А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Ведь ершистый осетин учился в третьей группе.
Он хотел спуститься к авансцене и напрямик поинтересоваться у Дунгалиева, почему его, курсанта второй группы, обошли стороной, но малость порассуждав, решил, что не позднее чем через три часа процедура должна закончиться, а три часа — это всего-навсего сто восемьдесят минут, а не вся оставшаяся жизнь. Можно и потерпеть. В конце концов, до сих пор его дорога к почётному званию Звёздного патрульного особыми шипами усеяна не была, должно же выпасть испытание и на его долю. Будем считать, что вот оно. И надо пройти его с честью, не уронив достоинства.
Для начала необходимо успокоить нервы. Вадим Георгиевич, тренер Бурого, не уставал напоминать любимому ученику, что победить противника можно только после того, как победишь самого себя.
Легко советовать, трудно выполнять, но Алексей не стал бы чемпионом, если бы не умел справляться с собой в самых сложных ситуациях. Поскольку устроить небольшой перекус или соснуть полчасика в зале было никак нельзя, то он остановился на «созерцании ёкающей селезенки» по старинной методике тибетских монахов и полностью ушёл в себя.
Вернее, почти полностью.
Тельца Сметанина оставались в состоянии постоянной готовности и были способны извлечь хозяина из состояния медитации, как только поступит сигнал на изменение статуса кво. Со стороны же казалось, что Суровцев хоть и расслабился, но с интересом следит за происходящим: переживает за товарищей из параллельных групп, аплодирует удачливым и не скрывает разочарования, если какого-нибудь беднягу не вполне удовлетворили результаты распределения. Да и разве заподозришь молодого человека, у которого в глазах светится заинтересованность в происходящем на сцене, в том, что его сознание в этот момент погружено в абсолютный покой?
Собственно говоря, Алексей как бы уподобился улитке, спрятавшейся в раковине, лишь рожки защитного контура выставившей наружу.
Слава Высотнику, тельца Сметанина не подвели и вовремя вывели его из любования родной селезёнкой. Ёкала она или нет, сказать с уверенностью он не мог, но вот то, что к финишу голова у него осталась свежей, а в душе не накопилось и капли горечи, сомнения не вызывало.
— Уважаемые господа курсанты! — услышал он голос Тамира Дунгалиевича, который тут же поправился: — Да нет же, уважаемые господа Звёздные патрульные! Позвольте мне от лица преподавательско-административного состава поздравить вас, всех и каждого, с успешным завершением учебного процесса и вступлением в очередную, полную приключений и в то же время чрезвычайно ответственную фазу своей жизни. Вам предстоит освоиться с новым положением и, конечно же, новым местом работы, где придётся применять на практике те знания, которые были заложены вашими учителями. Хотелось бы верить, что вы пойдёте дальше нас, своих предшественников, ведь именно на ваши плечи ложится важнейшая задача правофланговых Объединенных Человечеств: расширять границы Дальнего Круга, ибо Человек, выбравшись из колыбели родной нашей Земли, уже не способен топтаться на одном месте, и рвётся обживать миры, не занесённые пока ни на одну звёздную карту! Успехов вам, мои дорогие, на этом благородном поприще, и пусть никакие, самые коварные и непредсказуемые, преграды не смогут удержать вашу твёрдую поступь, перефразируя, известную песню времен покорения Малой Высоты: «по пыльным тропинкам далёких планет»! Счастья вам и долгой жизни на благо Добровольного Содружества! И ещё, в любых обстоятельствах высоко держите марку Бирюзовки, она этого достойна!
Новоиспечённые Звёздные патрульные рьяно зааплодировали, воодушевлённые проникновенной речью. Аттестационная комиссия в полном составе встала и присоединилась к выпускникам.
Суровцев, оставшись единственным нераспределённым, показал, что никакие испытания не способны вывести его из себя. Он поднял руки и стал бить в ладоши над головой, вторя внутреннему ритму. И вскоре сокурсники стали хлопать ему в такт, а за ними наступил черёд преподавателей.
Именно так, не переставая дирижировать товарищами, Алексей покинул свой ряд и спустился к авансцене, где были заготовлены корзины с марсианскими календулами, невзрачными, но чрезвычайно дорогими каждому межзвёзднику цветами. Именно они позволили Объединенным Человечествам осуществить амбициозный проект ВОЗДУХ-220, шесть лет назад сделав красную планету окончательно атмосферной, или, как любят говорить коренные марсиане, завоздушенной.
Там к нему присоединилось ещё несколько человек из комитета самоуправления. Из спрятанных в мраморных колоннах динамиков грянули бравурные звуки «Прощания землянки», полуофициального гимна межзвёздников. Это Колька Швыдченко подал сигнал первокурсникам, окопавшимся в институтском радиоузле, и иод мелодию прославленного перцептуалиста Олафа Тайзера были возложены на стол аттестационной комиссии скромные, но удивительно нежные дары Марса.
По заготовленному плану Суровцев должен был дарить цветы Петру Аркадьевичу, но на какой-то миг он заколебался, чуть было не перехватив инициативу у здоровяка Ван-Мелитта, старосты пятой группы, которому выпал жребий вручать букет Тамиру Дунгалиевичу. Спонтанный этот порыв, правда, длился всего секунду, не больше, но и этого было достаточно, чтобы Лёха Бурый испытал чувство стыда.
Ишь, паразит, что задумал, отругал себя Алексей, выслужиться перед ректором захотел, в надежде, что Дуга смилостивится и соизволит прояснить непонятное положение с игнорированием дипломника, у которого нет ни одного «хвоста»! Диплом ему так и не вручили, результат распределения не объявили, так кто же теперь Алексей Суровцев 204 года рождения — человек, прослушавший курс и имеющий право быть назначенным на осваиваемый мир, или жертва чиновничьего произвола, в последний день учёбы вышибленный под зад коленом? Неожиданно ему в голову пришло совершенно идиотское, хотя и логически оправданное соображение: нет, Лёха, ты — ни то и ни другое, ты — Избранник, от которого, по словам силикарболауди, зависит будущее Объединенных Человечеств! И оно расставило всё по своим местам: ну какое может быть распределение для того, кого уже выбрали? Точнее, избрали.
Приняв от ученика охапку покрытых жёсткой щетиной цветоножек, Линёв слегка придержал руку Алексея.
— Ну что? — спросил он. — Направление получил?
— Пётр Аркадьевич, ни про какое направление мне никто ничего не говорил, — отчеканил выпускник.
— А что ж тогда у меня не спрашиваешь?
Сердце Лёхи Бурого дрогнуло, но он сумел этого не показать.
— А я что, должен был спросить?
— Ну, конечно, — сказал Пётр Аркадьевич. — Неужели тебе безразлично, куда именно направило тебя командование Звёздного патруля?
— И куда же? — почти недрогнувшим голосом поинтересовался Суровцев.
Вместо ответа куратор погрозил ученику пальцем:
— Да ладно тебе прикидываться незнайкой!
Алексей прижал ладонь к груди:
— Клянусь Высотником, с места не сойти, Пётр Аркадьевич, даже не догадываюсь!
— В таком случае, это будет для тебя сюрприз!
— Да уж, — процедил Суровцев сквозь зубы. — И в чем же этот сюрприз заключается?
— Дело в том, что сразу после торжественной части тебя ждёт в своём кабинете Тамир Дунгалиевич.
— Для какой такой надобности, Пётр Аркадьевич?
— А вот это он скажет тебе сам. — Куратор развернул Алексея на сто восемьдесят градусов и легонько подтолкнул в спину. — Поспеши, Алёша, Дуга ждать не любит!
Исходя из разговора с куратором, особых неприятностей во время визита в ректорский кабинет нераспределенец Суровцев не ожидал. Поэтому он в считанные секунды домчался до заветной двери, ещё с четверть минуты восстанавливал дыхание и наконец постучал.
— Прошу! — раздалось из кабинета.
Алексей переступил порог и самым натуральным образом обалдел. За монументальным ректорским столом никого не было, а у окна стоял легендарный командующий Звёздным патрулём кварт-генерал Джозеф Лях-Козицки, а в просторечье — Стальной Джо. Знакомые по иллюстрациям на специальных сайтах, покатые плечи, мощная шея, квадратный подбородок и, конечно же, фирменный загар людей, побывавших близ высокотемпературных газовых гигантов.
— А где Тамир Дунгалиевич? — выпорхнуло из уст Алексея прежде, чем он успел заметить ректора, который всё-таки находился в кабинете — сидел в кресле в дальнем углу.
— А-а, это ты, — сказал он курсанту нейтральным тоном. — Проходи, садись. С тобой хочет поговорить кварт-генерал Джозеф Лях-Козицки.
— Суровцев? Алексей Степанович? — произнес командующий.
— Так точно!
— Во-первых, здравствуйте.
Алексей рефлекторно кивнул в ответ (он все еще не мог освоиться, что удостоился беседы с самим Стальным Джо) и только затем выпалил:
— Добрый день, Ста… господин генерал.
— Ну вот и познакомились, — сказал Дунгалиев и посмотрел на своего гостя. — Пожалуй, я вас оставлю, пойду посмотрю, как там ребята празднуют. Но с вами, Джозеф, я не прощаюсь.
Когда дверь за ним захлопнулась, Лях-Козицки подошёл поближе и изучающе окинул его взглядом.
— Известная истина, Алексей Степанович, время подвластно тем, кто его экономит. Это я к тому, что не намерен ходить вокруг да около. Ваша судьба решалась на самом верху. У нас к вам есть предложение. Вы не против служить непосредственно под моим началом?
У Алексея перехватило дыхание:
Тень неувядаемой славы кварт-генерала падала и на его спецгруппу, членов которой пресса именовала не иначе, как «орлятами кварт-генерала». Как только где-нибудь возникали сложности, связанные с Большой Высотой, туда срочно командировалась спецгруппа, подобранная лично Стальным Джо. Иногда под руководством своего патрона, иногда — без, и, как правило, задачи, поставленные перед ними, требовали деликатного подхода и неординарных решений.
— Не может быть… — прошептал Суровцев, но в глубине души уже поднимался бурный вал восторга, который грозил затопить Лёху Бурого по самую макушку, а этого допускать было нельзя — подобный перепад эмоций мог серьезно сказаться на тех же тельцах Сметанина. А как без них прикажете обходиться, если ты зачислен в штат «орлят»: — Под вашим началом?! В спецгруппе?
— У вас есть возражения?
— Нет!!! — выкрикнул Алексей.
— Значит, так. Час на сборы, прощание с друзьями и подругами и ровно в четырнадцать тридцать жду вас в помещении взлётной станции.
— Взлётной станции Бирюзовки?
— Естественно. Ещё вопросы есть?
Суровцев помялся.
— Можно узнать финиш-точку?
— Узнаете на месте. Свободны. Да, кстати, напоминать о несовместимости алкоголя и зеро-джампинга, надеюсь, не надо?
Суровцев пулей вылетел из кабинета, ему не терпелось поделиться с ребятами невероятной новостью. Он не был хвастуном, но его распирало желание утереть нос Кольке Швыдченко. Он кубарем скатился по лестнице, и тут столкнулся с Петром Аркадьевичем.
— И как тебя, Алёша, принял ректор?
— Эх, Пётр Аркадьевич, какой к звездьяволу ректор. Со мной беседовал сам Лях-Козицки. Предложил войти в состав своей спецгруппы. И уже через час — фьють к звёздам!
Линёв похлопал его по плечу:
— Рад за тебя, Алёша. Конечно, тебе было бы приятнее узнать о своем назначении в торжественной обстановке, но вопрос оставался отрытым до последнего момента. Собственно говоря, он открыт до сих пор. Ну что тебе сказать напоследок? Помни, что теперь ты идёшь по маршруту, который подготовлен не мною, а жизнью. Так что, желаю тебе удачи, но советую не слишком на неё надеяться, а больше рассчитывать на те знания, которые мы старались в тебя вложить. В будущем постарайся, чтобы от твоей работы было больше проку и меньше театральных эффектов.
— Спасибо, Пётр Аркадьевич! Обещаю оправдать доверие!
3
Если предыдущая радужная пирамида была связана с Марсом, то этот прыжок закинул Алексея в город Бибб-Бейлибб — столицу терраморфной планеты Гнерр-Туговв-Хахх, относящейся к сфере влияния расы Вежбо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46