А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

По щекам бежали слезы, и все же он застыл подобно статуе. Несчастный напряг мышцы, пытаясь освободиться, но все усилия оказались напрасны. Неожиданно его тело задергалось и затряслось. Изо рта показалась пена. Он рванулся к сгрудившимся чуть поодаль людям сэра Армана, очевидно, точно также пораженным страхом. И, уже мертвый, мешком свалился на каменный пол.
Похоже, все наемники, стоявшие в зале с открытыми от удивления ртами, разом поняли, что остались без предводителя и что смертоносное проклятие может в любой момент обратиться на них.
И тут раздался голос отца Джеремии, мигом перекрывший панические вопли и дикий визг:
— Господня воля свершилась. Я стану молиться за эти заблудшие души.
Уже через час из ворот Пенуита выехал тридцать один всадник, чтобы разнести по всей Англии весть о том, как сэр Арман де Фроум был сражен проклятием за то, что захватил Пенуит и женился на ведьме — внучке лорда Веллана. Правда, кое-кто шептался, что Даррик, лейтенант сэра Армана, что-то упоминал о яде и пытался убить старика. Но те же люди добавляли, что невидимая сила скрутила его и удержала на месте. Бедняга-де трясся и дергался, пока не упал на пол, исходя пеной. А покарала Даррика сила, державшая его, будь то дьявол или духи, несущие проклятие. Все в один голос твердили, что на нем не было ни следа. Только белая пена, медленно высыхавшая на губах.
Глава 2
Настоящее время
Лондон
З мая 1278 года
Эдуард I, король Англии, скрестил свои длинные ноги, откровенно любуясь новыми остроносыми туфлями, ловко сидевшими на больших ступнях. Возможно, вышивка была слишком вычурной для воинственного короля, но его милая Элеонора посчитала, что лучше ничего и быть не может. К тому же она вряд ли ожидала, что он наденет нечто подобное, когда поведет воинов в бой.
На голову монарха упал солнечный лучик, пробившийся сквозь изумительные витражные окна, установленные покойным королем Генрихом II, и густые волосы Эдуарда засверкали настоящим золотом, словно только что отчеканенная монета, как любила говаривать его матушка. Эдуард с удовольствием оглядел каменные стены, дорогие шпалеры и высокие окна. Он любил жить в Виндзоре с тех пор, как отец перестроил замок, внеся многочисленные и значительные усовершенствования.
Подняв глаза, он улыбнулся высокому широкоплечему молодому человеку с жестким лицом закаленного солдата, шествующему рядом с его Робби. Сэр Бишоп! Сэр Бишоп Лит, тот юный воин, что три месяца назад спас его дорогую дочь Филиппу от последствий одной из, ее дурацких эскапад! Очевидно, зять короля Дьенуолде Фортенберри, граф Сент-Эрт, так и не сумел взять в руки свою очаровательную женушку, в жилах которой, как ни крути, тоже текла королевская кровь. Эдуарду придется дать ему кое-какие отеческие советы, иначе бедняге не устоять! Хорошо еще, что Дьенуолд поблагодарил молодого человека за помощь, возведя в сан рыцаря. Будь Эдуард на месте происшествия, вне всякого сомнения, сделал бы то же самое.
Он подождал, пока молодой человек, склонившийся в глубоком поклоне, выпрямится, прежде чем объявить:
— Я призвал тебя, сэр Бишоп Лит, чтобы самолично поблагодарить за спасение моей доброй дочери, моей милой Филиппы, от гнусных негодяев. Правда ли, что один из них приставил к ее горлу кинжал?
Сэр Бишоп кивнул.
— И угрожал убить ее, если ты не бросишь оружие?
Сэр Бишоп снова кивнул.
— Как же тебе удалось отнять у него кинжал.
— Этого человека нельзя назвать ни хорошим воином, ни мудрецом, — немного помедлив, ответил Бишоп. — Я сумел отвлечь его и прикончить, прежде чем ему удалось вонзить нож в Филиппу. Только и всего.
— Хм-м, — протянул Эдуард, ни на секунду не поверивший, что все было так просто. — Тогда ты не знал, кого спас.
И все же бросился в бой, хотя в жизни не видел до этого случая.
— Она и ее люди встретились мне на дороге, сир. У меня не было иного выбора.
Король рассмеялся и дружески ударил сэра Бишопа по широкому плечу, отчего тот слегка пошатнулся.
— Тебе, надеюсь, известно, что Филиппа оказалась чудесным результатом моих королевских привилегий, не так ли?
Похоже, сэр Бишоп не совсем понимал, что имеет в виду король.
— Под этим, — многозначительно прошептал ему Роберт Бернелл, — его величество подразумевает, что Филиппа — его побочная дочь.
— Да, сир, известно, — улыбнулся сэр Бишоп.
— Прекрасно, тогда ты также понимаешь, что, выручив ее, спас часть сущности своего короля.
— Вне всякого сомнения, дарованной самим Господом, сир.
Король смутно понял смысл шутки и решил, что, пожалуй, стоит развеселиться.
— Если гадаешь, собираюсь ли я даровать тебе руку одной из своих дражайших дочерей, которые являются моими законными отпрысками и, следовательно, принцессами королевства, в отличие от Филиппы, тоже принцессы, но принцессы моего сердца, тебе лучше сразу забыть об этом. Нет, сэр Бишоп, у меня приготовлена награда, куда более подходящая герою.
Поскольку старшей из законных дочерей короля было только семь лет, сэр Бишоп втайне искренне порадовался за себя. Ждать, пока маленькая девочка вырастет… нет, он не столь долготерпелив. Да, но о чем ведет речь его величество? Более подходящая награда?
Король замолчал, пережидая, пока слуга в алом с белым камзоле принесет ему кубок вина, после чего попробовал вино, сделал глоток и оценивающе причмокнул.
Честно говоря, сэр Бишоп втайне был уверен, что получить рыцарские шпоры из рук лорда Дьенуолда, мужа леди Филиппы, уже само по себе неоценимая награда, но у его отца не было глупых сыновей. И следовательно, не стоит отказываться от любого предложения его величества. В конце концов, он не только второй сын, но даже не третий: Из всех рожденных матерью детей выжило пятеро мальчишек, а Бишоп был четвертым. Ему и имя дали в знак того, что готовят служению Господу, но самая мысль об этом вызывала у него тошноту. Как большинство младших сыновей, он не имел ни денег, ни земель, но в отличие от братьев устал вести чужие войны, рисковать собственной шеей ради того, чтобы завладеть боевым конем или вооружением другого воина. Правда, за последние два года он накопил достаточно, чтобы обеспечить безбедное существование не только себе, но и своему небольшому отряду, состоявшему всего из одиннадцати человек… но все же что имел в виду король?
Сундук с золотом? Неплохо бы, особенно если сверху набросать драгоценных камней, привезенных из Святой земли. Но Бишоп сомневался, что король способен так расщедриться. Ни один монарх, которого он знал, не в силах добровольно расстаться с золотом. И когда король, отвлекшись от вина, вновь обратил на него свой взор, Бишоп с самым благочестивым видом, как истинный епископ или один из придворных, елейно объявил:
— Быть сэром Бишопом Литом — это уже достойная награда, ваше величество.
Правда, с тех пор как он получил разрешение прибавить слово «сэр» к своему имени, а также носить рыцарский сан, его небольшое состояние не увеличилось ни на медную монету. Особенного почтения других воинов это тоже не завоевало, зато позволило приобрести новых друзей в лице Филиппы и Дьенуолда де Фортенберри.
Король подумал, что этой учтивой речи стоило ожидать. Впрочем, он не возражал против лести и некоторого лизоблюдства. По крайней мере при этом подданные держат глаза скромно опущенными: неплохая вещь, когда на карту поставлена власть, а власть поставлена на карту всегда, везде и при любых обстоятельствах.
Дьенуолд объяснил королю, что Бишоп — умный молодой человек, всегда готовый повеселить товарищей, угодить тем, кто выше по рождению, и к тому же беззаветно храбр. Да, похоже, зять не ошибся. Он также добавил, что молодой человек благороден и голоден до почестей, славы и богатства — качества, которые обычно не сочетались. Но этот случай, очевидно, стал исключением. Пусть Дьенуолд ленив, беспечен и тщеславен, как петух, но людей видел насквозь. И как зять был безупречен, если не считать того, что получил прозвание Бича Корнуолла.
Кроме того, судя по словам Дьенуолда, сэр Бишоп был прекрасным воином, хитрым и коварным, доказавшим свою доблесть, когда сумел защитить Филиппу и продержаться до прибытия Дьенуолда и его людей, расправившихся с оставшимися головорезами.
Король покачал головой. Он защитил Филиппу? Представить невозможно, что его милая, добрая, стойкая, как дамасская сталь, дочь приняла чью-то защиту.
— Робби, я думаю, что мы наконец нашли человека, который сумеет разгадать тайну Пенуита, — объявил он, обращаясь к своему вечно занятому секретарю и канцлеру Англии Роберту Бернеллу.
Бишоп едва сдержал тяжкий вздох. Значит, золота не будет. Жаль…
«Пенуит? Что за Пенуит, черт побери? И что за тайна?» Бернелл долго думал, жуя кончик пера, пока не почернели губы. Наконец он кивнул:
— Трудно сказать, ваше величество. Может, чтобы избавиться от проклятия, требуется не просто обыкновенный рыцарь?
— Вот как? — оживился король. — Значит, по-твоему, проклятие действительно изрекли древние друидские жрецы, а пользовались им бернские ведьмы? И все эти духи до сих пор обитают в стенах замка?
«Друидские жрецы? Бернские ведьмы?»
— Такая мысль у меня возникала, сир, — признал Бернелл. — Другого объяснения, похоже, нет.
— Ты церковник, Робби, и все же позволяешь себе верить в какое-то проклятие?
— Я не знаю, чему верить, сир, — покачал головой Бернелл. — Меня тревожит то обстоятельство, что Корнуолл везде следуют беды и распри и что источник этих бед может быть демоном или духом, которого каким-то образом освободило древнее проклятие.
«Демоны и духи? Плохо дело. Совсем плохо»…
— Скольких людей погубило проклятие? — спросил король.
— Четверых, сир. Первый, сэр Арман де Фроум, умер менее чем через два часа после женитьбы на леди Меррим. Уже бездыханный, упал лицом в блюдо. Это случилось четыре года назад, две недели спустя после того, как наследник Пенуита погиб на турнире, который вы устроили, ваше величество, в апреле 1274 года.
— Да-да, — вспомнил король. — Сэр Томас де Гай. Прекрасный человек. Его безвременная кончина сильно огорчила нас. Клянусь всеми святыми, бессмысленная смерть! Я лично приказал людям обойтись без ненужных жертв, но разве они послушают?
Эдуард покачал толовой и взглянул на свою собаку, черного мастифа, способного поймать и прожевать на бегу целого жареного фазана.
— В любом случае лорд Веллан, пылкий рыцарь у которого в крови огня больше, чем силы в руках, много раз обращался ко мне с просьбой назначить внучку его наследницей и дать ей титул баронессы Меррим де Гай. Разумеется, я посчитал это чистым вздором.
Его величество широко улыбнулся: само великодушие и доброжелательность.
— Итак, я решил, что наследником станет наш молодой рыцарь.
Он взглянул на Бишопа, довольно потирая широкие ладони.
— Бишоп, ты женишься на Меррим, внучке лорда Веллана. Я объявляю тебя наследником старика. Это владение очень важно для английской короны. Стратегически важно. Кроме того, оно не так далеко от Сент-Эрта, так что Дьенуолд может всегда обратиться к тебе, если моя дорогая Филиппа снова попадет в очередную передрягу. Я был уверен, что дети займут все ее время, но малыши, прекрасные близнецы, один из которых назван в честь меня, и девочка, тезка моей великолепной Элеоноры, кстати, мальчики — точная моя копия, что весьма немаловажно, — так вот, все трое весело хлопают в ладоши, когда она рассказывает им истории о своих похождениях. А девочка как две капли воды походит на свою матушку, благослови ее Бог.
Король снова полюбовался туфлями, каждая из которых была не менее фута длиной. Интересно, вырастут ли мальчишки столь же высокими, как их дед? Впрочем, если они хотя бы унаследуют рост матери, этого вполне достаточно.
— Вы многое поведали, ваше величество.
— Да, и твоя голова достаточно умна, чтобы проникнуть в суть сказанного и отделить мясо от костей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46