А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

— В детстве Донателла дразнила меня ублюдком и смеялась, смеялась… Тогда я не догадывалась, чем мне это грозит. Не воспринимала слова Донателлы всерьез — ведь она была всего лишь маленькой девочкой, гораздо младше меня. В конце концов пришлось спросить дядю Лайона. Он объяснил, что у меня нет отца. С того дня все изменилось. Я поняла, что окружающие: слуги, тетка и дядя — обращались со мной иначе, чем с остальными. И что мне позволено жить в Велленс-Мэнор только потому, что моя мать — сестра хозяйки дома, — — Согласен, это не слишком приятно, но теперь все в прошлом, Мэри Роуз. Мне жаль, что вам пришлось страдать, но отныне с этим покончено. Повторяю: кому какое дело?
— Неужели не видите? Вы принадлежите к благородному английскому роду, в котором мне не место — Ну что, выговорились?
— Вы сейчас похожи на страдальца, терпеливо пытающегося урезонить истеричку.
— Вы — истеричка? Помнится, вы заверяли Эриксона в своем полном спокойствии. Впрочем, не важно. Как викарий, я привык иметь дело с истеричками, хотя, по правде говоря, не хотел бы жениться на таковой. Возможно, моя первая жена была несколько.., нет, не стоит об этом. Вы скорее показались мне весьма здравомыслящей и рассудительной, Мэри Роуз. И имя у вас прелестное. А глаза куда красивее моих, хотя голубые глаза Шербруков славятся по всей южной Англии, — усмехнулся Тайсон. — Мне совершенно все равно, есть ли у вас отец. Это не играет никакой роли. Да и в Англии никто не узнает о вашем происхождении. Еще раз прошу — будьте моей женой.
— Вы меня не знаете.
Тайсон улыбнулся и обнял ее за плечи.
— У нас еще будет время узнать друг друга в ближайшие сорок лет. Я, по-моему, не храплю, иначе Мегги и ее братья непременно сказали бы мне, поскольку имеют привычку забираться в мою постель в холода. Еще у меня есть две кошки, Эллис и Монро. Правда, они не скаковые, но…
— Скаковые кошки? — удивилась Мэри Роуз. — В жизни не слышала ничего подобного! Чтобы кошки участвовали в бегах? Они всегда делают только то, что им нравится. Признайтесь, что разыгрываете меня!
— Вовсе нет. Кошачьи бега весьма популярные в южной Англии. Сезон длится с апреля по октябрь, соревнования проходят по субботам близ Истборна. Если хотите, я попытаюсь достать вам такого котенка, но его придется тренировать. Я знаком с братьями Харкер, самыми известными заводчиками кошек. Они живут в Маунтвейл-Холле.
Обрадованная девушка не задумываясь выпалила:
— О Господи! Подумать только, скаковой котенок! Какое счастье иметь такое существо! — Она резко осеклась и как-то сразу поникла. — Нет, я не стану думать о таких вещах. Все это не правильно, нехорошо. Я не изменю своего решения, Тайсон.
— Не думайте, что задача так уж легка. Братья Харкер далеко не всякому доверяют тренировать скаковых котят.
— Перестаньте! Я не хочу думать о котятах, не хочу! Без всякого сознательного намерения, просто желая положить конец бесплодному спору, Тайсон еще крепче сжал ее плечи, привлек к себе и, наклонив голову, прижался сомкнутыми губами к ее губам. На него вдруг снизошло откровение. Тело словно ожило, пронзенное непонятными ощущениями, такими сильными, что Тайсон пошатнулся, охваченный невероятно острым наслаждением, подобного которому он еще не знал.
— Открой рот, — хрипло приказал он, молясь всем своим существом, чтобы она послушалась.
К его величайшему удивлению, мягкие полные губы раскрылись, и его язык нежно коснулся нижней, прежде чем проникнуть вглубь. Ему показалось, что он умрет на месте от всепоглощающей, безграничной радости. Но даже и смерть будет сейчас благом.
Тайсон отстранился. Его сердце бешено колотилось, он задыхался, не в силах прийти в себя, чувствуя себя совсем молодым, сильным, но так и не поняв, что с ним творится. Как бы то ни было, он не хотел, чтобы это кончалось. И был бы рад взорваться от избытка эмоций.
— Я не представлял… — начал он, глядя на нее, потрясенный тем, что происходит. Тело мучительно ныло от невозможности коснуться ее, ласкать ее язык своим.
Тайсон, досадуя на себя, тряхнул головой, опустил руки и поспешно отступил. Господи, как все болит!
— Просто не представлял, — повторил он, и это было чистой правдой. Он в самом деле не понимал, что случилось, только знал, что это нечто поразительное, великолепное. И все еще дрожал от пережитого потрясения.
Губы Мэри Роуз заблестели от поцелуя. Тайсон молча наблюдал, как она подносит ко рту пальцы, словно тоже никак не может осознать, что с ней было. Потом она недоуменно моргнула и уставилась на него, отчего Тайсон затрепетал еще сильнее, едва не плача от мучительного желания. — Это.., так мило, Тайсон. — пролепетала она.
Мило? Она считает это милым? Да он трясется как осиновый лист! Тот взрыв, который едва не убил его, — всего лишь милый? Как новая шляпка?
Он снова не сумел совладать с собой. Рванул ее на себя, обнял и принялся исступленно целовать, гладя по спине. Единственное, на что у него хватило воли, — не опускаться ниже талии. Она ему пока не жена.
Но он не мог не целовать эти сладкие губы, маленький подбородок, нос, лоб, веки. Сколько еще предстоит увидеть, ощутить, попробовать на вкус!
— Будь моей женой, — прошептал он, почти не отрываясь от ее губ. — Я больше не вынесу этого, Мэри Роуз. Ты должна мне уступить. Все будет хорошо. Ты станешь вести ученые беседы с Максом, а его будет распирать от гордости. Эллис и Монро захотят по ночам спать у тебя в ногах. И все мы будем жить долго и счастливо. Выходи за меня.
Честно говоря, он был уверен, что упадет и скончается на месте, если она опять ему откажет, не пожелает стать его женой и принадлежать ему вечно.
Тайсон не мог остановиться. Он продолжал осыпать ее поцелуями, пока она не застонала прямо ему в губы. Этот еле слышный звук послал по всему его телу волну нерассуждающего вожделения. Только нечеловеческим усилием воли ему удалось сдержать себя.
Тайсон проворно отскочил, дыша тяжело, как загнанная лошадь. Прошло не меньше минуты, прежде чем он взял себя в руки и улыбнулся. Мэри Роуз побледнела. Спаситель, да он ее перепугал!
— Я хочу делать это с тобой, пока мы оба не состаримся и не умрем, — сказал Тайсон и не узнал собственного голоса.
— Я… — Она судорожно сглотнула. — Мне тоже очень хотелось бы. Со мной никогда такого не было. Мне двадцать четыре года, никому не нужная старая дева — так все говорят. Я и не знала, что один человек может подарить другому все эти безумные ощущения. Я не хочу, чтобы это кончалось. Не понимаю, что со мной творится!
— И что именно ты ощущаешь? Возможно, он напрасно спросил, но слова свои назад не возьмет. Он должен узнать.
Под его ошеломленным взглядом Мэри Роуз прижала руку к животу и легонько надавила. Сама она явно не сознавала, что делает. В отличие от Тайсона. Он едва не лишился чувств и сжал кулаки, чтобы снова не наброситься на нее, не швырнуть на мягкую, податливую перину.
— Это как голод. Внутри горит, и почему-то хочется коснуться тебя.., везде.
Невероятным усилием воли он заставил себя сдержаться. Самообладание. Контроль над собой. Немало лет прошло с тех пор, когда он еще позволял себе поддаться этим восхитительным чувствам, которые дарили ему крылья, заставляли вопить от счастья, Только бы не спугнуть ее, подумал Тайсон и осторожно начал:
— Мэри Роуз, будь ты моей женой, ты имела бы право касаться меня где угодно. Поверь, муж и жена могут доставить друг другу непередаваемое наслаждение, по крайней мере я так слышал. Думаю, мы с тобой это сумеем.
— Я боялась, когда Эриксон пытался меня обнять, как ты сейчас. Нет, не боялась.., умирала от ужаса. Разве не удивительно, что с тобой все по-другому? Я больше ни о чем не могу думать. Послушай, Тайсон.. Ты не поцелуешь меня еще раз? Позволишь мне прижаться к тебе всем телом? Ты так отличаешься от меня…
«Господь свидетель, я не перейду ту границу, за которой уже не смогу сдержаться?».
— Я обниму тебя и поцелую, если ты пообещаешь стать моей женой, Мэри Роуз. Я викарий и не стану вести себя подобным образом, пока Господь не благословит наш союз. Надеюсь, ты понимаешь, какими обетами я связан. Я совершал в этой жизни много грехов. Но опозорить тебя, уступить недостойному вожделению? Нет, на это я не пойду.
— Понимаю, — вздохнула она, чуть не плача и в то же время искренне им восхищаясь. — Я тоже не святая. Сколько лет я завидовала Донателле! Иногда грубо разговариваю с мамой. Будь у меня пистолет, умей я его заряжать и стрелять, наверняка прикончила бы Эриксона.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Не знаю, получится ли из меня хорошая жена священника.
— Вздор! Ты всего лишь человек, Мэри Роуз, и отнюдь не обязана быть святой. Зависть, гнев, раздражение — вполне естественные эмоции, которые испытывает каждый из нас. Так уж мы созданы. Хочешь знать, что я вижу, глядя на тебя? Прекрасную молодую женщину. Я не слепой. Мне нравится смотреть на тебя. Я все в тебе обожаю; твои волосы, таинственные глаза, лукавую улыбку, особенно носик, такой прямой, узкий и изящный.
Она едва сдерживала смех. В то же время ей хотелось упасть на колени и расплакаться от счастья.
— Тайсон, да перестань же!
— Ни за что! Я вижу безграничную доброту твоей души. Ни злобы, ни подлости, только любовь. Ты слишком долго оставалась одна. Никто о тебе не заботился, не лелеял. Еще мне кажется, что ты очень глубоко все чувствуешь и, возможно, питаешь кое-что и ко мне.
Как ни странно, в этот момент он вдруг понял, что был прав, предлагая этой девушке, о существовании которой неделю назад еще не знал, стать его женой. Именно это — самый разумный шаг в его жизни. То, чего он желал. Он также хотел любить ее, пока они оба не упадут без сил.
Тайсон смутно припомнил то безумное желание к Мелинде Беатрис, которое обуревало его, когда ему было всего двадцать лет и он считал ее своей богиней. Тогда он молился, чтобы Господь позволил ему совершить великие подвиги во имя любимой. Но Господь не ответил на его моления.
Очевидно, все дело в том, что он женился на Мелинде Беатрис очень давно, когда они были совсем молоды. Он старался как мог, но, к сожалению, был плохо подготовлен к семейной жизни. Неопытный мальчишка, он просто не знал, как справляться с неприятностями, трудностями и проблемами, как семейными, так и своей паствы. Потом он стал отцом, а Мелинда Беатрис умерла.
Но теперь все по-иному. Он стал другим. Во многом. Самом важном. И изменили его дети. Они сделали его жизнь богаче, научили состраданию, участию, терпению. Помогли и его прихожане. Он старался быть хорошим человеком, поступать по справедливости, быть им настоящим духовным наставником.
Но никогда раньше он не испытывал простой радости, которую может принести другое человеческое существо, Никто не дарил ему бесконечного тепла, любви и заботы, невыразимой радости жизни. А разве можно забыть волнение, возникавшее при одном взгляде на ее лицо, озаренное улыбкой! Она так неожиданно вошла в его жизнь и наполнила ее новым смыслом, возродив потребность оберегать и защищать. Эта хорошенькая девушка, вернее, взрослая двадцати четырехлетняя женщина, стоявшая перед ним в просторной ночной рубашке, оказалась единственной, кого он хотел видеть рядом всегда. «Боже милостивый, помоги мне убедить ее стать моей женой!»
Глава 16
Велленс-Мэнор
— Она не хочет выходить за меня.
Сэр Лайон с брезгливой гримасой оглядел молодого человека, понуро сидевшего перед ним. Он был так уверен, что Эриксон добьется своего благодаря не только красивой внешности, но и полному отсутствию совести! Считал, что он исполнит поручение как нельзя лучше. Но Эриксон оказался полнейшим неудачником.
— Встань и расправь плечи, черт бы тебя побрал! — приказал сэр Лайон. — Ты еще и не пытался как следует. Увези ее от этого проклятого викария — и дело с, концом!
Эриксон поднял голову.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46