А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


- Займитесь ею сами, - засмеялся Клеменс.
И он ушел прочь. В течение нескольких последних часов он не раз был
готов уступить соблазну и взять ее в свою хижину, особенно после первого
согревающего глотка виски. Но сейчас он был равнодушен к ней. Более того,
он знал, что им вновь овладеет чувство вины, как только он возьмет к себе
в постель Анджелу Сангеотти. За эти двадцать лет после Воскрешения он жил
с десятком женщин и все время испытывал угрызения совести. А теперь, как
ни странно, он чувствовал вину не только перед Ливи, но и перед Темах -
его подругой из Индонезии, с которой не разлучался последние пять лет.
- Любопытно! - много раз говорил он сам себе. - Ведь нет никаких
разумных причин, почему я должен чувствовать себя виноватым перед Ливи. Мы
были в разлуке так долго, что, наверное, стали совершенно чужими друг
другу. Слишком многое произошло с каждым из нас за эти годы, прошедшие со
Дня Воскрешения.
Однако от этих доводов легче не становилось. Он продолжал страдать. А
почему должно быть иначе? Здравый рассудок не имеет ничего общего с
подлинной логикой. Человек - иррациональное животное, чьи поступки
находятся в строгом соответствии с его врожденным темпераментом и
стимулами, к которым он особенно чувствителен.
Почему же я извожу себя тем, что не может быть вменено мне в вину,
так как я не мог по своей природе поступить иначе?
Потому что в моей натуре мучиться из-за того, в чем я лично не
виноват. Я вдвойне обречен. Первый атом только что возникшей Земли дал
начало цепи событий, которые неизбежно, чисто механически, вели к моему
появлению здесь, к тому, что я сейчас в темноте на странной планете среди
престарелых юношей всех времен и народов бреду к бамбуковой хижине, где
меня ждут по логике событий вовсе необязательные, но тем не менее
неизбежные: одиночество, чувство вины и самоосуждение.
Я мог бы утопиться, но здесь самоубийство лишено смысла. Все равно
проснешься пусть в другом месте, но тем же самым человеком, который день
назад прыгнул в Реку. Такой поступок ничего не решит, но, вероятно,
сделает тебя еще более несчастным.
- Безжалостные изверги с каменными сердцами! - крикнул он и потряс
кулаком. Затем печально засмеялся и добавил: - Но они ведь тоже не могут
ничего поделать со своими суровыми сердцами и жестокостью, как и я со
своими неприятностями. Мы ведь все здесь в одной упряжке!
Однако от этой мысли жажда мщения вовсе не ослабела. Сейчас он
откусил бы эту руку, даровавшую ему вечную жизнь.
Его бамбуковая хижина была расположена среди холмов под огромным
железным деревом. Хотя по земным меркам это была всего лишь лачуга, здесь
она казалась роскошной, ибо здесь считались роскошью даже каменные орудия,
необходимые для возведения домов. Тем, кто возродился здесь после падения
метеорита, пришлось сооружать временные шалаши, связывая верхушки стеблей
бамбука веревками из травы и покрывая их огромными, похожими на слоновьи
уши, листьями железных деревьев. Из пятисот разновидностей бамбука,
произраставших в долине, некоторые можно было даже, предварительно
расщепив, превратить в ножи, которые, однако, очень быстро покрывались
зазубринами.
Сэм вошел в хижину, лег на койку и укрылся несколькими полотнищами.
Слабый шум отдаленного веселья тревожил его и, поворочавшись немного, он
поддался искушению пожевать кусочек наркотической резинки. Ее эффект
невозможно было предсказать - экстаз, яркие многоцветные, быстро
сменяющиеся видения, ощущение того, что все хорошо в этом мире, желание
любить и бездонное уныние, во время которого из тьмы выскакивают жуткие
чудовища, призраки вины с далекой Земли, адский огонь, пожирающий
грешников, и безликие дьяволы, со смехом слушающие их крики.
Он пожевал немного, проглотил слюну и тотчас же понял, что совершил
ошибку. Но теперь уже было слишком поздно. Он продолжал жевать, пока не
увидел перед собой, что он - мальчишка и утонул или, по крайней мере,
близок к этому, и утонул бы, если бы его не вытащили из воды.
Это был первый раз, когда я умер, подумал он, но потом понял, что
первый раз он был близок к смерти при рождении. Странно, мать мне никогда
не говорила об этом.
Он видел мать, лежавшую на кровати с распущенными волосами. Она была
бледной, веки полуприкрыты, челюсть опустилась. Врач возился с малышом -
им самим, Сэмом - не выпуская изо рта сигару. Уголком рта он говорил отцу
Сэма:
- Вряд ли стоит его спасать.
Отец пожал плечами:
- У вас есть выбор - спасти ребенка или спасти Джейн?
У врача была копна огненно-рыжих волос, густые свисающие усы и
светло-голубые глаза. На его лице было какое-то странное, жестокое
выражение.
Врач сказал:
- Вы слишком сильно беспокоитесь. Я спасу этот комочек плоти, хотя на
самом деле он не стоит того. Женщину я тоже спасу.
Врач завернул его и положил на кровать, а затем сел и начал что-то
записывать в маленькую черную книжку. Отец Сэма спросил:
- Как вы можете что-то писать в такой момент?
- Я должен вести записи, и если бы я не говорил так много, то записал
бы гораздо больше. Этот журнал я завел на все души, которые родились на
свет с моей помощью. Я собираюсь когда-нибудь написать большой отчет обо
всех этих детях и выяснить, добился ли кто-нибудь из них чего-то в жизни.
Если я помог выжить хотя бы одному гению, всего лишь одному, я буду
считать, что не зря прожил свою жизнь. В противном случае я потратил ее,
помогая родиться тысячам идиотов, лицемеров, стяжателей и тому подобным.
Маленький Сэм завопил, и врач пробурчал:
- Он кричит так, будто перед смертью из него дух выходит вон, не
правда ли? Будто он взвалил на свои узкие плечи ответственность за все
грехи мира.
- Вы странный человек, - произнес его отец. - И мне кажется, довольно
злой. А кроме всего прочего, не богобоязненный.
- Да! Я поклоняюсь Князю Тьмы! - гордо сказал врач.
В комнате стоял запах крови, перегара изо рта доктора, табака и пота.
- Как вы собираетесь назвать его? Сэмюелем? Это и мое имя тоже! Оно
означает "имя Бога". Вот потеха! Два Сэмюеля, а?! Хилый дьяволенок, я
сомневаюсь, что он выживет, но если выживет, то будет потом очень жалеть
об этом.
- Убирайтесь из моего дома, вы, дьявольское отродье! - взревел его
отец. - Ну что вы за человек! Убирайтесь! Я позову другого врача. Я даже
не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что вы прикасались к моей жене и были в
этом доме. Избавьте этот дом от вашей скверны.
Врач, пошатываясь, побросал свои грязные инструменты в саквояж и
защелкнул его.
- Очень хорошо, - зловеще проговорил он. - Но вы задержали меня в
этой идиотской деревне. У меня есть более срочные и важные дела, мой
деревенский друг. Только из-за своего доброго сердца я сжалился над вами,
так как лекаря, обслуживающего эту дыру, не было в городе. Я отказался от
мирного ужина в таверне ради того, чтобы прийти сюда и спасти дитя,
которому гораздо лучше было бы умереть... да, да, уж поверьте мне, гораздо
лучше. Кстати, почему бы вам не расплатиться со мной?
- Мне следовало бы вышвырнуть вас из дома и расплатиться с вами
проклятиями! - крикнул отец Сэма. - Но долги нужно платить независимо от
обстоятельств. Вот ваши тридцать сребреников.
- Это для меня всего лишь бумажки, - сказал врач. - Вы можете
вызывать вашего фармацевта, но вы должны помнить о том, что именно доктор
Экс вытащил вашу жену и ребенка из пасти смерти. Экс, никому не известный
врач, вечный странник, таинственный незнакомец, дьявол, посвятивший свою
жизнь тому, чтобы давать жизнь другим дьяволятам, который обожает виски,
поскольку терпеть не может ром.
- Вон! Вон! - завопил отец Сэма. - Вон отсюда, пока я не убил вас.
- В этом мире трудно рассчитывать на благодарность, - тихо произнес
врач и покачал головой. - Из ничего возник, жил среди ослов и распадусь во
прах. Из нуля вышел, в нуль превращусь!
Покрываясь потом, с широко открытыми, неподвижными глазами, Сэм
смотрел этот спектакль. Сцена и актеры находились в круге бледно-желтого
света, сквозь который вспыхивали и гасли красные прожилки.
Доктор еще раз повернулся к Сэму лицом, прежде чем выйти за дверь
дома в деревушке Флорида, штат Миссури, 30 ноября 1835 года. Он вынул изо
рта сигару и насмешливо улыбнулся, обнажив длинные желтые зубы, среди
которых выдавались два необыкновенно белых и длинных клыка.
Все это померкло, как будто закончилась демонстрация фильма. Через
дверь, которая была в воображении Сэма и одновременно являлась дверью его
хижины, вошла другая фигура. Она обозначилась в свете звезд, а затем
скрылась в тени. Сэм закрыл глаза и напрягся, готовясь еще к одному
ужасному испытанию. Он застонал и пожалел, что прибег к жвачке. И все же
он понимал, что вместе с ужасом она принесла и некоторую долю восторга. Он
ненавидел и наслаждался этим. Драма рождения была плодом его фантазии,
призванная объяснить, почему он был именно таким человеком. Но что это за
неясная фигура, двигавшаяся бесшумно и решительно, как сама смерть? Из
какой глубокой пещеры его разума поднялось это создание?
Раздался низкий сочный голос.
- Сэм Клеменс! Лежите спокойно! Я не сделаю вам ничего плохого. Я
пришел сюда, чтобы помочь вам.
- И что же вы хотите получить взамен своей помощи? - спросил Сэм.
Человек хихикнул и произнес:
- Вы именно тот человек, который мне нужен. Мой выбор оказался
правильным.
- Вы имеете в виду, что я выбрал вас, потому что вы выбрали меня? -
усмехнулся Сэм.
Наступила небольшая пауза, а затем неизвестный ответил:
- Ну, не совсем так. Вы, наверное, полагаете, что я еще один фантом,
вызванный жевательной резинкой? Нет, это не так. Прикоснитесь ко мне!
- Зачем? Как вызванный наркотиком призрак, вы, разумеется,
позаботились о том, чтобы вас можно было не только видеть и слышать, но и
осязать. Выкладывайте, с чем пришли!
- Если говорить все, то это будет слишком долго. Я не рискну провести
с вами слишком много времени. Это могут заметить наши, которые находятся в
этой местности. Для меня это очень нежелательно, поскольку они
подозрительны. Они знают, что среди них есть изменник, но не знают, кто
именно!
- Они? Изменник? - удивился Сэм.
- Они, то есть мы, этики, проводим обследование этой местности, -
произнесло существо. - Создалось совершенно уникальное положение - впервые
собран вместе абсолютно разнородный состав людей. Благодаря этому
представилась редчайшая возможность для изучения. И мы регистрируем
абсолютно все. Я здесь в качестве главного администратора, поскольку я
один из Двенадцати.
- Мне придется гадать, кто вы, когда я проснусь, - усмехнулся Сэм.
- Вы сейчас бодрствуете, и я существую на самом деле. Я - объективная
реальность. И я повторяю, у меня очень мало времени.
Сэм попытался было приподняться, но рука, в которой чувствовалась
громадная как физическая, так и психическая сила, толкнула его назад.
Ощутив эту силу, Сэм содрогнулся.
- Вы один из Них, - прошептал он. - Один из Них!
Он отказался от мысли схватить этого человека и позвать на помощь.
- Из Них, но не с Ними, - согласился незнакомец. - Я на вашей
стороне, люди, и я намерен сделать все, чтобы мои соплеменники не
завершили это свое гнусное начинание. У меня есть план, но он потребует
много времени, громадного терпения, медленного и осторожного выполнения
всего намеченного.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45