А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

В тот же день Хрущев заодно сделал Александра Николаевича и заместителем главы правительства, объяснив:
— Ему надо будет иметь дело с министрами, с государственными органами и надо, чтобы он имел необходимые полномочия.
Такой набор должностей сделал Шелепина одним из самых влиятельных в стране людей. Историки даже делают вывод, что реальная власть в стране постепенно переходила от Хрущева к Шелепину.
На местах руководитель областного комитета партгосконтроля автоматически избирался секретарем обкома и заместителем председателя облисполкома. Тем самым контролеры обретали независимость от местных органов.
Через несколько дней после пленума, двадцать седьмого ноября, было принято формальное решение образовать комитет партгосконтроля, а еще через день, на заседании президиума ЦК, возник вопрос о статусе комитета и о материальном положении его сотрудников.
— Мы разговаривали с Шелепиным, — сказал Хрущев, — были разные варианты организационной структуры этих органов, и мы договорились, что партийно-государственные органы должны создаваться однообразно и в Союзе, и республиках, и в областях. Надо, видимо, иметь секретаря обкома и в том, и в другом обкоме, и, видимо, заместителя или начальника отдела советско-партийного контроля. А уже в производственном управлении будет уполномоченный, тоже с группой или один — это платные.
Хрущев ликвидировал сельские райкомы, партаппарат на селе был представлен парткомами производственных управлений.
Никита Сергеевич посмотрел на Шелепина:
— А главным образом будут привлечены люди на общественных началах. Важно больше привлекать общественность и поменьше создавать платный аппарат.
Никита Сергеевич опять перешел к воспоминаниям:
— Помню, раньше существовали рабочие кооперативы, в которых дежурили члены правления. Дежурство было ежедневным в течение всех часов работы кооператива. Работала и ревизионная комиссия, которая в конце месяца снимала остатки, взвешивала весь товар, подсчитывала. Контроль было строго налажен. В шестнадцатом году, перед революцией, я был не то членом правления, не то членом ревизионной комиссии на руднике и знаю, какое это колготное дело.
Секретарь ЦК Фрол Козлов, занимавшийся партийными кадрами, предложил:
— Секретари получат заработную плату в обкоме партии, а весь аппарат будут содержать советские органы, чтобы не брать аппарат на партийный бюджет.
Шелепин возразил:
— По материальному и правовому положению надо приравнять к работникам партийных органов, а обеспечение пусть идет по советскому бюджету, а то получается большая разница. Инструктор обкома партии зарплату получает в два раза больше инструктора облисполкома. Мы бы просили по зарплате приравнять к партийному аппарату.
Хрущев недовольно буркнул:
— Вы подходите с меркой — лучше там, где больше платят. Это важный показатель, но не главный.
— Мне трудно быть ведомственником, — отверг обвинение Шелепин, — потому что ничего еще нет.
— Не будем сейчас решать, — сказал Хрущев, — давайте подсчитаем и посмотрим. Видимо, то, что вы предлагаете, не подойдет. Если мы будем проводить по бюджету советских органов, то сразу бросится в глаза, что ставки разные. Это не годится.
— Я подсчитал, что положено на содержание этого аппарата, — начал Шелепин.
Но Хрущев не дал ему договорить:
— Вряд ли будет правильным становиться на такую позицию. Зачем нам показывать, что партия имеет большой бюджет? Может быть, аппарату госконтроля установить особые ставки?
— Правильно, — подержал его Козлов.
— Пусть представят разработанные и обоснованные предложения, — подал голос Косыгин, — и тогда рассмотрим.
— Механически переносить на партийный бюджет не следует, — гнул свое Козлов.
— Да, это будет попахивать конвертами, — согласился Никита Сергеевич.
При Сталине всему высшему чиновничеству выдавали вторую зарплату в конвертах, с которой не платились не только налоги, но и партийные взносы…
— Вывести из общей сетки, — предложил Косыгин, — чтобы заработная плата была выше. Это нужно для того, чтобы привлечь квалифицированные кадры.
— Да, они же будут заниматься и ревизией, — согласился Хрущев, — так что им нужно создать материальную независимость.
— Они должны получать не выше, чем инструктор обкома, сказал Шелепин, чтобы Козлов и другие не думали, будто в новой структуре люди будут получать больше, чем в партийном аппарате.
Комиссия в составе Козлова, Брежнева, Микояна, Косыгина, Воронова, Суслова и Шелепина была создана для рассмотрения проектов структуры и штатов Комитета партийно-государственного контроля ЦК КПСС и Совета министров, а также положения о комитете.
Отделы комитета соответствовали отделам аппарата ЦК партии. Работа у Шелепина в комитете считалась престижной, на роль начальников отделов и их заместителей брали первых секретарей обкомов. Номенклатура должностей тоже соответствовала цековской — инспектор, заведующий сектором, заместитель заведующего отделом, завотделом. В центральном аппарате работало примерно четыреста пятьдесят человек, меньше, чем в каком-нибудь союзном министерстве.
Договорились, что в зарплате и обеспечении различными номенклатурными благами сотрудников комитета приравняют к аппарату ЦК партии, то есть заведующие секторами, заведующие отделами и их заместители, работающие у Шелепина, получат то же, что и их коллеги на Старой площади. А зарплату инспекторов комитета партгосконтроля положили даже на пятьдесят рублей больше, чем зарплата инструкторов ЦК КПСС.
Первым заместителем Шелепина в комитете стал Иосиф Васильевич Шикин, профессиональный военный политработник. В звании бригадного комиссара был членом военного совета Северного фронта, начальником полиуправления Ленинградского и Волховского фронтов. В июля сорок второго его утвердили заместителем начальника Главного политуправления Красной армии, летом сорок пятого назначили членом военного совета Главного командования советскими войсками на Дальнем Востоке. Ер вдали в от Москвы он пробыл недолго.
В том же году Шикин получил погоны генерал-полковника и был назначен начальником ГлавПУРа. Это были тяжелые годы для армии, когда командные кадры, особенно связанные с маршалом Жуковым, подверглись репрессиям. Генерал Шикин сыграл в этом не последнюю роль. Его называли одним из гонителей Жукова. Генерал Шикин участвовал в заседании Высшего военного совета первого июня сорок шестого, когда по предложению Сталина Жукова сняли с должности главнокомандующего сухопутными войсками и решили «вопрос о т. Жукове передать для дальнейшего рассмотрения в партийном порядке в партколлегию ЦК ВКП/б/».
В сорок девятом Шикина убрали из ГлавПУРа и сделали начальником Военно-политической академии имени В.И. Ленина. Перевод в академию обычно означает первый шаг к пенсии. Но Шикина взяли в аппарат ЦК. Задачи были те же — контролировать кадры. Он быстро вырос в должности — инспектор, заместитель заведующего, первый заместитель заведующего отделом партийных органов ЦК по союзным республикам. Пока Шелепин заведовал отделом, Шикин был у него заместителем.
В шестьдесят первом, в период резкого ухудшения отношений с Албанией, Хрущев командировал Иосифа Шикина послом в Тирану. Но отношения между двумя странами прервались, посольство было отозвано. Тогда Шелепин взял его первым замом — уже в новый комитет.
Заместителем председателя комитета партийно-государственного контроля назначили Павла Васильевича Кованова, который с военных лет работал в отделе пропаганды ЦК, курировал всесоюзное радио. С должности заместителя заведующего агитпропом его отправили вторым секретарем ЦК в Грузию, вести воспитательную работу после студенческих волнений в марте пятьдесят шестого.
Еще одним своим заместителем Шелепин сделал Владимира Ивановича Залужного, который с пятьдесят третьего года был секретарем ЦК комсомола, курировал отдел рабочей молодежи и управление делами. Он ушел из комсомола одновременно с Шелепиным в апреле пятьдесят восьмого и тоже в аппарат ЦК партии, но на меньшую должность — инспектором. Два года Владимир Залужный был вторым секретарем Кемеровского обкома и охотно принял прдложение Александра Николаевича опять поработать вместе.
Бывший председатель расформированной Комиссии советского контроля при правительстве Георгий Васильевич Енютин без работы не остался. Его утвердили председателем Комитета партийно-государственного контроля Бюро ЦК КПСС по РСФСР и Совета министров России. Членом ЦК он уже был, его назначили дополнительно заместителем председателя Совмина РСФСР.
Первым заместителем у него стал еще один опальный чиновник Виктор Михайлович Чураев, который после войны был первым секретарем Харьковского обкома, потом работал в аппарате ЦК. Он в пятьдесят девятом году сменил Семичастного на посту заведующего отделом партийных органов ЦК КПСС по союзным республикам. Но Хрущев переменился к нему, и Чураева сослали в российский комитет партгосконтроля. И на этой должности Виктор Чураев оставался очень влиятельным человеком, секретари обкомов его смертельно боялись.
У него был один недостаток — пристрастие к горячительным напиткам. Рассказывают, что его жена корила мужа:
— Если бы ты не пил, твои бы портреты носили на демонстрациях.
Комитет партийно-государственного контроля разместился в здании на Ильинке, где сейчас находится Конституционный суд. На создание комитета партгосконтроля были организованы всенародные отклики. Целая группа писателей отправила Шелепину письмо, поддерживая создание «подлинно всенародного контроля, уничтоженного в период культа личности Сталина»:
«В годы деятельности ЦКК-РКИ рядом с миллионами добровольных контролеров активно работали советские писатели… Мы считаем себя наследниками этой драгоценной традиции и готовы принять участие в работе Комитета».
Бывший первый секретарь Калининского обкома комсомола Алексей Николаевич Лукьянов, учась в Академии общественных наук при ЦК КПСС, защитил диссертацию на тему «Партийно-государственный контроль в промышленности».
За полгода комитеты были созданы во всех республиках, краях и областях, городах.
Председателем Комитета партийно-государственного контроля Латвии стал Эльмар Карлович Беман, еще один бывший секретарь ЦК ВЛКСМ, курировавший отдел спортивно-массовой работы. Его сразу же избрали секретарем ЦК компартии респуболики и заместителем председателя Совмина Латвии.
Аппараты были небольшие — десять-пятнадцать человек. В городках и районах назначался один только председатель комитета партгосконтроля. Но он работал с группами, создаваемыми на общественных началах. Поэтому у представителей комитета власть была большая. И директоры, и партийные секретари вынуждены были с ними считаться.
В состав союзного комитета вошли: секретарь ВЦСПС, секретарь ЦК ВЛКСМ, который руководил отделом «Комсомольского прожектора», заместители главного редактора «Правды» и «Известий» — они выпускали тематические полосы в своих газетах.
Итоги проверки докладывались на заседании комитета. Присутствовали руководители правительства, министры.
Комитет партийно-государственного контроля мог отстранить от работы любого работника своим решением или внести такое предложение в ЦК КПСС, если речь шла о номенклатурном работнике. Менее провинившихся работников штрафовали — на два-три оклада, это было и позорно, и накладно.
Но главное — требовали от министерств и ведомств немедленно исправить выявленные недостатки. Министры не смели перечить Шелепину.
Теперь он погрузился в хозяйственные дела.
Двадцать девятого ноября шестьдесят второго года на президиуме рассматривали вопрос «О реализации решений ноябрьского пленума ЦК КПСС».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63