Рахимова гнул спину весь район. На коммуниста Кудратова трудились лишь несколько сот торговых работников из 65 магазинов горпромторга. Зато организация «труда» была поставлена на порядок выше. Все без исключения ходовые товары продавались по повышенным ценам, которые устанавливал сам Кудратов, которому «уходил» и весь «навар». Обложив данью подчинённых, он контролировал каждый их шаг и брал взятки не только деньгами, но и кондиционерами, холодильниками, телевизорами, одеждой и обувью, предметами туалета. Всего в ассортименте подношений числилось больше сотни наименований. Отпуск дефицитных товаров, назначение на должности, открытие или закрытие торговых точек, сокрытие недостач, награждения переходящими красными знамёнами за «победу в соцсоревновании» и любые другие вопросы решались Кудратовым только за взятки. Крупные суммы текли в его карман и за счёт фиктивных уценок и утрусок, списания товаров и других махинаций. Любопытно, что Кудратов и не пытался скрывать свой образ жизни. Он владел несколькими домами и автомашинами, при обыске у него были изъяты крупные суммы денег, фляги с ювелирными изделиями и золотыми монетами, полтора километра ткани. Состояние Кудратова оценено в 4,5 миллиона рублей.
«Активная жизненная позиция», как любили выражаться наши идеологи, Кудратова основывались на кулачном праве. Например, в случае задержки выплаты взяток он просто забирал и присваивал выручку из торговых точек: 10, 30, 50 тысяч рублей, а когда ему возражали…
«…1. В январе 1979 г. Кудратов в помещении склада № 5 за отсутствие на рабочем месте и опоздание на работу избил заведующего складом А. Арифова. Его же избил в магазине № 12 за неявку на рыночную торговлю, в январе 1982 г. за опоздание на работу, в сентябре того же года за то, что в магазине находились работники других торговых организаций, в октябре того же года ударил на рынке, когда стоял и с кем-то разговаривал. Наносил побои в мае 1982 г .
2. В мае и августе 1982 г. за грязь подверг избиению в помещении магазина и у себя в служебном кабинете заведующего магазином № 17 Хасана Джамалова.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60