А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— Когда подобное начнётся, будет поздно смотреть. Хотелось бы знать заранее. И, что немаловажно, когда начнутся катаклизмы, — находиться в таком месте, которое не будет проглочено.
— Это зависит только от нас. Моральные факторы, вообще-то определяются господствующей моралью. Не правда ли, свежая мысль?
— Осталось точно определить, какие из заповедей св. Ары отдаляют от края всеобщей рытвины, а какие подталкивают к обрыву.
Астроном потёр лоб, словно раздумывал, как половчее сказать воинственному собеседнику горькую правду. Потом произнёс:
— Все факторы мне ещё неизвестны, но можно утверждать наверняка, что к обрыву нас подталкивает собственная агрессия. Не возьмусь судить, как влияет на Молекулярный Экран обычная экспансия космических рас, но если они агрессивны по отношению к соседям, то мироздание становится агрессивным по отношению к ним.
— Лю-бо-пыт-но… — по слогам протянул однокашник профессора. — Чрез-вы-чай-но лю-бо-пыт-но…
Было видно, что в тренированном мозгу прокручиваются сотни вариантов будущего поведения. Профессор ожидал, что псевдоревнитель не поверит его словам или начнёт сетовать на несправедливость мироздания, не позволяющего сводить счёты с противником, но тот не стал уподобляться каракатице, жалостно заламывающей щупальца во время исполнения трагических арий. Ситуация изменилась, и, если хочешь извлечь из этого выгоду, надо не страдать попусту, а стараться выгоду извлечь.
— Что же, — произнёс приятель профессора будничным тоном, — значит, теперь будем состязаться в миролюбии. Занятие несложное, а отчасти и знакомое. Это же стандартный приём балансировки — подставиться под удар и отпрыгнуть в последнюю минуту. Боюсь, землянам в скором времени придётся крутенько.
Тейтус Пшу пожевал губами, но ничего не ответил.
— Зато теперь, — пояснил его собеседник, кажется, самому себе, — мне становится понятна суть Гаушанского инцидента.
— Первый раз слышу о таком, — признался Пшу.
— Оно и неудивительно. Все материалы засекречены, так что даже авторы воспитательных комиксов не были посвящены в подробности. И дело не в особой важности случившегося, а просто наши компетентные органы очень не любят прилюдно садиться в лужу. Около десяти сезонов назад один из боевых кораблей империи, едва ли не «Шкеллермэуц», встретился в пространстве с эскадрой звездолётов, принадлежащих неизвестной цивилизации. Состоялись переговоры, в которых неведомцы проявили себя крайне дружелюбными созданиями, что, впрочем, и неудивительно, учитывая, что воинов среди них нет. Все особи у них являются женщинами, а размножаются они партеногенезом. В штабе императора их поспешили занести в союзники Кахоу под красивым наименованием «Эйцмашендум». Если ты не забыл уроки античного кахоу, то должен знать, что это означает…
— Дамский конгломерат, — подсказал Пшу, не забывший античные языки. — Всё это прекрасно, но я не понимаю, как они сумели выбраться в пространство, не зная астрономии? Давно известно, что астрономия — наука мужская, и женщины не могут в ней понимать.
— Видишь ли, прелестные трёхножки оказались не просто дамами, их тела почти на треть состоят из неорганических веществ, в частности — кремния. А, имея кремниевый характер, можно и астрономию осилить. Так вот, не успел переговорный процесс набрать обороты, как машендумочки неожиданно прервали контакт и скрылись в своём секторе. Перед этим они сделали несколько очень серьёзных заявлений, предупреждая о надвигающейся опасности. Мол, наши противники проводят некоторые безответственные эксперименты, в результате которых империя может ощутимо пострадать. Неадекватный ответ мироздания. — Возможно, ты слышал этот термин.
— Приходилось, — сухо ответил астроном. — Но я полагал, что это пропагандистский приём… ну, помнишь, когда наши вояки начали раздувать страсти вокруг Молекулярного Экрана.
— Молекулярный Экран и строительство Зет-03 особенно часто фигурировали в предупреждениях кремниевых девок. Тогда вокруг Зет-03 едва не разгорелся конфликт.
— В живых не остался бы никто. Здесь не только что воевать, думать плохо не рекомендуется.
— Вот именно, мой дорогой, вот именно! Представляешь, какая грандиозная провокация! — земляне и кахоуты в опасной близости от Молекулярного Экрана устраивают сражение, армады кораблей и целые планеты рушатся во внепространственную пропасть, а силиконовые дамочки оказываются как бы и не причём. И знаешь, что замечательно? — органам внешней разведки стало известно, что вскоре после бегства с Кахоу Дамский Конгломерат вступил в контакт с Содружеством, но не прижился и там, а тоже сбежал, точно невеста из-под венца. А я-то гадал о причинах столь странного поведения! К сожалению, никаких подробностей разведка предоставить не смогла, но теперь все осколки информации становятся на свои места, словно кусочки перламутра в разборной мозаике.
— С чего бы это вдруг разведка сплоховала? — ехидно спросил Тейтус Пшу. — Куда смотрел твой тёзка, наша гордость, несравненный герой Зебин Леш? Как видишь, даже я в своём звёздном уединении слыхал это имя. Впрочем, я обратил на него внимание только из-за того, что оно напомнило мне о тебе, о мальчишеских спорах, разбитых носах и громком чулане, который никогда не пустовал в нашем любимом приюте. Честно говоря, я подумал тогда, что ты и есть автор этих фантастических брошюрок, и, назвав героя в свою честь, тешишь таким образом свой комплекс неполноценности.
— Смею уверить, что комиксов о Зебине Леше я не сочинял. Зебин Леш — вполне реальное лицо, но в ту пору, когда Дамский конгломерат вступил в контакт с Содружеством, он уже завершил карьеру разведчика.
— Проще говоря, его разоблачили.
— Если угодно — да, разоблачили. Но, даже будучи разоблачённым, Леш сумел уйти от преследователей.
— Притворившись трупом… да-да, читал. Ты с такой гордостью рассказываешь о делах своего тёзки, что кто-нибудь мог бы подумать, что ты и есть легендарный лазутчик. Увы, я знаю тебя слишком давно. В кладовку за сладостями ты лазал ловко, но ведь есть разница между сухофруктами и секретами Содружества.
— А я и не говорю, что я тот самый Зебин Леш. Я скромный ревнитель имперских стандартов, благомысленный Тедль Нох и сейчас верноподданнически пытаюсь усовестить бежавшего преступника Тейтуса Пшу, чтобы он раскаялся и вернул себя в руки правосудия.
— Ага, так я тебе и поверил.
— Ну вот, опять он не верит! Ну что с тобой делать, не верь, раз ты такой. Впрочем, мне пора. Через час Его Блистательность князь Инхаш-Брезоф начнёт переговоры с руководством Космофлота. Я обязан там присутствовать. Потом я расскажу тебе, о чём шла речь во время первой официальной встречи, а ты сравнишь это с той информацией, которую сообщит тебе генерал Лях-Козицки.
2
Первая встреча дипломатов Содружества с представителями властей Кахоу происходила в церемониальном зале «Шкеллермэуца». Делегацию объединённых человечеств возглавляли лоснящийся директор «Космофлота» Даниэль Мгибеле и не менее лоснящийся командор-пустотиик Шайу, представляющий расу вежбо. За их спинами прятались высокие лица рангом пониже: Зельма Кауфман, Дьердь Болдин и, конечно же, Филипп Дюшамп — достойный заместитель высокопоставленного демагога Гутуки. Все подтянутые, серьёзные и скромно одетые. Его Блистательность вышел навстречу представителям Содружества в сопровождении своры высших офицеров; все в парадной форме и усеянные блистающими орденами, словно коралловый риф разноцветными актиниями. Ничего не поделаешь, империя и военщина любят дешёвую красоту. Разумеется, был оркестр, исполнявший государственные гимны и, пожалуй, впервые за всю историю межцивилизационных отношений, подводный гимн расы Вежбо был исполнен, как следует, впрочем, оркестр только подыгрывал коллекции адмиральских каракатиц.
Но немедленно вслед за торжественной частью, за вступительными речами руководителей делегаций церемониал был грубо нарушен, поскольку слово агрессивно захватил Филипп Дюшамп.
— Господа! — начал он свою тронную речь, — Не будем тянуть за хвост наших домашних животных, а сразу перейдём к делу. Всеобщее возмущение, веско поддержанное самим мирозданием, заставило кахоутскую военщину пойти на попятный и отказаться от злобных планов захвата Зет-03, а следом и всей галактики, — адмирал Инхаш-Брезоф закаменел лицом, а по губам ревнителя имперских стандартов, сидевшего по левую руку Его Блистательности, зазмеилась улыбочка. — Теперь мы просто обязаны развивать наше мирное наступление! Потустороннее Зеркало, как объект повышенной опасности, должно полностью перейти под юрисдикцию Земли. Только так мы сможем гарантировать спокойное существование не только Земли, но и всех разумных рас вселенной. Ксенофобия — чума вселенной, мы давно предупреждали об этом, требуя, чтобы негуманоидным расам был закрыт выход за пределы из солнечных систем. Таким образом, очаги ксенофобии окажутся заперты, и вселенная, наконец, вздохнёт свободно…
— Простите… — перебил выступающего Тедль Нох или тот, кто скрывался под этим именем.
— Не прощу! — отрезал Дюшамп. — Вам слова не давали.
О том, что ему тоже слова не давали, представитель Галактического Легиона успел позабыть.
— И всё же, — голос ревнителя был словно мёд с битым стеклом, — Как вы предлагаете поступить с империей Кахоу? Мы, в некотором роде, тоже гуманоиды.
— Именно что в некотором роде! Сидите у себя на Кахоу и не чирикайте! Здесь вы уже доигрались до космических катастроф и, если вы не прекратите свою экспансию, под угрозой окажется вся галактика!
— То есть, вы полагаете, что экспансия дозволена только вам? — задал ревнитель провокационный вопрос, на который Дюшамп высокомерно не стал отвечать.
Ревнитель имперских стандартов мог быть доволен, глупый легионер пёр прямиком в расставленную ловушку, напряжённость этического поля достигала запредельных величин, и если бы у землян или представителей имперской науки имелись соответствующие приборы, они несомненно ушли бы в зашкал. Впрочем, почуять неладное можно было и без приборов.
— Мне кажется… — разом произнесли главы делегаций, но им тоже не дали закончить фразу.
— Кажется — помяните высотника! — рявкнул Дюшамп. — Может быть, тогда вы поймёте, насколько серьёзно положение!
А положение и впрямь было очень и очень серьёзным. В ином месте подобные беседы ещё могли сойти с рук, но здесь, у самого пупа вселенной… Независимые наблюдатели отметили, как налился оранжевым светом Молекулярный Экран, ставши в эту минуту чрезвычайно похожим на Потустороннее Зеркало, в которое лучше не заглядывать никому из живущих по эту сторону, а затем пространство разверзлось с безжалостной точностью.
3
Алексей Суровцев тосковал перед экраном прямой трансляции. Его, героя произошедших событий, того, кто первым прибыл в район катастрофы, не пригласили в зал переговоров. А уж он бы не упустил возможности выступить перед мыслящим человечеством, он бы объяснил имперцам их права и обязанности, и уж, конечно, не стал бы зря обижать союзников-негуманоидов, на которых заместитель Гутуки совершенно необоснованно покатил бочку! Но вместо этого он вынужден сидеть в надоевшем иглодиске под скучающими взорами Тани Эвельсон и Джакомо Пирелли. Хорошо хоть экран уже перенастроен для человеческого восприятия, а то бы и вовсе почувствовал себя земноводным.
— …помяните высотника! — гремел с экрана легионер. — Может быть, тогда вы поймёте, насколько серьёзно положение! — в следующую секунду долговязая его фигура заколебалась и исчезла с трибуны. Мироздание съело цивилизованного дикаря.
— Надо же, какой конфуз! — на чистейшем земном воскликнул один из приближённых кахоутского князя, тот самый, который подначивал Дюшампа во время его невыдержанного выступления.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46