А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Коллекция часов была одним из приятных увлечений мистера Тэппервиля.
Каждое утро в половине девятого он садился за утренний завтрак. Позавтракав, просматривал три финансовые газеты, лежавшие у него под рукой, и прочитывал финансовую статью в «Таймс». В двадцать пять минут десятого, с точностью почти до минуты, он выходил в переднюю, где слуга подавал ему меховую шубу. Обычно было половина десятого, когда он спускался по лестнице к своему автомобилю.
В это утро, однако, банкир нарушил свои привычки, позвонив дворецкому еще до того, как кончил завтрак.
— У меня сегодня гости, Уикс.
— Слушаюсь, сэр! — сказал Уикс, раздумывая, каких именно гостей имеет в виду мистер Тэппервиль.
— Всего будет четыре человека, включая меня. Сговоритесь с одной из горничных — с надежной горничной — чтобы она занималась дамами. Моя спальня может быть использована для их нужд, — задумчиво сказал мистер Тэппервиль. — Позаботься, чтобы на туалетном столе находились вещи, которые могут понадобиться дамам, — пудра и тому подобное. Посоветуйтесь с экономкой насчет цвета и качества и купите все нужное.
— Слушаю, сэр, — сказал обескураженный Уикс.
— Обед лучше сделать немного более изысканный, чем обычно, — продолжал банкир. — «Суп-Жюлтенн», я думаю, «Камбала Морнэ», цыпленок «А ля Рен», шары из мороженого и гренки с сардинкой, — я думаю, это будет великолепно! Хорошее шампанское и легкое немецкое вино для дам — это тоже будет превосходно!
— В котором часу, сэр?
— В половине девятого. Поставьте в гостиной стол для бриджа…
Он отдал несколько более мелких распоряжений и поехал в банк с опозданием на пять минут.
Заторможенный по натуре, он провел весьма деловое утро, ибо, подобно майору Эмери, он обычно сам вскрывал и отвечал на адресованные ему письма, редко прибегая к услугам малокровной девицы, исполнявшей обязанности его секретарши.
Дела банка Стеббинга, как уже говорилось, были особого характера. Многие имена клиентов Стеббинга были неизвестны даже самым близким родственникам их обладателей. Крупные и мелкие торговцы, люди разных профессий и даже видные владельцы других банков находили чрезвычайно удобным иметь счет, который нельзя было отождествить с тем именем, под которым они были более известны.
Любопытные чиновники податного управления могли с недоумением изучать банковские книги Стеббинга. Назойливые ревизоры, интересующиеся, кто причастен к известным театральным представлениям, могли раскрыть имя господина, выписывающего чеки и оплачивающего все расходы, и все же не угадать, что за простой подписью «Т.Смит», стоявшей в юго-восточном углу чека, скрывался тот, которого никогда бы не заподозрили в таком легкомыслии.
Мистер Тэппервиль являлся хранилищем многих тайн.
Обычно он бывал так занят между тремя четвертями десятого и половиной второго, что принимал посетителей лишь в самых чрезвычайных случаях. Поэтому, когда его пожилой бухгалтер показался на пороге с визитной карточкой в руке, мистер Тэппервиль нахмурился и недовольно замахал рукой.
— Не сейчас, любезнейший, не сейчас, — сказал он укоризненно. — Я право, не могу никого принять. Что это?
— Счет, который был ликвидирован вчера, — ответил бухгалтер.
Мистер Тэппервиль выпрямился в кресле.
— Эмери? — шепотом спросил он.
— Да, сэр. Он сказал, что не задержит вас дольше десяти минут.
Мистер Тэппервиль отодвинул настольную лампу, при которой он работал — он был довольно близорук — и сунул кое-какие бумаги в кожаный портфель.
— Попросите его войти, — сказал он глухо.
Эмери вошел в комнату и был принят с той долей почтительности и холодной вежливости, которую подобало проявить по отношению к бывшему клиенту банка.
— Я пришел, потому что считал себя обязанным дать вам какие-то объяснения, мистер Тэппервиль. Я ликвидировал вчера мой счет у вас…
Мистер Тэппервиль с серьезным видом кивнул головой.
— Мне сообщили об этом, — сказал он. — И я должен сознаться, что я испытывал и удивление и… облегчение.
На жестких губах Эмери мелькнуло что-то вроде улыбки.
— Ваше облегчение объясняется неудовлетворительностью клиента, а не характером счета — довольно солидного?
— Довольно солидного, — согласился Тэппервиль, — но, если вы мне позволите одно замечание, — таинственного.
— Разве не все ваши счета таинственны? — холодно спросил Эмери.
— Я не мог отделаться от чувства, — сказал банкир, — что вы пользуетесь банком Стеббинга, как… как ширмой. Я уверен, что вы извините меня, если я ошибаюсь. Но временность вашего счета была одной из его отрицательных черт.
— Я собирался сделать его постоянным, — спокойно сказал Эмери. — Признаюсь вам, что я открыл счет в банке Стеббинга с одной особой целью. Я даже буду более откровенен с вами и скажу, что я имел намерение допустить нарушение правил, которое дало бы мне право обратиться в суд и потребовать рассмотрения ваших книг.
Мистер Тэппервиль остолбенел.
— Я знаю теперь, что это было бы бесполезно. Честно говоря, я знал меньше о банковском деле, чем думал.
— Вы хотели ознакомиться с моими книгами? — медленно спросил мистер Тэппервиль, мало-помалу вникая в характер ужасного замысла. — Я… я никогда не слыхал ничего подобного.
— Я думаю! Но, видите ли, мистер Тэппервиль, вы вели весьма уединенный образ жизни. Я уже сказал, что, убедившись в неосуществимости моего замысла и к тому же раскрыв в тот же день все, что мне нужно было знать, я перевел свой счет. Тэппервиль, кто такой Джон Стильман?
У Поля Эмери была роковая способность заставлять людей вздрагивать.
Мистер Тэппервиль чуть не вскочил с кресла при этих словах.
— Стильман? — пробормотал он. — Я… я не понимаю вас.
— Никто не понимает меня, может быть, потому что я говорю слишком ясно, — сказал Эмери. — У вас имеется счет человека, которого зовут Стильман, — счет побольше моего и гораздо более опасный. Банк Стеббинга выжил бы, имея меня в списке своих клиентов, но счет Стильмана свалит вас, ваше богатство и ваш банк в такую густую грязь, что вы задохнетесь в ней.
Секунду Тэппервиль в ужасе смотрел на Эмери.
— Я отказываюсь, категорически отказываюсь обсуждать дела банка, — сказал он, дрожа от гнева. — Это позор… Дела так не делаются… Как вы смеете, сэр…
Эмери жестом попросил его замолчать.
— Может быть, все это так, но я говорю вам, что Стильман опаснее змеи!
— Я отказываюсь обсуждать этот вопрос, — сердито сказал мистер Тэппервиль, нажимая кнопку. — Вы говорите о даме, сэр, о даме, которая хотя и занимает скромное положение в вашей конторе в Сити, тем не менее, имеет право на мое уважение и на мое восхищение, сэр!
Эмери, пораженный, глядел на него.
— Дама? — недоверчиво сказал он. — В моей конторе в Сити? Господи!
Глава 32
Джон Стильман, таинственный клиент банка Стеббинга, оказывался Эльзой Марлоу!
«Зловещий человек», онемев от изумления, уставился на раскрасневшегося банкира.
Племянница Мориса Тарна!
— Вы говорите о мисс Марлоу, я полагаю?
— Я не говорю ни о ком, сэр. — Голос мистера Тэппервиля был хриплым от гнева. — Вы хотели, чтобы я выдал священную тайну? Я никогда не прощу вам этого!
В кабинете появился бухгалтер.
— Выведите майора Эмери из банка и ни под каким видом не впускайте его больше сюда!
Эмери продолжал смотреть на Тэппервиля.
— Или вас грубым образом ввели в заблуждение и надули, или вы лжете, Тэппервиль, — сказал он. — У мисс Марлоу нет никакого счета в вашем банке ни на свое, ни на чье-нибудь другое имя!
— Я отказываюсь, решительно отказываюсь произнести хотя бы слово! Вот дверь, сэр!
Эмери собрался сказать что-то, но передумал, повернулся и вышел.
В течение четверти часа мистер Тэппервиль кипел от гнева. Наконец он достаточно оправился, чтобы снова вызвать бухгалтера.
— Принесите счет мистера Стильмана, — резко сказал он.
— Я собирался говорить с вами об этом, сэр…
— Не надо! Принесите счет!
Несколько минут спустя перед ним была положена раскрытая книга. К этому времени к нему вернулась — до некоторой степени — его обычная вежливость.
— Вы должны извинить мне мою… гм… вспыльчивость, но майор Эмери причинил мне неприятность, очень большую неприятность…
Он взглянул на раскрытую перед ним страницу и нахмурился.
— У него нет перебора?
— Нет, сэр, у него нет перебора, но это все, что можно сказать. Он занимался колоссальной спекуляцией. Взгляните!
Бухгалтер указал пальцем на ряд цифр.
— Все это маклерские чеки. Он играл на ангорской нефти. Мы купили для него много акций, но они упали втрое за неделю. Я хотел просить вас поговорить с мистером Стильманом…
— Вы его никогда не видели? — спросил Тэппервиль, не подымая глаз.
— Нет, сэр. Счет был открыт вами. Я не помню, чтобы этот клиент когда-либо был в банке. Мне всегда казалось, что подпись на чеках похожа на дамскую…
— Ладно, ладно, Томас, — недовольно бросил мистер Тэппервиль. — Я сам напишу мистеру Стильману. Насколько я могу видеть, он потерял значительно больше четверти миллиона за эти полгода.
Он с шумом захлопнул книгу и жестом руки показал бухгалтеру, что он может унести ее.
— Четверть миллиона — в трубу! — с ужасом подумал он.
Для мистера Тэппервиля капитал был живым существом, которому было больно, когда с ним обращались жестоко. Двести пятьдесят тысяч, обращенных в ничто! Эта мысль была ужасна! Он достал листок бумаги и начал писать письмо. Написав часть его, он с недовольным лицом перечитал написанное и, подойдя к камину, зажег спичку и стал наблюдать, как бумага постепенно сгорает. Больше он в это утро не работал, целиком поглощенный своими мыслями.
В четыре часа он снова позвонил бухгалтеру.
— Я встревожен, ужасно встревожен счетом Стильмана, — сказал он. — Правду сказать, если… гм… меня не обманули, Стильман — это псевдоним молодой леди, представленной банку несколько лет тому назад с заверением, что она унаследовала большую сумму денег.
— В самом деле, сэр? — спросил ничему не удивлявшийся бухгалтер… — Титулованная особа?
— Нет, не титулованная, — сказал мистер Тэппервиль с беспокойством в голосе. — Правду говоря, она занимает… гм… подчиненное положение в одной лондонской фирме. Я слыхал, что она готовится к коммерческой карьере и начинает, так сказать, с самой низшей ступеньки лестницы. Мне нечего говорить вам, что я осуждаю вмешательство прекрасного пола в торговлю, но это к делу не относится.
— Что мне делать, если будут еще поступать чеки? — спросил практичный бухгалтер. — У мистера или миссис Стильман осталось очень небольшое сальдо.
Мистер Тэппервиль взглянул на потолок.
— По-моему, надо выплачивать по чекам, — сказал он тихо. — Да, я думаю, надо выплачивать. Разве только, если они не будут на большую, чрезмерно большую сумму…
— Я хотел знать, сэр, — сказал бухгалтер, — потому что я только что получил чек на двадцать пять тысяч, подписанный Стильманом, тогда как на счету у него нет и пятидесяти…
Мистер Тэппервиль побледнел.
Глава 33
Если бы когда-нибудь Эльза Марлоу вошла в кабинет «Зловещего человека» и нашла его стоящим на голове, она бы не удивилась. Он вел себя так необычайно, что она не могла уже больше ничему удивляться. Она почти примирилась даже с его нахальной манерой копаться в ее делах.
Хотя она несколько раз собиралась уничтожить письмо, которое он навязал ей, каждый раз ее останавливало сознание, что, поступая так, она проявит нелояльность по отношению к нему, кто — она была в этом уверена — не питал к ней никаких дурных чувств.
Но хотя Эльза готова была вынести многое, поведение майора Эмери в этот день было особенно гнусным. Казалось, ничто не нравилось ему. Он огрызался и ворчал, как сердитый пес, вдруг ожесточался по самому малейшему поводу, и, как разрушительный ураган, носился по конторе, ошеломляя пожилых заведующих отделами и порождая желание взбунтоваться у молодых клерков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37