А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Развелась — под знаком минус. Но разве она одна такая? По крайней мере у доброй половины Марининых сослуживиц из бюро научно-технической информации точно такая же история. Так что, если быть честной до конца, оснований считать себя несчастнее других у нее нет. Но и счастливей — тоже.
— Что это мы скучаем, девушка? — раздался совсем рядом вкрадчивый голос.
От неожиданности Марина вздрогнула, и инжир посыпался у нее из кулька.
— Что ж вы такая пугливая? — Рядом с ней на скамейке сидел сильно молодящийся товарищ предпенсионного возраста.
Марина, не говоря ни слова, встала со скамейки и пошла прочь.
Вдогонку ей понеслось:
— Ну и подумаешь, какие мы гордые! Уж и слова сказать нельзя!
* * *
За ужином Вероника, которая на этот раз была в красивом черном платье чуть ли не для приемов, поинтересовалась:
— Чего это вас на пляже не было?
— Голова болела, — ответила Марина. В сущности, так оно и было.
— А сейчас уже не болит? — проявила подозрительную чуткость новая знакомая.
— Уже не болит…
— Туда, может, составите мне вечером компанию? Хочется по набережной прогуляться, а одной как-то неудобно. И потом все время кто-то цепляется. Если бы что-нибудь стоящее, а то типичнейший «сэконд хэнд». Из самих песок сыплется, а они туда же! — с этими словами Вероника покосилась на сухонького старичка, ежедневно делящего с ними трапезу.
Тот как раз с трудом управлялся с довольно жестким антрекотом и сделал вид, что ничего не слышал, хотя уши у него покраснели.
Марина невольно растянула губы в улыбке: определение «сэконд хэнд» как нельзя лучше подходило к тому типчику, что сегодня клеился к ней на скамейке. Да уж, будет что рассказать по возвращении бабонькам на работе: как с ней заигрывали стариканы и как она фланировала по набережной под ручку с «гороховой» Вероникой.
А последняя напомнила о своем «заманчивом» предложении:
— Ну что, пойдем погуляем? Там после восьми музыка играет, танцы…
Марина открыла рот, чтобы сказать «нет», а сказала «почему бы нет?».
Вот так все и вышло. Она сходила в номер, надела свое любимое голубое платье, которое купила в прошлом году и надевала за это время пару раз — а куда, собственно? — и около восьми они встретились с Вероникой в фойе пансионата и двинулись на звуки музыки. Прежде, правда, Марина предприняла еще одну попытку позвонить домой. На этот раз ей удалось поговорить и с сыном, и с теткой, а потому настроение у нее заметно улучшилось.
На набережной и в самом деле танцевали. Кто во что горазд. Под одну и ту же музыку те, что постарше, кружились в вальсе, те, что помоложе, выкладывались в современной импровизации, смахивающей на внезапный приступ падучей. От натыканных во всех углах мангалов шел вызывающий усиленное слюноотделение запах мяса и дыма.
Первой не выдержала Вероника:
— До чего же есть хочется! В этом пансионате что кормят, что не кормят. У меня, например, от манной каши только аппетит разыгрывается. И от творожной запеканки тоже. Может, съедим по шашлычку?
Марина заколебалась. Честно говоря, денег у нее было в обрез, и подобные излишества в ее планы не входили.
Вероника, видно, тоже в глубине души мучилась сомнениями, а потому забормотала:
— А давайте одну порцию на двоих, а? Получится недорого, и вреда здоровью не нанесем!
Марина сдалась. Потом они прошли вдоль ряда мангалов, приценились — цены везде были одинаковые и довольно кусачие — и наконец остановили выбор на том, где, как им показалось, куски мяса выглядели румяней и аппетитнее. Купили порцию шашлыка и бутылку минералки, взяли две одноразовые тарелки и такие же стаканчики и отошли к уединенному столику под деревом.
Шашлык Марине не понравился: сверху он был подгоревшим, а внутри непрожаренным. Окончательно же испортило Маринино настроение то, что она каким-то непостижимым образом умудрилась посадить на свое любимое голубое платье большое жирное пятно. Вероника же глотала мясо, как удав, успевая заодно комментировать то, что происходило на импровизированной танцплощадке:
— Ой, смотрите, какая корова в красном! С ума сойти! А эта жердь в зеленом, ну и тля. А вот мужчина у парапета очень интересный. Ну, «настоящий полковник»! Смотрит в нашу сторону, точно смотрит!
Марина зачем-то оглянулась и впрямь встретилась взглядом с высоким мужчиной с худощавым загорелым лицом и густым ежиком коротко стриженных седых волос.
— Очень симпатичный! — оценила Вероника. — Видно, что интеллигентный человек.
Марина почувствовала, что постепенно начинает ненавидеть ее прямо-таки лютой ненавистью. Еще она ругала себя: нашла с кем связаться, с этой недалекой бабой, к тому же сплетницей. Обиднее всего было, что именно Вероника затащила ее на набережную и соблазнила шашлыком, результатом чего и явилось злополучное пятно на платье. Не отстирается небось, вот черт! Можно, конечно, попробовать, но для этого нужно как минимум скорее намылить и замочить!
Марина решительно бросила на столик смятую салфетку и, пробормотав, что ей нужно срочно уйти, пошла в сторону пансионата.
Ее навязчивая приятельница чуть не подавилась куском шашлыка:
— Да куда вы?
В ответ Марина только прибавила шагу. Она прекрасно сознавала, что ведет себя как взбалмошная девчонка, но уже ничего не могла с собой поделать. Вероника внезапно стала противна ей до тошноты, а затея с дурацкой прогулкой по набережной показалась сверхидиотской. Подумаешь, молодки в поисках романтических приключений и «настоящих полковников»! Разве их на всех напасешься? Чтобы укоротить путь к пансионату, Марина свернула на малохоженую тропинку, огибающую строящееся здание то ли дома отдыха, то ли санатория. Типичнейший долгострой — Марина здесь уже неделю, и за все это время ни разу не видела поблизости рабочих. Шаги за спиной она услышала, когда поравнялась с белеющим в темноте скелетом многоэтажки, но значения этому не придала. Подумаешь, не одна она такая мастерица сокращать дорогу! А потом шаги затихли, и ей вдруг стало страшно. Ей бы надо было бежать со всех ног на спасительный свет набережной, а она, напротив, замерла и медленно обернулась… И ничего не увидела, потому что лицо ей накрыла, чья-то крупная ладонь. По этой же причине она не смогла и закричать.
Она только чувствовала, как некто, запечатавший ей рот и глаза потной ладонью, шумно дыша, тянет к себе ее зажатую под мышкой сумку. Марина знала, что в таких случаях значительно благоразумней не оказывать сопротивления, дабы не провоцировать нападавшего на более серьезные действия, — она как бы даже услышала голос тетки:
«Черт с ней, с сумкой, пусть подавится!» — но, вцепившись в руку напавшего мертвой хваткой, боролась так, словно у нее отнимали не сумку, а саму жизнь. И тогда он ударил ее коленом в живот. Она согнулась, ей стало не столько больно, сколько обидно. В этот момент бандит выхватил-таки сумку, сумкой же ударил Марину в лицо так, что у нее перед глазами поплыли радужные круги, и прыгнул в кусты. А она осталась сидеть на земле, ограбленная и униженная. У Марины даже не было сил закричать, а в какой-то сотне метров от нее, на набережной, светились огни, играла музыка и кружились пары.
А потом она снова услышала шаги, сначала неторопливые, потом ускоряющиеся. Кто-то склонился над ней:
— Что с вами? Вам нужна помощь? Марина отняла руки от лица и увидела того самого «настоящего полковника», который приглянулся «гороховой» Веронике.
— У меня только что украли сумку, — глухо отозвалась Марина.
— А, черт! Вот сволочь! — выругался Полковник и нырнул в те же кусты, в которых двумя минутами раньше исчез грабитель.
Марина же поднялась, отряхнула платье и поздравила себя с очередным приключением. Ничего не скажешь, отдыхала она на полную катушку. Чего с ней только не случилось за одну-разъединую неделю! И только она так подумала, как из кустов снова возник Полковник и развел руками:
— Сбежал, гад… Много денег-то было в сумке?
— Все, — просто ответила Марина, — а еще документы и обратный билет.
Полковник нахмурился:
— Ну, деньги, сколько бы их ни было, дело наживное, билет — тоже не проблема, а вот документы — это уже посерьезнее. Вы хоть грабителя рассмотрели?
Марина отрицательно покачала головой.
Полковник тяжело вздохнул:
— Ну что ж, тогда идем.
— Куда? — опешила Марина.
— Куда-куда, милиционера искать, если они здесь водятся вообще…
— Водятся, — авторитетно заверила его Марина, почувствовавшая себя вдруг значительно увереннее.
Действительно, ей ли было этого не знать!
* * *
Сержант, дежуривший на набережной, отнесся к Марининым приключениям удивительно хладнокровно. И даже посетовал:
— А чего вы по темноте пошли?
— Хотела дорогу сократить, — призналась Марина и потупилась, благодаря чему в очередной раз разглядела жирное пятно на платье, прямо на животе. Нет, сегодня ей решительно не везло!
Сержант недовольно пробурчал под нос: «Сокращают дорогу, сокращальщики» — и, движимый чувством долга, обследовал место происшествия. Добросовестно облазил кусты, после чего долго обирал репейники с форменных штанов и приговаривал:
— Эти мне отдыхающие! Как будто их с луны засылают, ходят — варежки раскроют, а потом спрашивают: что же мне теперь делать?
— И что же мне теперь делать? — эхом повторила Марина. Чем-чем другим, а оригинальностью она точно не отличалась.
— Идти в милицию и заявление писать, что же еще…
— Прямо сейчас? — спросила Марина.
— Хоть сейчас, хоть завтра, — ответил сержант, давая понять, что дело настолько безнадежное, что от времени ее визита в милицию практически ничего не зависит. И еще прибавил, задумчиво почесав затылок:
— Документы, может, и найдутся, а вот деньги вряд ли. Это я вам по опыту говорю. — И опять забрюзжал:
— Ну есть же освещенная дорога через набережную, так нет, им бы все по кустам да кушерям… И эти тоже, хоть бы огородили строительную площадку… Мало что грабят, а то еще какому-нибудь торопыге кирпич на голову свалится или еще что, а ты потом разбирайся.
Здорово у него получалось. Явно просматривалась прямая зависимость между количеством заброшенных строек и уровнем преступности. Причем обратно пропорциональная. Но Марине от этого не полегчало. Она уже была близка к тому, чтобы от души разреветься — и зачем она только позарилась на эту горящую путевку?! — когда кто-то осторожно взял ее за локоть. Полковник-то, оказывается, еще не ушел, он стоял за ее спиной и наблюдал за бурной деятельностью «опытного» сержанта.
— Ну что, едем писать заявление? — предложил он.
Марина не нашла в себе сил отказаться. В иной обстановке она наверняка сочла бы такую заботу о ней подозрительной, но сейчас, совершенно потерянная, она приняла ее как должное.
Полковник быстро поймал такси, и уже через десять минут они предстали пред ясные очи дежурного по местному УВД. Он, кстати, был все тот же: именно с ним Марина имела дело пару дней назад, когда встретила на рынке женщину в платье Кристины.
Дежурный тоже ее узнал:
— А, это вы? Опять видели что-нибудь подозрительное?
Марина заметила удивленный взгляд Полковника и готова была сквозь землю от стыда провалиться. Что он о ней подумает? Что она какая-нибудь авантюристка?
— У меня сумку украли, — выдавила она из себя.
Дежурный, похоже, не удивился, только деловито осведомился:
— Где?
— На набережной, возле стройки…
— Понятно, — невозмутимо отозвался дежурный. — И что было в сумке? Марина всхлипнула:
— Деньги, обратный билет до Москвы и документы.
— Все ясно, джентльменский набор, — вынес вердикт дежурный и сунул ей лист бумаги:
— Пишите заявление.
Марина взяла бумагу и прошла к стоящему у стены столу. Тут силы ее оставили, она позорно заревела, хотя у нее при себе не было даже носового платка, чтобы вытереть слезы и размазанную вокруг глаз тушь, он ведь остался в украденной сумке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30