А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


В тот момент осмысления, думаю, я фактически знал обо всем, что должно было произойти, до мельчайших подробностей, и дал на это молчаливое согласие. Интуиция подсказала мне, что момент, когда я мог прогнать этих джентльменов, будучи абсолютно уверен в своей правоте, уже упущен, и с чувством готовности к непредсказуемым приключениям я повернулся к мистеру Каффу.
Тот взял тонкий ломтик бекона, положил его на тост и продемонстрировал результат.
— Вот наши методы в действии, — сказал он. — Мы предпочитаем не морить себя голодом, пока вы тут будете обжираться, честно говоря, по той единственной причине, что все это дает представление о том, что вы ели каждое утро, когда были ребенком.
Оставив меня переваривать это бессмысленное высказывание, он впился зубами в импровизированный сандвич, и на пол дождем посыпались золотисто-коричневые крошки.
— Вот вы сейчас важный, в меру упитанный человек, — сказал мистер Клабб. — Что вы едите по утрам?
— Тосты и кофе, — ответил я. — Вот и все.
— А в детстве?
— Яйца, — сказал я, — жареные или омлет в основном. И бекон. Еще жареную картошку.
Каждая жирная, наполненная холестерином унция которой, едва сдержался я, чтоб не добавить, доставлялась к нам прямо с ферм, где фермеры выращивали ее собственными руками. Я смотрел на твердый бекон, блестящую картошку, мешанину в чашке с яйцами. Мой желудок перевернулся внутри.
— Мы предпочитаем, — сказал мистер Клабб, — чтобы вы следовали своим истинным предпочтениям, вместо того чтобы засорять свои мозги и желудок пожиранием этого дерьма в поисках внутреннего спокойствия, которое никогда не стояло на первом месте, если вы способны честно признаться себе в этом.
Он наклонился над столом и взял тарелку в руки. Его партнер подхватил второй кусочек бекона и завернул во вторую гренку. Мистер Клабб приступил к яйцам, а мистер Кафф зачерпнул горсть домашней жареной картошки. Мистер Клабб отставил в сторону пустую миску из-под яиц, допил свой кофе, наполнил еще одну чашку и протянул ее мистеру Каффу, который только что прекратил слизывать остатки жареной картошки со своей руки.
Я взял с подноса третью гренку. Запустив еще пригоршню картошки в рот, мистер Клабб подмигнул мне. Я впился зубами в гренку и посмотрел на два маленьких блюдца с вареньем. Сливовое, подумал я, и из шиповника. Мистер Клабб отрицательно покачал пальцем. И мне осталось довольствоваться только последним тостом. Через какое-то время я позволил себе отпить воды из стакана. В целом я чувствовал себя вполне удовлетворенным и, если не считать конфискацию моей традиционной чашки кофе, довольным собственным решением.
С некоторым раздражением посмотрел я на мистера Каффа. Он осушил свою чашку, затем наполнил ее последней порцией кофе из кофейника и предложил мне.
— Спасибо, — сказал я.
Мистер Кафф взял блюдечко со сливовым вареньем и высосал все его содержимое — громко. Мистер Клабб проделал то же самое с вареньем из плодов шиповника. Они высунули языки и облизали блюдца дочиста, съев все, что осталось по краям. Мистер Кафф отрыгнул. Перекрыв этот звук, мистер Клабб тоже отрыгнул.
— Вот это действительно можно назвать завтраком, мистер Клабб, — сказал мистер Кафф. — Вы со мной согласны?
— В высшей степени, — сказал мистер Клабб. — Это действительно можно назвать завтраком, именно это я называл настоящим завтраком раньше, и именно это я продолжу называть столь прелестным именем каждое утро в будущем. — Он повернулся ко мне и выждал какое-то время, потом цыкнул сначала одним зубом, потом другим. — Наша утренняя трапеза, сэр, состоит из таких вот простых вещей, с них мы начинаем свой день, кроме тех случаев, когда с раннего утра добросовестно сидим в приемной, а наши животы бурчат, потому что наш будущий клиент изволил явиться на работу позднее обычного. — Он вздохнул. — Что произошло по той же самой причине, которая заставила его обратиться к нам и по которой мы безотлагательно явились, чтобы предложить свою помощь. Прошу меня извинить, сэр, но по той же причине вы заказали завтрак, который скорее всего так и не смогли бы съесть, и все, о чем я прошу, прежде чем мы перейдем к делу, подумайте о том, что теперь у таких простых людей, как мы, есть возможность хорошенько вникнуть в суть дела.
— Я вижу, вы очень добросовестные люди, — начал я.
— И преданные, как псы, — ввернул мистер Клабб.
— И вы понимаете мое положение, — продолжал я.
— До мельчайших деталей, — снова перебил он меня. — Мы отправляемся в долгое путешествие.
— Итак, я продолжу, — настоял я, — что вы должны также понимать, что в дальнейшем не должны проявлять никакой инициативы без моего на то согласия.
Последние слова, казалось, вызвали дрожащее эхо. От чего — я не смог бы объяснить, но тем не менее эхо, и мой ультиматум не произвел желаемого эффекта. Мистер Клабб улыбнулся и сказал:
— Мы склонны прислушиваться ко всем вашим самым сокровенным пожеланиям, как я уже сказал, с верностью псов, потому что одна из наших священных обязанностей — исполнить их все, свидетельством чему, прошу прощения, сэр, является наш поступок с завтраком, ведь наши действия избавили вас от переедания и неизбежной впоследствии тошноты. Прежде чем вы возразите мне, сэр, пожалуйста, позвольте задать вам один вопрос. Как, по-вашему, вы бы чувствовали себя сейчас, если бы съели все эти жирные продукты сами?
Ответ был очевиден и требовал, чтобы его огласили.
— Отравленным, — сказал я. И после секундной паузы добавил: — Я бы чувствовал себя омерзительно.
— Именно, потому что вы лучше, чем о себе думаете. Представьте себе эту ситуацию. Позвольте себе вообразить, что бы произошло, если бы мистер Кафф и я сам не действовали в ваших интересах. Так как ваше сердце билось, а вены вздулись от волнения, вы приняли бы посетителей, и пока вы набивали бы желудок, мы вдвоем стояли бы перед вами совершенно голодные. Вы бы вспомнили потом слова той доброй женщины о том, что мы терпеливо ожидали вашего прибытия с восьми часов утра, и из-за этого, сэр, вы бы ощутили презрение к самому себе, которое отравило бы наши отношения. И с того самого момента, сэр, вы бы нашли совершенно невозможным воспользоваться всеми преимуществами наших услуг.
Я уставился на часто мигающего фермера.
— Вы хотите сказать, что, если бы я съел свой завтрак в вашем присутствии, вы бы отказались работать на меня?
— Но вы съели свой завтрак. Остальное досталось нам.
Это утверждение настолько точно соответствовало фактам, что я захохотал.
— Значит, я должен благодарить вас за спасение меня от себя самого. Теперь, когда вы наняты, пожалуйста, проинформируйте меня относительно оплаты за ваши услуги.
— У нас нет определенных тарифов, — сказал мистер Клабб.
— Мы предпочитаем оставлять такие вопросы на усмотрение клиента, — сказал мистер Кафф.
Очень хитро даже по фермерским стандартам, но я знал ответный ход.
— Какова самая большая сумма, которой бы вас вознаградили за одно задание?
— Шестьсот тысяч долларов, — произнес мистер Клабб.
— А самая маленькая?
— Ничего, ноль, ни копейки, — сказал тот же джентльмен.
— И как вы себя чувствуете при таком несоответствии?
— Прекрасно, — сказал мистер Клабб. — Нам всегда выплачивают верное количество денег. Когда придет время, вы будете знать сумму до пенни.
Про себя я подумал: конечно, буду и им я платить не стану.
— Мы должны обдумать, каким способом я мог бы передавать вам указания по мере продвижения дела. В будущем наши совещания должны происходить в анонимных общественных местах, например, на углу улицы, в общественных парках, закусочных и так далее. Меня не должны видеть в вашем офисе.
— Не должны, конечно, не должны, — сказал мистер Клабб. — Мы бы предпочли расположиться здесь в уединенности и приватности вашего собственного прекрасного офиса.
— Здесь?
Ему еще раз удалось совершенно ошеломить меня.
— Как показывает опыт, наше присутствие в рабочем пространстве клиента оказывается настолько выгодным, что отпадают все первоначальные возражения, — сообщил мистер Кафф. — А в данном случае, сэр, мы бы заняли один-единственный уголок позади меня, там, где столик стоит у окна. Мы бы приходили и уходили посредством вашего персонального лифта, справляли естественную нужду в вашей собственной ванной комнате, а свой простой рацион могли бы получать с вашей кухни. Вы не почувствуете никакого вмешательства в дела с нашей стороны и никакой неловкости. Итак, мы предпочитаем делать свою работу здесь, где можем выполнить ее наилучшим образом.
— Вы предпочитаете, — сказал я, придавая вес каждому слову, — въехать сюда и жить здесь вместе со мной.
— Предпочитаем это отказу от нашей помощи, поскольку в таком случае вам придется, сэр, искать поддержки у других менее надежных людей.
Несколько факторов, прежде всего сочетание задержки, трудностей и риска в связи с необходимостью поиска замены для пары, стоящей передо мной, привели меня к необходимости принять их абсурдное предложение. Чарли-Чарли, человек с широким кругом знакомств среди «теневой» части общества, прислал мне самых лучших. Все остальные будут хуже. Мистер Клабб и мистер Кафф могли входить и выходить из моего офиса незамеченными, это была правда. Таким образом, они могли обеспечить большую степень защищенности, чем в закусочных и общественных парках. Оставалось только одно непреодолимое препятствие.
— Все, что вы говорите, вполне разумно, но партнеры по бизнесу и клиенты ежедневно приходят ко мне в офис. Как мне объяснить присутствие двух посторонних?
— Сделать это очень легко, не так ли, мистер Клабб?
— Несомненно, — ответил его партнер. — Наш опыт дал нам два дополнительных надежных способа. Первый из них — установить ширму, чтобы скрыть нас от глаз людей, приходящих в офис.
— Вы собираетесь прятаться за ширмой? — спросил я.
— В те периоды, когда будет требоваться наше присутствие на месте.
— Вы и мистер Клабб способны сохранять абсолютную тишину? Вы никогда не шаркаете ногами? Никогда не кашляете?
— Вы могли бы объяснить наше присутствие в этих священных пределах единственным способом: натянув поверх меня и мистера Клабба одеяло уважаемой, анонимной безличности.
— Вы хотите, чтобы я представил вас как своих адвокатов?
— Я предлагаю вашему вниманию другое слово, — сказал мистер Кафф. — Неизменно держите его в мозгу. Отметьте неприкосновенность, которая отличает людей, обозначаемых этим словом, измерьте эффект, которое оно произведет на слышащих его. Слово, о котором я говорю, сэр, — «консультант».
Я открыл рот, чтобы возразить, но оказалось, что не могу вымолвить ни слова.
Люди любой профессии то и дело прибегают к помощи беспристрастных экспертов-консультантов. В каждом учреждении любого вида известны посещения людей, соответствующих высочайшим требованиям и имеющим доступ во все отделы, — консультантов. Консультанты должны быть невидимыми. Я снова открыл рот, но на этот раз, чтобы сказать:
— Джентльмены, вы в деле.
Я снял трубку с телефона и приказал миссис Рэмпейдж немедленно заказать доставку декоративной ширмы из «Блумингдейлс» и убрать поднос с завтраком.
С глазами, светящимися одобрением, мистер Клабб и мистер Кафф сделали шаг вперед, чтобы пожать мне руку.
— Итак, за дело, — сказал мистер Клабб.
— Которое, к слову сказать, — произнес мистер Кафф, — имеет пред собой священную цель.
Вошла миссис Рэмпейдж, обогнула мой стол и настороженно посмотрела на посетителей. Мистер Клабб и мистер Кафф вперили глаза в небо.
— Насчет ширмы, — сказала она. — В «Блумингдейлс» интересуются, какую ширму вам прислать лучше: шесть футов в высоту с черно-красным узором в китайском стиле или высотой в десять футов, Art Deco, в золотистых, коричнево-желтых и темно-серых тонах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63