А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Или что-нибудь такое же фантастическое. У него все равно котелок не варит с тех пор, как кто-то зарядил ему трубку.
Смог ревел. Солнце визжало. Для жертвы похмелья поездка в Оушенсайд длится долго, и никто из них не спал этой ночью больше трех часов кряду. Наевшись аспирина, Эл Макки по крайней мере успокоил раскалывающуюся голову. Он подремал с полчаса, пока Мартин Уэлборн вел машину в Кэмп Пендлтон.
Перед тем, как выехать из Голливуда, они позвонили на базу морской пехоты, и теперь рядовой первого класса Гладстон Кули томился в офисе начальника военной полиции в ожидании детективов. На нем были отглаженные форменные брюки и накрахмаленная белоснежная футболка, резко выделявшаяся на фоне золотистой гладкой кожи. Он был похож на морского пехотинца с рекламных плакатов, призывавших в армию.
После того, как они представились дежурному лейтенанту, в их распоряжение передали рядового Кули, буквально трясшегося, начиная с отполированных ботинок и выше, не столько из-за страха перед детективами, сколько в ужасе перед военной полицией, которая не питала симпатий даже к намеку на осложнение отношений с гражданскими властями и полагала, что только она владеет душой и телом этих молодых людей, которые неизменно считались виновными, пока не доказывалось обратное.
- Ты ничего не хочешь, сынок? - спросил Мартин Уэлборн. - Сигарету? Попить?
- Нет, спасибо, сэр, - сказал Гладстон Кули, сидя по стойке смирно, держа свою накрахмаленную фуражку на коленях.
- Можешь сесть посвободней, - сказал Мартин Уэлборн, - тебе ничто не угрожает.
- Да, сэр. Спасибо, сэр, - сказал Гладстон Кули, разводя колени на шесть дюймов.
- Ты помнишь тот день, когда в скульптурную мастерскую пришли двое здоровенных патрульных? - начал Эл Макки, в то время как ярко-голубые глаза юноши рыскали по спартанской обстановке кабинета. Он остановил взгляд на металлическом ящике, на котором лежала полицейская каска, ремни и дубинка.
- Я помню этот день, да, сэр.
- Ты отдал полицейским удостоверение, увольнительную, а также листок бумаги. На нем был телефонный номер. Ты помнишь этот номер?
- Номер? Обычно у меня с собой несколько номеров. - Рот молодого пехотинца пересох, и он плохо выговаривал согласные.
- Хочешь воды? - спросил Мартин Уэлборн.
- Нет, сэр, - сказал Гладстон Кули. - Я не помню точно этого телефона, сэр. Эти полицейские меня взаправду испугали, сэр.
- Это был телефон киностудии, - сказал Эл Макки. - Припоминаешь?
- О да, сэр. Теперь вспомнил. Эти полицейские, они... чудовища, сэр.
- У тебя остался этот листок?
- Нет, сэр. По-моему, черный полицейский потерял его, когда они выбегали через черный ход. Потом я выбежал через парадную дверь. Скульпторы тоже. Эти полицейские выглядели как будто... как будто у них из шеи торчат шипы. Они чудовища, сэр.
- Да, да, мы знаем, - сказал Эл Макки. - Этот телефон ты сам записал?
- Нет, сэр. Его записал один человек, с которым я познакомился. Он дал его мне и спросил, не интересует ли меня актерская работа.
- Кто он?
- Я не знаю, как его зовут. Как-то раз он зашел в мастерскую. Я иногда позирую в другой мастерской на Сансет. Та же работа. Он вошел, увидел меня и спросил.
- Как называется мастерская?
- Забыл. Хозяином там какой-то Малькольм. Возле Дженези.
- "Голубой"?
- Да, сэр. Но я нет!
- Этот человек сказал, какого рода работа? - спросил Мартин Уэлборн.
- Нет, он только сказал, что в июне они собираются начать картину. И они хотели устроить просмотр и поглядеть подхожу ли я.
- Где должен сниматься фильм?
- Не знаю.
- О чем он?
- Не знаю.
- Порно?
- Мне так показалось. То есть.. ну вот, я... натурщик и все такое...
- "Голубое" порно?
- Я так и спросил его.
- И что он ответил?
- Он сказал, что это совершенно точно не "голубое" порно.
- Ты не спросил его, будет ли фильм обычным порно?
- Я хотел об этом узнать, и сколько они заплатят и все такое, но он сказал просто позвонить по этому телефону и узнать детали. Он сказал, что за три дня работы много заплатят. Он спросил, смогу ли я получить увольнительную на несколько дней, и я сказал да.
- Как зовут человека, которому ты должен был позвонить по этому телефону? - спросил Мартин Уэлборн.
- Забыл, - сказал юноша. Он начал расслабляться и крутил фуражку в руках. - Кажется, мистер... мистер... забыл. Дело в том, что чем больше я думал, тем больше сомневался, стоит ли звонить. Я могу позировать и все такое, но я не хочу, чтобы меня увидели в таком фильме в моем Миннеаполисе.
- Его звали Найджел Сент Клер?- спросил Эл Макки.
- Нет, не так, - ответил юноша.
- Это имя было записано на твоем листке, - сказал Мартин Уэлборн. Эти двое полицейских вспомнили его.
- Да, - кивнул юноша, - я его записал.
- Зачем ты его записал? - спросил Эл Макки.
- Когда он дал мне телефон, он сказал, что кино будет хорошим и что это номер известной студии. И когда он назвал киностудию, я вспомнил, что это студия мистера Сент Клера. Тогда я понял, что фильм не может быть слишком плохим. Поэтому я подумал о том, чтобы позвонить лично мистеру Сент Клеру и узнать, помнит ли он меня и сможет ли замолвить словечко на пробах.
- Откуда ты знаешь Найджела Сент Клера? - воскликнул Эл Макки.
- Мы познакомились на премьере, - сказал Гладстон Кули. - Он был очень добр. Наговорил мне кучу комплиментов. Когда он узнал, что я морской пехотинец, сказал, что сделал о нас три фильма. Сказал, что морская пехота его любимый род войск. Сказал, что я самый красивый морской пехотинец из его знакомых.
- Он попросил тебя сниматься?
- Нет, мы просто поговорили несколько минут. Я сказал, что подрабатываю натурщиком и хочу стать актером, а он только улыбнулся и сказал, поживи пока здесь, или что-то в этом роде.
- Он дал тебе визитную карточку? Телефон?
- Нет, это все, что он сказал. Потом он просто отошел и разговаривал еще с кучей народа. Это было на закрытой премьере в Режиссерской Лиге.
- С кем ты там был?
- Меня пригласил один человек, режиссер телешоу. Ему не понравится, если я скажу, как его зовут. Он женат.
- При чем здесь это?
- Ну, его жене может не понравиться, что он меня туда пригласил, затем включилась его едва тлеющая способность думать. - Он тоже не "голубой". Мы просто друзья.
- Когда этот человек увидел тебя в мастерской, он не упоминал мистера Сент Клера? - спросил Мартин Уэлборн.
- Нет, сэр. Он только сказал, что услыхал от одного художника, что я могу подойти для кино.
- Как он выглядел?
- Футов шесть, наверное. По-моему, седые волосы. Около сорока. Усы. Приятный парень. Очки, как у летчиков.
- Подумай хорошенько, сынок, - сказал Мартин Уэлборн.- Ты ничего не говорил мистеру Сент Клеру, где тебя можно найти?
- Я сказал, что служу в Кэмп Пендлтоне.
- Ты сказал ему, что позируешь. Ты не говорил в тот вечер мистеру Сент Клеру про мастерскую Малькольма?
- Нет, сэр.
- Ты не говорил, где тебя еще можно найти, кроме Кэмп Пендлтона? То есть, ты же думал стать актером, так ведь? И вот ты встречаешь такого большого в кинобизнесе человека как мистер Сент Клер.
- Нет, я просто сказал, что если я ему понадоблюсь как статист, то я подписываю контракты через "Лонни Кастинг Сервис".
- Хорошо. Ты сказал про "Лонни Кастинг Сервис", - терпеливо сказал Мартин Уэлборн. - Ну а в "Лонни Кастинг Сервис" знают, как тебя найти, если вдруг тебе позвонят?
- Они передают все звонки в мастерскую Малькольма, - сказал юноша.
- Спасибо, мой мальчик, - сказал Мартин Уэлборн.
- А, я понял! - сказал юноша. - Мистер Сент Клер мог сказать парню, который приходил ко мне, позвонить в "Лонни", а "Лонни" мог отправить его к Малькольму!
"Прощай, Америка", - подумал Эл Макки. - "Или вводите воинскую повинность, или я ухожу на пенсию и сматываюсь к чертовой матери в Кабо Сан Люкас. Или еще дальше. Пока не узнали русские".
- Ты можешь рассказать еще что-нибудь о парне, который к тебе приходил и оставил телефон?
- Нет, сэр.
- Ладно, сынок, можешь возвращаться к себе в роту. Мы объясним начальнику полиции, что говорили с тобой по делу, и что тебе не грозят никакие неприятности.
- Спасибо, сэр, - засиял юноша. - Я надеюсь, что мистеру Сент Клеру тоже не грозят никакие неприятности. Он был очень добр.
- Ты читаешь газеты, сынок?
- Нет, сэр.
- Смотришь телевизор?
- "Герцоги Хаззарда". Моя любимая передача.
- Мистеру Сент Клеру не грозят неприятности, - сказал Эл Макки. Больше не грозят.
- Если ты еще что-нибудь вспомнишь, позвони нам, ладно? - сказал Мартин Уэлборн, передавая морскому пехотинцу визитную карточку.
- Да, сэр, - сказал пехотинец. Затем на лице у него появилось озадаченное выражение, и прежде чем повернуться и уйти, он сказал, - То есть, если я вспомню еще что-нибудь про мистера Сент Клера? Или про парня в "бентли"?
- "Бентли"? - воскликнул Эл Макки.
- Да, один скульптор подозвал меня, когда тот парень отъезжал. Большой черный "бентли". Они сказали, что он не шутит, и чтобы я позвонил. Может позвонить?
- Сынок, не потеряй нашу карточку, - сказал Мартин Уэлборн. - Если ты вспомнишь, как зовут человека, с которым ты должен связаться насчет работы, позвони нам. Хорошо?
- Понял! - просиял рядовой первого класса Гладстон Кули. - До свидания, сэр! И вам тоже до свидания, сэр!
Но пока Эл Макки и Куница с Хорьком отсыпались после обеда, уличные чудовища, которым было наплевать на дело об убийстве Найджела Сент Клера и которым надоело, что детективы к ним цепляются и заставляют работать сверхурочно, в результате чего настоящая жизнь в "Сверкающем куполе" проходит мимо, нашли Раскладную Джилл.
Этот день начался так же, как все остальные. Бакмор Фиппс рассказал Гибсону Хэнду несколько ужасных историй, чтобы завести его и уговорить на еще один круг по бульвару. Совсем как перед игрой, когда Бакмор Фиппс, будучи любителем, выступал иногда за профессиональную футбольную команду.
Первая ужасная история была про последний благотворительный план, который он услыхал в шестичасовой программе новостей, и заключался он в том, чтобы принудить преступников возместить ущерб, нанесенный жертвам и округе, где совершено преступление.
- Ты понял, Гибсон, они не хотят, чтобы эти бедные козлы гнили в тюрьме, если они не опасные преступники. Они называют их преступниками против собственности. Ты знаешь, вроде как эти дневные взломщики, которые не опасны, пока хозяйка случайно не придет из магазина с полными сумками. И вот этот козел собирает ее вещи в наволочку, а потом видит, что ей еще нет семидесяти пяти и она испугана, и вдруг у этого парня, который не опасен, встает инструмент, потому что он такая гнида, что до сих пор его никто никогда не боялся. И он ставит ей палку, потому что ему вдруг хочется взять верх хоть над кем-нибудь. Но до того он ведь не был опасным, потому что прежде хозяйки еще ни разу не заставали его врасплох.
- А как она собираются заставить его заплатить за то, что он украл?
- А вот как. Они берут с зеков по пять долларов за ночлег и кормежку и дают им работу, чтобы они смогли заплатить своим жертвам и штату! Ты понял? Они сгребают листья, получают за это три доллара в час, а штат вычитает с них несколько долларов в день за расходы, а ночью они могут пойти и украсть на несколько сотен, чтобы купить себе новый "кадиллак Севилль", который они прячут в гараже у бабы, где, к тому же, у них есть и приличные шмотки, и часы, и цветные телевизоры, и достаточно наркотиков, чтобы баба была счастлива. И они все равно получают и кормежку, и койку, и новые с иголочки грабли за пять долларов в день!
- Я работаю не там, где надо, - сказал Гибсон Хэнд. - Ты тоже. Ты, правда, не черный. Тебя может до этих работ так просто не допустят, даже если ты вдруг станешь вором.
Это заявление ошеломило Бакмора Фиппса. Время от времени Гибсон Хэнд говорил что-нибудь такое, что напоминало ему, что Гибсон ниггер. И вдруг на Бакмора Фиппса сошло озарение: он осознал, что ненавидит белых почти так же, как черных!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34