А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— Мой дядя этим заниматься не будет, — покачал головой Посланник. — На фиг ему неприятности из-за несанкционированного убийства.
— С твоими «надежными» ребятами все ясно, Зямба. Как только они доберутся до Новой Басманной, то можешь считать их жмуриками. А вот тебя я не пойму, Посланник! — обратился Келарь к Ивану. — Мы твоему дяде уйму денег переплатили, и у нас все это зафиксировано на аудио и видео. Он быстро может сменить генеральский мундир на костюмчик в полоску. А мы вместо этого даем ему ещё сто штук. Так что двигай к дяденьке и доложи дислокацию.
…Крюков, красивый сорокалетний генерал, с внутренней улыбкой выслушал своего племянника. Андрей Юрьевич понимал, что Келарь никогда не решится признаться во взяткодательстве. Да и самого Келаря завалить генералу легче, чем некоего неуловимого Антона.
Но, по природе охотнику, Крюкову уже самому не терпелось разобраться с тем лихим парнем, за которым гонялись сколковцы.
Он не отказался от ста штук баксов, которые выделил Келарь за убийство этого самого Антона, и сказал племяннику:
— Ладно. Гуляй.
Только мочить генерал того парня не будет — возьмет и выяснит, кто он такой.
Крюков вызвал командира своей лучшей группы захвата.
— Дуйте на Новую Басманную. Лайма, проститутка известная, знаешь, где живет?
Сержант кивнул и почему-то покраснел.
— Так вот, у неё сейчас один мальчик ошивается. Вооружен и, предупреждаю, очень опасен. Брать непременно живым.
— Есть! — откозырял сержант, прихватил с собой ещё трех омоновцев, и они поехали брать «мальчика».
…Антон и Лайма, или Света, проводили время в своем обычном стиле — по-прежнему избегали любовных контактов, вспоминали далекое школьное былое, обсуждали спектакли и кинофильмы, которые они видели. Вряд ли подобное времяпрепровождение столь красивой пары можно было назвать нормальным, но таким уж странным образом сложились их отношения.
Вот и сейчас они просто болтали, покуривая и попивая кофе.
— А зачем ты ведешь такую, скажем, тяжелую жизнь? — спросил её Антон. — Неужели самой нравится?
Света недолго помолчала.
— А ты замечал, сколько баб роется в помойных контейнерах? Мне не хотелось бы иметь такое будущее.
Раздался телефонный звонок. Обычный клиент, подумали оба.
Трубку подняла Лайма и вдруг растерянно поглядела на Антона.
— Просят тебя. Срочно.
Кашинмгновенно выхватил у Лаймы трубку, почти тут же бросил её на рычаги и стал стремительно одеваться.
— Ключи! — крикнул он, протягивая руку.
— Какие? — растерялась Лайма.
— От гаража!
Там стояли «ягуар» Лаймы и «хонда» Антона.
— Держи.
Не прощаясь, он выскочил из квартиры.
У подъезда уже стоял газик, откуда вылезали четыре омоновца.
— Стоять! — в один голос закричали они.
Четыре выстрела раздались почти одновременно — в руках у Антона было два пистолета. Кащин знал, что менты просто в нокдауне и быстро очухаются, поскольку стрелял он по бронежилетам. Поэтому необходимо было действовать быстро.
Антон мгновенно открыл гараж, бросил ключи выскочившей из подъезда перепуганной Лайме и вдавил ногу в педаль акселератора.
…В кабинете Крюкова раздался телефонный звонок. Он ждал его и потому с нетерпением схватил трубку. Но услышал совсем не то, что ожидал:
— Товарищ генерал Крюков? Звонит начальник отделения милиции с Новой Басманной улицы полковник Федосов. У нас тут произошла перестрелка. Четверо омоновцев доставлены в больницу. Это ваши ребята. Нет никаких серьезных ран. Все пули пришлись в бронежилеты. Стрелявшего задержать не удалось.
— Я вас прошу, товарищ полковник, не фиксировать это происшествие. Операция носила секретный характер.
— Есть, товарищ генерал.
— А омоновцы сами в состоянии передвигаться?
— Да, наверно. Они, в общем-то, синяками отделались. Хотите, мы доставим их вам на Газетный?
— Очень был бы вам обязан, товарищ полковник.
Через час все четыре омоновца оказались в кабинете Крюкова. Выглядели они вполне здоровыми, но настроение у них было явно подавленное.
— Как же это произошло?
— Выскочил тот парень из подъезда с двумя пистолетами — видимо, предупредил кто-то — и четырьмя выстрелами положил нас на землю.
— Покажите, куда он стрелял.
Все отметины оказались в районе правого плеча.
«Похоже, парень специально стрелял по бронежилетам, — с невольной симпатией подумал о неизвестном Антоне генерал, — ишь, какие симметричные отметины оставил. Знай, мол, наших».
— Все по домам. Отдыхайте пока, — распорядился Крюков и вызвал через секретаря машину.
Он ехал к Лайме. Антона этого там, понятно, уже нет, но следовало допросить шлюху, что укрывала его.
Дверь ему открыла очень милая и какая-то теплая девушка.
— Вы Лайма?
Та кивнула головой.
Неужели это знаменитая на всю Москву проститутка? Да с такой женщиной жить — не жалко и с погонами проститься!
Видимо, красивый молодой генерал и на хозяйку произвел соответствующее впечатление. Она даже несколько засуетилась, что было ей совсем несвойственно.
Лайма оказалась одета совсем по-домашнему: в бело-розовом халате да в тапочках на босу ногу. Генерал же, заявившийся при полном параде, казался здесь в своем мундире чужеродным.
Ему хотелось начать допрос в обычном суровом тоне, но у него ничего не вышло.
— У вас проживал парень по имени Антон. — Он хотел задать вопрос, но почему-то получилась совершенно утвердительная интонация.
Она кивнула.
— Многие клиенты останавливаются у меня и живут по нескольку дней.
Отчего-то слово «клиенты» резануло ухо генерала.
— Этот Антон — опасный преступник. Покидая вашу квартиру, он ранил четырех милиционеров.
Лайма пожала плечами: мол, я-то здесь при чем.
— Он ушел непосредственно перед тем, как его должны были арестовать. Значит, его кто-то предупредил.
Лайма по-прежнему хранила молчание, и генерал был не в состоянии отвести глаз ни от её точеной фигуры, которую не мог скрыть и домашний халат, ни от её прекрасного лица.
— Так кто? Кто его предупредил? Ему кто-то позвонил?
Лайме предстояло принять трудное решение: ей нравился Антон, её давняя любовь, но и молодой генерал произвел впечатление.
И все-таки она сделала попытку защитить школьного друга:
— Антон просто вышел на улицу за сигаретами.
— С двумя пистолетами в руках?
Девушка тяжко вздохнула. Так или иначе её неизбежно раскрутят.
— Ну хорошо. Ему позвонили.
— Кто брал трубку? — быстро спросил генерал.
— Я.
— Какой был голос — мужской или женский?
— Мужской.
— Что он сказал?
— Срочно позовите Антона.
— Антон подошел?
— Да.
— Что он сказал?
— Ничего. Послушал секунд пять и тут же положил трубку.
— Потом стал одеваться?
— Да.
— Ну что ж, на сегодня достаточно. Хотя, возможно, мы ещё встретимся.
— Буду ждать с нетерпением, — сказала Лайма и бросила на генерала такой взгляд, который только она и умела бросать.
Мясник

18 августа, пятница: вечер
19 августа, суббота: утро, день
По вечерам Мясник часто ходил играть в карты к Лимону, а уж в конце дня в пятницу — обязательно. Вот и сегодня он нажал на звонок знакомой квартиры.
Как всегда, открыл сам Лимон. Выглядел он необычно для себя хмуро. Но Мясник сам не любил, чтобы влезали в его дела, и потому не влезал в чужие. Он не стал расспрашивать Лимона о его проблемах.
Но, войдя в квартиру, Мясник увидел совсем уж непривычную картину: перед всеми картежниками стояли рюмки, а в центре стола — водочные бутылки. Лимон категорически запрещал распитие в его квартире спиртного: игра есть игра, а пьянка — пьянка.
Хозяин достал рюмку и для Мясника.
— Зяблика поминаем, — пояснил он. — Мочканули его на днях.
— За что? — изумился Мясник.
— А кто знает? — пожал плечами хозяин. — Менты каким-то образом вышли на нас, но ни мы им ничего сказать не могли, ни они нам.
— Но где хотя бы его гробанули? — спросил ошеломленный Мясник.
— На какой-то даче. Вот опер телефончик оставил. Если интерес имеешь, можешь ему позвонить. Сказал, работает и по субботам.
Игорь Владимирович Кондаков, которого в картежном притоне знали под кличкой Мясник, считал себя личностью в высшей степени справедливой и абсолютно самостоятельной. Человек, сделавший сам себя, как говорят о таких американцы.
Свое дело он начал буквально с нуля, работая рубщиком в мясном отделе захудалого продовольственного магазина. Потом ему удалось наняться в мясную лавку, опять-таки рубщиком, на мелкооптовом рынке. Но там Игорь получал уже несколько больше, а главное — присматривался к рыночной стихии и втягивался в нее.
Наконец он приобрел собственную мясную лавку, и дела сразу пошли в гору. Игорь знал цену инспекторам из санэпидстанции, торгового надзора и прочих госорганизаций, паразитирующих на его бизнесе.
Сейчас у него уже три мясные лавки, правда, далековато от дома — в Кунцеве, поэтому пришлось купить десятую модель «Жигулей».
Несмотря на внешнюю суровость, Кондаков испытывал самую натуральную жалость к обиженным жизнью. И его угрозы — «закопаю!» — Зяблику, к которому Игорь на самом деле относился с искренней симпатией, носили исключительно демонстративный характер. Долги, дескать, надо отдавать в срок.
Не поиграв и часу, он покинул притон и в расстроенных чувствах отправился домой. Уже с утра Игорь звонил в милицию по телефону, указанному на бумажке, что дал ему Лимон.
— Оперуполномоченный Куракин слушает! — раздалось в трубке.
И тут Кондаков вдруг понял, что не знает, как на самом деле зовут того человека, по поводу которого он звонит.
— Я — Игорь Кондаков, — произнес он после некоторого молчания. — У меня был знакомый, которого все звали Зябликом. И мне сказали, что он убит.
— Верно! — оживился опер. — У вас есть какая-нибудь информация по этому поводу?
— Боюсь, что нет. Но я хотел бы знать, как… это произошло.
— А вы подъезжайте сейчас к нам в отделение, и поговорим.
Через несколько минут Кондаков уже заводил свою «десятку», а через двадцать минут был в кабинете опера Куракина, совсем молодого пацана, на взгляд Мясника.
«И вот таким молокососам доверяют дела об убийствах», — подумал он с обычным презрением к государственным органам.
— Вы давно видели Ивана Кротова? — спросил Куракин, и до Мясника не сразу дошло, что Кротов и есть Зяблик.
Вроде бы карточная игра нынче государством не преследовалась, и Кондаков честно ответил, что где-то с неделю назад перебрасывались в картишки.
— Вы знаете этих людей? — задал ещё один вопрос опер и положил на стол перед Мясником две фотографии.
Одну рожу Кондаков узнал сразу. Этот лупоглазый последнюю неделю практически каждый день приходил в ту мясную лавку, где Игорь чаще всего и обретался. Он понял, что мордовороты на снимках имеют непосредственное отношение к убийству Зяблика, раз ему показывают их фотки. Но если Игорь укажет на лупоглазого, будет ли какой-то толк? Неужели этот сопляк, который сидит напротив него, может действительно поймать самого настоящего убийцу? А если и поймает — адвокаты все равно бандита как-нибудь да отмажут.
— Нет, впервые вижу, — твердо заявил Игорь. — Но если они мне встретятся, я вам непременно позвоню.
— Ну что ж, спасибо, что пришли к нам. Надеемся на ваше содействие. — Куракин встал и пожал ему руку.
Мясник помялся.
— А это они, значит… Зяблика?..
— Окончательный ответ на этот вопрос даст суд, но, по нашим данным, именно они застрелили Ивана Кротова.
Кондаков целый день провел в лавке, которую обычно посещал лупоглазый. Он ещё толком не знал, что будет делать, если его увидит, но уже положил в наплечную сумку топорик для разделки мясных туш.
И лупоглазый появился!
Он, как обычно, не торопясь, взял кило говяжьей вырезки и двинулся к выходу.
Мясник последовал за ним, держась на расстоянии метров в двадцать.
Шли они недолго. Уже через пять минут лупоглазый зашел в подъезд девятиэтажного дома и, минуя лифт, стал подниматься по лестнице.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29