А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Это я научил тебя плавать, помнишь? Послушай, викарию ни к чему деньги. Ему нужна лишь покорная паства, которой он может внушать страх перед Богом. Для этого существуют церкви. Как только люди входят туда, огромные двери закрываются и выйти уже нельзя. Тогда викарий волен грозить прихожанам вечными муками за грехи, взывать к их совести. Но стоит наполнить блюдо для сбора пожертвований, он сразу добреет. Людям становится легче, а он чувствует себя выше всех окружающих.
— Странно, что до сих пор никто не попытался воздать тебе и твоей матушке по заслугам, — удивился Колин.
— Моя мать никому не желает зла. Она всего лишь хочет, чтобы ее сын был счастлив, но и сама не желает доживать свои дни в бедности. Она мечтает посещать балы и рауты в Эдинбурге, познакомиться со знатными людьми, войти в светское общество. Мэри Роуз, викарий не нуждается в тебе, не то что я. Он служитель Божий, хотя едва меня не прикончил, за что и будет жариться в аду. Но все равно он не настоящий мужчина, с которым женщина может обрести наслаждение. — Он помолчал и вдруг в отчаянии выпалил:
— Пожалуйста, выходи за меня! Освободись от него, не позволяй себя отговорить! Я бы взял тебя силой, только если бы ты отказала, и…
Синджен снова лягнула его, на этот раз с куда большим ожесточением.
Глава 19
Наутро за столом Майлз Макнили красочно, во всех подробностях поведал, как провожал домой Эриксона Макфайла. Выяснилось, что его любящая матушка не спала, поджидая сына — Он и рта не успел раскрыть, чтобы объясниться, — рассказывал Майлз, — как она высунулась в окно и подняла страшный визг. Орала, словно ее резали. Если бы меня не подмывало скрутить его в бараний рог, может, я пожалел бы беднягу. Майлз покачал головой и уставился на свою яичницу, сожженную почти до черноты.
— Эта женщина — ходячий кошмар. Обозвала сына идиотом, болтливым ослом, гнилым плодом своего чрева. Я сбежал при первой возможности. Странно, у Эриксона репутация человека сильного и решительного, но, очевидно, против матери он ничто.
Он снова с сомнением оглядел яичницу, положил в рот кусочек, поперхнулся и схватил стакан с водой. Мэри Роуз болезненно сморщилась. Никто из присутствующих не осмелился повторить подвиг Макнили.
— Простите, Майлз, — взмолилась она. — Я никогда раньше не готовила яичницу. По-моему, она немного пережарена.
— Разве что чуточку, Мэри Роуз, — успокоил ее управляющий. — Не волнуйся, все знают, что ты старалась.
Он улыбнулся девушке открытой, ясной улыбкой, отчего Тайсон ощутил укол ревности. Невероятно! Похоже, он сошел с ума от любви.
Тайсон в замешательстве опустил голову и уставился на свои грязные сапоги. Нашел к кому ревновать! Макнили годится Мэри Роуз в отцы.
— Майлз прав, — сказал он. — Не стоит беспокоиться. Мы все благодарны тебе за заботу.
— Я не знала, что тебе пришлось готовить, Мэри Роуз, — вмешалась Синджен. — Не слишком ли рано ты поднялась с постели?
— Ничего, Синджен, я прекрасно себя чувствую.
— Тем не менее, пока мы не найдем кухарку, я сама займусь обедом. Колин, подтверди, пожалуйста, что я прекрасно готовлю.
Колин поперхнулся кофе, и причиной тому были не столько претензии жены, сколько отвратительный запах и вкус напитка. Он кашлял так громко и долго, что Мегги была вынуждена похлопать его по спине.
Когда Колин немного пришел в себя и, с отвращением глядя на кофе, принял поданный племянницей стакан воды, девочка спокойно объявила;
— Я слышала, как Паудер толковал с Макнили о новой кухарке. Оказывается, миссис Голден — она живет в деревне — нужны деньги, чтобы содержать внуков. Паудер считает, что она с удовольствием согласится работать в Килдрамми прямо с сегодняшнего дня, а значит, тете Синджен не придется стряпать. Паудер сказал также, что из миссис Голден выйдет превосходная экономка.
Воцарилось молчание, которое в конце концов нарушил Тайсон, — Мегги, — торжественно провозгласил он, — несмотря на наши споры, твое вечное непослушание и проказы, признаю, что был прав, привезя тебя сюда. Ты стала для меня неоценимым помощником, так что прими мою благодарность.
— Спасибо, папа, — не моргнув глазом кивнула Мегги. — Цель моей жизни — служить тебе.
Раздался такой смех, что стол зашатался. Мегги же с видом превосходства обвела взглядом присутствующих: маленькая королева, которой удалось произвести фурор.
Три часа спустя миссис Голден, весело напевая себе под нос, уже хлопотала на кухне. Аромат печеного хлеба поплыл по замку. Однако веселилась только она одна. Тайсон, стоя на пороге замка, что было мочи кричал на Мэри Роуз:
— Никуда ты не едешь, понятно? Откуда взялся экипаж? Ты остаешься здесь и идешь со мной к алтарю! Не желаю, чтобы меня освобождали! Я целовал тебя.., не только, по крайней мере в своем воображении. Ты скомпрометирована. Мало того, видела меня без рубашки, обнимала, прижималась, дышала в мое голое плечо! Это уже перешло всякие границы! Твоя репутация навеки погублена! Немедленно возвращайся в замок, иначе хуже будет!
Но Мэри Роуз продолжала упрямо идти к наемной карете, неся саквояж, одолженный ей Майлзом.
— Ну папа, не может она остаться, — убеждала отца подбежавшая Мегги. — Она сказала, что честь душит ее. Тогда я не поняла, что она имеет в виду. О Господи, по-моему, это Макнили помог ей, и все потому, что Мэри Роуз уговорила. А сам Майлз скрывается — наверное, боится, что ты задашь ему такую же трепку, как Эриксону Макфайлу. Не отпускай ее, папа. Останови!
В этот момент Тайсону вдруг показалось, что земной шар пошатнулся на своей оси и вот-вот сбросит его. Подумать только, он, священник, стоит на крыльце подбоченясь, с красным от гнева лицом и разоряется, словно рыбная торговка! И при этом отчетливо ощущает, как кипит кровь в жилах. Совершенно дурацкое положение!
Мегги продолжала теребить его за рукав.
— Пожалуйста, папа, не пускай ее! Мэри Роуз хочет совершить благородный поступок, но иногда не понимает, что и благородство может быть глупым.
— Да, Мегги. Ты права, это больше чем глупость, и я не дам Мэри Роуз ее сотворить, — заверил Тайсон, устремляясь вперед. — Мэри Роуз, стой на месте!
Она уже протянула руку кучеру, чтобы он помог ей подняться в карету, но подоспевший Тайсон сгреб его за воротник и отшвырнул с такой силой, что несчастный приземлился прямо в грязь.
— Попробуй только…
— Тайсон, откуда ты взялся? Ты, кажется, намеревался побывать в деревне.
— Я и побывал, а теперь, благодарение Богу, вернулся. Верно Мегги сказала, такого идиотизма я от тебя не ожидал. Мэри Роуз. Идем со мной, но девушка стояла на своем. Послушай, все изменилось. Ты сам это понимаешь. Неужели ты не можешь внять голосу рассудка? Я вовсе не так глупа, какой кажусь. Зачем упорствовать? Тебе ни к чему такая жена, как я. Забыл, что я незаконнорожденная? Твой брат, граф Нортклифф, в ярости сорвал бы с себя парик и втоптал бы в землю, будь это в прошлом веке. Пойми, ты не можешь ввести в семью ублюдка, это издевательство…
Во дворе появилось стадо гусей. Впереди переваливался вожак Уилли, гогоча так громко, что Тайсон сам себя не слышал. Мегги пронзительно завопила:
— Папа, я схватила ее саквояж! Нет-нет, Уилли, не смей щипаться! Я дам тебе хлеба, только потерпи!.
Краем глаза Тайсон увидел, как его дочь, преследуемая гусями, с усилием тащит саквояж к дверям.
— С меня хватит, — процедил он, оборачиваясь к Мэри Роуз.
Не тратя лишних слов, он перебросил девушку через плечо, головой вниз.
— Тайсон, Боже мой, разве священникам такое к лицу? Немедленно поставь меня! Это просто смешно! Я выполняю свой долг. Мистер Макнили с таким трудом раздобыл для меня экипаж…
И тут Тайсон дал себе волю. К его величайшему изумлению, рука поднялась сама собой и отпустила увесистый шлепок по аппетитной попке.
— Ты никуда не едешь!
К еще большему его изумлению, ладонь задержалась на ягодицах куда дольше, чем было необходимо. Он тут же отдернул пальцы, словно обжегшись, уставился куда-то вдаль и, преисполнившись решимости, зашагал к замку. Мэри Роуз попыталась брыкаться. Безуспешно. Принялась молотить его кулачками, но, поскольку боялась сделать ему больно, ничего не получалось. Вися вниз головой, она увидела Мегги, тащившую саквояж, окончательно распоясавшихся гусей, Уилли, бесцеремонно хватавшего девочку за ноги. Пыль летела столбом, и Мэри Роуз подумала, что обязательно посадит во дворе кусты и деревья. Но все эти мысли быстро вылетели у нее из головы, потому что от тряски в животе стало как-то противно, а голова закружилась. Кучер с трудом поднялся, отряхнул штаны и, пораженный, уставился вслед мужчине, к тому же священнику, который бесцеремонно взвалил даму на плечо и теперь нес куда-то в сопровождении маленькой девочки с саквояжем и целой орды гусей, поднявших куда больший шум и гам, чем его дражайшая женушка в минуты ссоры. Майлз, как оказалось, стоял в холле за дверью. Паудер, восседавший на стуле, с некоторым любопытством взирал на суматоху. При виде хозяина Майлз виновато пробормотал:
— Мне очень жаль, милорд, но Мэри Роуз.., она особенная и не хочет, чтобы вы считали себя обязанным…
— Майлз, — перебил Тайсон, не глядя на управляющего и продолжая шагать к лестнице, — вы уволены.
— Но, милорд, через две недели я и так уезжаю. Мегги ухитрилась втолкнуть саквояж в двери. Уилли, оставшийся на крыльце, громко жаловался. Паудер, соизволивший наконец встать, махал на гуся скрюченными руками.
— Кыш, гнусная ты птица! Обжора этакий! Оставь в покое девочку! В дверях показался желтый клюв Уилли. Гусак гоготнул и ретировался. Это было так уморительно, что Тайсон захохотал. Женщина, которую он держал на плече, собиралась от него уйти, и все же он умирал от смеха. Он чувствовал ее живот. Если он опустит Мэри Роуз чуть пониже, ее лицо коснется его бедра. Он обнимал ее ноги, и от сознания близости его трясло. Что с ним творится? Мегги, его драгоценная девочка, не выпускала из рук саквояж. Паудер неодобрительно качал головой, видя, как она надрывается. Макнили молча наклонился и подхватил ношу.
— Спасибо, мистер Макнили, — поблагодарила Мегги. — Зря вы поддались на уговоры Мэри Роуз и наняли экипаж. Не стоило вам соглашаться. Она обещала папе выйти за него, и я уже написала братьям, что скоро у нас будет новая мама.
— Может быть вы хотите, чтобы я отправил ваше письмо?
— Да, сэр, это очень любезно с вашей стороны. О Господи, Мэри Роуз, что в этом саквояже? Он весит больше меня!
— Я дал ей два своих подсвечника. Довольно дорогих, Мэри Роуз хотела заложить их в Эдинбурге, — сознался управляющий. — Поскольку я еще не получил наследства, денег у меня почти нет. Не отдать ли их вашему отцу в возмещение за беспокойство?
Мегги, особа весьма практичная, замедлила шаг и кивнула:
— Думаю, этим вы отчасти загладите свою вину. Подумать только, два проклятых подсвечника! Это уж слишком!
Тайсон почувствовал, что его снова разбирает смех, и плотнее сжал губы. Немного успокоившись, он осведомился:
— Насколько я понимаю, на деньги, вырученные за подсвечники, ты собиралась прожить до дня рождения? Мэри Роуз кивнула, насколько позволяла ее поза.
— И написала бы матери, чтобы узнать имя поверенного? Еще один молчаливый кивок.
— А потом явилась бы к нему нежданно-негаданно? И получив наследство, увезла бы мать в Эдинбург?
Кивок.
Тайсон подошел к лестнице, остановился и бросил через плечо, вернее, поверх попки Мэри Роуз:
— Вы остаетесь служить у меня, Майлз, по крайней мере еще на две недели.
— Спасибо, милорд. Пойду рассчитаюсь с кучером. Оставьте саквояж. Я сам отнесу его в спальню Мегги.
— Не нужны мне ваши подсвечники, — угрюмо бросил Тайсон, — только дайте слово, что спрячете их от Мэри Роуз.
— Клянусь, милорд! Теперь я и сам вижу, что был не прав. Больше я не стану ее слушать, — Все же один раз послушали, сэр, — напомнила Мэри Роуз, поднимая голову.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46