А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Фабио поднялся вверх на несколько ступенек. В темноте он туда не полезет. Он нажал на выключатель и в тот же момент услышал, как захлопнулась входная дверь.
Осторожно, держа наготове камеру, он спустился вниз.
Вестибюль был пуст. Велосипеда не было.
Когда Фабио вернулся к себе в номер, зазвонил его мобильник. Говорил вахмистр Таннер.
– Как ваши дела? – поинтересовался он сочувствующим тоном.
– У меня только что украли велосипед.
– Вы застрахованы?
– Разумеется.
– В таком случае сделайте заявление. Если вам очень повезет, он найдется.
Фабио отказался от мысли ввести полицию в курс дела.
– Господин Росси, я вынужден еще раз вас побеспокоить. В садовом домике двоюродного деда господина Лукаса сохранились кое-какие следы, и хорошо бы получить от вас сопоставительный материальчик.
– Что это значит?
– Отпечатки пальцев, кровь, волосы. Просто чтобы закрыть дело. Мы обнаружили там черенок лопаты с налипшей кровью и волосами. Кстати, волосы рыжие.
– Когда мне прийти?
– Назовите подходящее для вас время, а я попытаюсь назначить прием в лаборатории.
Фабио сказал, что придет через час. Таннер отзвонил и предложил Фабио прийти через полтора.
Фабио был рад уйти отсюда. И еще тому, что у него есть повод позвонить Норине.
Отозвался ее автоответчик. Он оставил сообщение: «Меня вызывают в полицейскую лабораторию на пробу крови и волос. В Турраме» нашли орудие преступления. Позвони мне при первой возможности».
Норина перехватила его еще в полицейском участке.
– Я еще в полиции, не выключай мобильник, я позвоню через… – Он вопросительно взглянул на лаборантку.
– Десять минут, – сказала она.
– …Через десять минут.
Норина сняла трубку, как только он позвонил.
– Что за орудие преступления? – был ее первый вопрос.
– Черенок от лопаты. С большой степенью вероятности. К нему приклеились волосы. – Он помолчал. – Рыжие.
На другом конце связи длилась пауза. Потом Норина сказала.
– Не могу поверить.
– Я тоже не могу в это поверить. Строго говоря, нужно подождать результатов лабораторного анализа. Но мне сказали, что волосы рыжие.
Она долго молчала. Потом произнесла:
– Ты говорил, что хотел бы помочь мне просмотреть его вещи. Когда у тебя будет время?
– Чем раньше, тем лучше.
– Сегодня вечером? В семь?
– Я захвачу с собой еду.
Грация Нери все еще дулась на Фабио. Но, по крайней мере, уже не глядела на него со сладкой улыбкой.
– ? un peccato! Как нехорошо! – неодобрительно отозвалась она о Лукасе, имея в виду смертный грех самоубийства.
Фабио попросил продавщицу завернуть фунт свежих равиоли с сыром рикотта, подсоленное сливочное масло, шалфей, кусок пармезана, пармский окорок и две бутылки бароло. Дыню в сетке он выбрал сам. На лотке перед входом в лавку он обнюхал пять штук, прежде чем остановился на одной.
Пока продавщица заворачивала покупки, Грация расспрашивала его о похоронах.
– Много было народу?
– Довольно много.
–Красивая панихида?
– Вроде ничего.
– По католическому обряду? Или по протестантскому?
– Ни то ни другое.
– По иудейскому?
– Панихида была, но не религиозная.
– Как это? – изумилась Грация.
– Трудно объяснить, Грация.
– Вот и я так думаю.
Фабио уже стоял на другой стороне улицы перед подъездом Норины, а Грация все еще качала головой. Или снова качала?
Норина ждала его у приоткрытой двери в квартиру. Она побледнела. Тени под глазами стали еще темней. Грустно улыбаясь, она пригласила его войти.
Фабио старался не смотреть по сторонам. Но он чувствовал, что в квартире кое-что изменилось. Зеркало над комодом заменил рекламный постер, рядом с дверью появилась хромированная вешалка, из прихожей исчез коврик, а паркет был заново отциклеван и натерт.
Он отнес покупки в кухню. В кухне все вроде бы осталось по-прежнему. Если не считать, что рядом с кофеваркой появилась соковыжималка для апельсинов.
Дверь из кухни в маленькую лоджию была открыта. Там виднелись три горшка, в которых махрово цвела конопля. Лукас иногда позволял себе подобные удовольствия. Единственно, чтобы доказать, какая ты богема, поддразнивал его Фабио.
Фабио распаковал еду и принялся резать дыню. Норина сортировала мусор. Бумагу в один контейнер, пластик – в другой, дынные семечки – в третий, с пищевыми отходами. Она была в узкой юбке до колен, в туфлях на плоском каблуке и просторном тонком хлопчатобумажном свитере, под которым, когда она двигалась, то и дело вырисовывалась грудь. Все это было выдержано в тонах, не желавших иметь ничего общего с черным цветом.
Фабио срезал с окорока жирные края, свернул ломтики и уложил их на две тарелки с ломтями дыни. Потом откупорил вино.
– Только на тот случай, если ты будешь пить. Я вчера перебрала, – заметила Норина.
Фабио отставил бутылку на кухонный стол. Развернул пачку масла, бросил его на маленькую сковородку и поставил на конфорку. Потом вымыл шалфей, нащипал листочков и высыпал на скворчащее масло.
Ели они за кухонным столом. Молча. Каждый боялся сказать что-то фальшивое. Кухню наполнял аромат шалфея.
После еды Норина отвела его в комнату, которая когда-то была его комнатой. Теперь там стояли письменный стол, стул и кресло, знакомые Фабио по квартире Лукаса. Еще там валялись картонные коробки, некоторые пустые, некоторые битком набитые, некоторые полупустые или наполовину заполненные книгами. У стены громоздились книжные полки и еще не собранный книжный стеллаж.
Они поставили на середину комнаты пустую коробку и сложили в нее валявшиеся на полу вещи. А потом стали разбирать содержимое коробок.
Каждый листок, каждая заметка, каждая газетная вырезка, каждая квитанция, каждая рукопись – все, что журналист успел собрать за свою короткую жизнь, казалось им обоим достаточно важным, чтобы в последний раз взять это в руки, рассмотреть, оценить и отложить в сторону.
Они просидели на полу до двенадцати ночи, сосредоточенно разбирая архив Лукаса. С каждым часом его присутствие в комнате становилось все более ощутимым. Фабио был потрясен тем, какое важное место он, Фабио, занимал в его жизни. Они обнаружили папки со статьями, которые публиковал Фабио Росси; записи, которые оставлял на картонках под пиво и салфетках Фабио Росси; дурацкие афоризмы, которые приклеивал к экрану компьютера Фабио Росси; заметки на полях рукописей Лукаса, которые делал Фабио Росси; фотографии Фабио Росси с Лукасом Егером; фотографии Фабио Росси с Нориной Кесслер. Но ни малейшего следа материалов доктора Барта они не обнаружили.
Когда они потушили свет в комнате и закрыли дверь, Норина сказала:
– Теперь я бы выпила стакан вина.
Фабио раскупорил бутылку и наполнил два стакана. Они сели за кухонный стол и подняли стаканы.
– Помянем Лукаса, – сказала Норина.
– Помянем Лукаса.
Они молча выпили.
После долгой паузы Фабио заметил:
– Я не знал, что играл такую важную роль в его жизни.
Норина кивнула.
– Фабио сказал. Фабио так считает. Фабио всегда так делал, Фабио то, Фабио се.
– Это, конечно, действовало тебе на нервы.
– Если мы ссорились, то в большинстве случаев из-за тебя. Он был потрясен твоим поведением. Тем, как ты изменился. Для него это было крушением целого мира. И все-таки он ни в чем тебя не обвинял.
Норина глотнула вина. Она даже немного раскраснелась.
– Представляешь, мы ссорились из-за того, что я отказывалась навещать тебя в клинике, Он взывал к моей совести, когда я не отвечала на твои звонки и сообщения. Мне кажется, он готов был собственноручно уложить меня в твою постель. Однажды он сказал, что тебя спасло чудо. И нам не подобает лишать тебя шанса прожить вторую жизнь.
– Чудо второго шанса. И такое заявил атеист. – Он наполнил стаканы. – For the road, на. дорожку.
– Ты приехал на велосипеде?
Фабио прикинул, стоит ли говорить ей правду, и не решился.
– Его украли, – только и сказал он.
– Твой шикарный алюминиевый велосипед? – Штернштрассе – не самое подходящее место для шикарных алюминиевых велосипепедов.
Норина неуверенно предложила:
– Ты мог бы переночевать и здесь.
Фабио посмотрел ей в глаза.
– Я бы с удовольствием.
– На кушетке для гостей, о'кей?
– О'кей, – согласился Фабио, словно ничего другого он и не имел в виду.
– Вчера… – она подумала, – вчера мы напились с отчаяния.
– И прекрасно.
– Прекрасный отчаянный поступок двух пьяных.
Когда они вместе застилали кушетку, Норина сказала:
– Последние два дня он жил в «Гурраме». Может быть, эти документы остались там, в его вещах? Давай завтра съездим и поищем. Завтра после обеда я свободна: национальный праздник.
Он настоял на том, чтобы она первой заняла ванную. Подошел к открытому окну и стал вглядываться в ночь. Во всех домах на другой стороне улицы было темно. Только витрина пиццерии Нери была освещена. Чтобы отпугивать грабителей, согласно теории покойного Лино Нери.
Норина вышла из ванной:
– Я там положила для тебя махровое полотенце и зубную щетку.
Они поцеловались и пожелали друг другу спокойной ночи. От нее пахло зубной пастой и ее таинственными кремами.
– А что, если мы обнаружим бумаги Барта? Тогда полиции придется рассматривать версию убийства.
– Еще бы.
– Ты подумай, я считала, что он совершил самоубийство, и терзалась угрызениями совести. А его убили.
– Никто не отвечает за самоубийство другого человека.
В семь утра Фабио уже явился в лавку Грации Нери. Хозяйка взглянула на него с явным неодобрением.
– Грех какой, – резюмировала она, на этот раз имея в виду грех прелюбодеяния, ведь Фабио ночевал у новоиспеченной вдовы.
Но она все-таки угостила его своим черным сладким кофе и тостом с куском салями.
– Окорок вы ели вчера на ужин, – съязвила она.
Фабио вошел в подъезд меблированного дома «Флорида» и обнаружил, что его велосипед стоит на своем старом месте.
Он осторожно приблизился. Новенькие, с иголочки, шины и отлично накачаны.
Он взбежал вверх по лестнице, ворвался в квартиру и остановился у стола, переводя дыхание.
Он не понимал, что его больше испугало: то ли надругательство над его велосипедом, то ли его неожиданное возвращение. Похоже, некто давал ему понять, что может в любой момент зайти к нему в дом и поступить с его собственностью по своему усмотрению. С его собственностью и с ним самим.
Только встав под душ и регулируя температуру воды, он немного отвлекся от этой мысли и расслабился. И даже нашел объяснение случившемуся: это просто безобидная шутка какого-то мальчишки, которого родители во избежание неприятностей быстро призвали к порядку.
Чем дольше он размышлял над этой версией, тем больше она ему нравилась. К тому же во время бритья он ощутил вибрацию бритвенной головки на верхней губе. Это было так здорово, что его мысли обратились к Норине. Внезапно ему стало совсем хорошо.
Они снова будут вместе. Все к тому идет. Пусть не сегодня и не завтра, но скоро. Она поможет ему вспомнить забытое и даст ему второй шанс. Она проявит милосердие и вернет его к жизни.
Он оделся и включил ноутбук. На сервер пришло три ответа на его обращение к ученым-иммунологам. Двое респондентов выражали сожаление, что ничем не смогут быть ему полезными, так как никогда не имели контакта с доктором Бартом.
Третье сообщение гласило:
Уважаемый господин Росси,
ссылаюсь на Ваше обращение к профессору Вайдеру и прошу Вас как можно быстрее связаться со мной.
С дружеским приветом,
Дулиман Босвелл.
Ниже был указан номер мобильника, и Фабио поспешил его набрать.
– Да? – сказали в трубке.
– Доктор Босвелл?
– Да.
– Говорит Фабио Росси. Я получил ваше сообщение касательно доктора Барта.
– Ах, господин Росси. Спасибо, что так быстро отозвались. Мы могли бы встретиться? У меня есть важная информация на интересующую вас тему.
– Охотно. Когда? Где?
– Вы знаете «Голубой Нил»?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36