А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

по уголовному — я разжение!), которому, в свете открывшихся обстоятельств, смерть Кристины-Валентины была очень даже кстати. Причем в любом случае: сама ли она утонула или кто-то ей помог. Кстати, о помощниках: Марина посмотрела на директора повнимательнее.
А тот все еще ерзал на стуле и ломал короткопалые руки:
— Когда это все случилось, ну, когда она утонула, я страшно испугался. Хотел даже все честно рассказать, чтобы не возникло подозрения, но, но…
— Но в милиции никого и не собирались подозревать, они сразу решили, что она утонула. Сценарий известный: выпила лишнего, полезла ночью в море…
— Сценарий, вы сказали: сценарий? А разве это было не так? — Директор не просто побледнел, а прямо-таки посинел, как общипанный цыпленок. И, не дождавшись ответа, сбивчиво заговорил:
— Слушайте, Марина Геннадьевна, я понимаю, вы про эту историю узнали от Коромысловой… А ведь могли ничего и не знать, ведь так?
«Куда, интересно, он клонит?» — подумала Марина.
— Много заплатить я вам не могу, но у меня есть кое-какие сбережения. Всю жизнь собирал, вместе с этой лысиной заработал, — он звонко шлепнул себя по черепу, — столько лет на вредном производстве оттрубил… Надеялся, что на старости будет спокойная жизнь, куда там… Козел, старый козел!
Марина невольно отпрянула: да ведь он и ее принимал за банальную шантажистку, вроде Кристины-Валентины!
— Вы что же, мне взятку предлагаете? — уточнила она зловещим шепотом.
Павел Николаевич, точно очнувшись ото сна, широко раскрыл глаза и, испугавшись, сдал назад:
— Взятка! Какая взятка? Я просто вам рассказываю, как было дело.
Вряд ли Марина могла примерять на себя мантию судьи, но все же не удержалась от оценки:
— Скверная история.
— Согласен, — продолжил процедуру покаяния директор пансионата, — но ведь не по злому умыслу, не по злому… Исключительно по глупости! А теперь, если откроется правда, я горю по всем фронтам: по уголовному — я развратник, по семейному — изменщик, а по служебному… — Он не нашел подходящего определения и ограничился протяжным вздохом. — Ну пожалейте вы старого дурака, что вам с того, что вы испортите мне жизнь?
Марина чувствовала себя отвратительно, вот уж на что она никак не рассчитывала, так это оказаться вершительницей чьих-то судеб. Что ей теперь делать прикажете? Бежать в милицию и докладывать о старом прелюбодее? Могла ли она взять на себя подобную ответственность? Да и там вряд ли обрадуются, они ведь, поди, давно закрыли дело, а тут: наша песня хороша, начинай сначала. Короче, спасибо они ей точно не скажут и именные часы за бдительность не вручат. А главное, если директор к смерти Кристины-Валентины отношения не имеет, то за что ему страдать? За то, что связался с малолеткой? Ну раз так, то прежде она на нее, эту малолетку, глянет и поговорит с ней, если удастся.
И Марина, в глубине души ругая себя за то, что опять лезет не в свои дела, спросила, где найти вышеупомянутую несовершеннолетнюю Машку.
— На Полевой, если она еще оттуда не смылась, — недовольно буркнул директор. — Дом шестнадцать. Там снимает комнату, вернее, времянку.
— Полевая, это где? — осведомилась Марина.
— Да в поселке, там квартиры дешевые… В общем, нужно ехать на двадцатом автобусе до конца.
Марина остановила на нем пристальный, оценивающий взгляд:
— Значит, так. Раз уж я во все это ввязалась, то придется мне стать арбитром. Я поговорю с девчонкой и исходя из того, что услышу от нее, решу, как мне поступить.
У директора был совершенно потерянный вид, он только беспомощно развел руками:
— Дело ваше, но, если она начнет плести, что я ее изнасиловал или еще что-нибудь в этом духе, вы ей не верьте, не верьте…
— Не волнуйтесь, сама как-нибудь разберусь! — Марина старалась, чтобы ее голос звучал как можно уверенней. — И еще учтите: если вздумаете мне помешать, то я предприму соответствующие меры, — пообещала она, а сама подумала: «И что я такое несу, какие еще меры?»
Бледный директор пошел желтыми пятнами.
— Господи, Что вы говорите?! — возопил он. — Как это я вам помешаю?
Пожалуй, она и впрямь перегнула палку. На Маринин взгляд, лысый Павел Николаевич на убийцу не тянул, но ведь не так уж много она их видела в своей жизни, этих убийц. Если быть точной, то ни одного, если не считать киношных архизлодеев. Так вот, на них директор «Лазурной дали» совершенно не походил, скорее уж напоминал смирного и домашнего без пяти минут пенсионера, удел которого дремать на солнышке в окружении внуков.
И все же она задержала на нем нарочито проницательный взгляд и процедила многозначительно:
— Ладно, дальше видно будет, а пока дайте все-таки мне адрес Коромысловой.
— Пожалуйста, пожалуйста. — Павел Николаевич нацепил очки и зашуршал своими бумагами. — Вот! — Он протянул Марине анкету Кристины-Валентины.
Марина, не испрашивая разрешения, взяла с директорского стола ручку и чистый лист бумаги, аккуратно переписала из анкеты интересующие ее данные и поднялась со стула.
Директор беспокойно заелозил:
— Так вы сейчас прямо к ней? В смысле к Машке?
В ответ Марина только загадочно блеснула глазами. Не прощаясь, вышла из кабинета, сделала пару шагов и вернулась, чтобы проверить пришедшую ей в голову очередную крамольную мысль.
— Послушайте, — спросила она, — это не вы случайно пару дней назад рылись в моих вещах?
— Что? — Директор прямо остолбенел.
Марина спокойно пояснила:
— Кто-то рылся в моих вещах. Мне кажется, что-то искали.
— Клянусь, я тут ни при чем, — он даже положил руку на сердце. — Да зачем бы мне это делать? А вы… вы почему не поставили в известность дежурную по этажу?
— Почему же не поставила, поставила.
И тогда последовал традиционный вопрос:
— У вас что-нибудь пропало?
— В том-то и дело, что ничего!
— Я разберусь, я разберусь, — пообещал директор, торопливо собирая анкеты, которые все еще в беспорядке валялись на полу.
Глава 14
ЧЕМОДАН КРИСТИНЫ
«Ну и куда теперь? — спросила она себя на ступеньках пансионата. — На пляж?»
Потопталась, потопталась и махнула в сторону, диаметрально противоположную пляжу, к остановке двадцатого автобуса. Ждать его пришлось минут пятнадцать, и все это время Марина ругала себя распоследними словами за то, что опять занимается не тем, чем следовало бы. Вот вернется она в Москву, явится на работу, а там ее начнут расспрашивать: что да как? И что она ответит? Что вместо того, чтобы терпеливо поджаривать бока под южным солнышком, она по собственной инициативе совала нос в чужие дела, буквально на каждом шагу влипала в истории и еще… еще закрутила сомнительный роман с типом, который на следующий же день отбыл в свою суровую мужскую жизнь и теперь уже, наверное, забыл о ней и думать. Марина упрямо тряхнула головой и приказала себе не вспоминать о каперанге. Какой смысл? Одно расстройство!
Тут подкатил одышливый и скрипучий двадцатый автобус, в который она загрузилась следом за горластыми местными тетками, умудрившимися еще в процессе посадки обменяться приветствиями и новостями. Влезла и с ужасом вспомнила, что у нее ни копейки. Вот черт! А вдруг контролеры нагрянут? Сыщица, которая отправляется на дело зайцем, — очень оригинальное решение! Впрочем, у тех, что занимаются сыскной деятельностью официально, кажется, бесплатный проезд в общественном транспорте. Не потому ли они ничего не делают, предоставляя эту почетную обязанность ей, Марине? И как только Марина так подумала, с ней произошло что-то совершенно невообразимое: вместо того чтобы расстроиться, она развеселилась! Она и не заметила, как в ней проснулся отчаянный чертенок, последние двадцать лет тихо дремавший где-то на дне души.
Контролеры так и не пожаловали, и Марина благополучно добралась до конечной остановки. Местные тетушки, кстати, почти в полном составе выбрались вместе с ней. Марина вышла из автобуса, оглядела местность, представляющую собой длинную, тянущуюся буквально до линии горизонта улицу, застроенную добротными одно — и двухэтажными домами, на ближайшем из которых она рассмотрела номер — 173. Она даже присвистнула: а где же тогда шестнадцатый? Пришлось спросить у девочки лет двенадцати, сидевшей на лавочке у ворот. А та махнула рукой:
— Вперед идите, почти до конца. Это возле Шоссейной. Вам надо было бы на пятом автобусе ехать, оттуда ближе. Марина девчонку поблагодарила, а директора мысленно обругала: это он ей посоветовал ехать на двадцатом. Может, специально? Чтобы она выдохлась и плюнула на все это дело? А какую Шоссейную имела в виду девчонка? Неужто ту, на которой проживала та самая бабенка, что разгуливала по рынку в платье Кристины, а потом продала его другой — из ресторана? Сомнительно, чтобы в таком небольшом городишке были две улицы с одинаковым названием.
Марина вся выдохлась, пока дошла до дома номер шестнадцать. Пить хотелось мучительно, и она задержалась на углу у колонки, хлебнув холодной воды прямо из-под крана. Ей сразу полегчало, а на ум пришла вполне здравая мысль: с чего она взяла, что эта самая несовершеннолетняя Машка сидит сейчас в своей времянке и дожидается, когда к ней пожалует одна столичная дуреха со своими дурацкими расспросами? Она небось времени даром не теряет и с утра до ночи пропадает на море.
Дом номер шестнадцать смотрел на нее занавешенными от солнца белой материей окнами, прямо как бельмами. Во дворе никого не наблюдалось, кроме кудлатого пса, то ли разомлевшего от жаркого солнца, то ли ленивого от природы. Во всяком случае, на сиплый Маринин вопль: «Хозяйка!» — он тявкнул один-единственный раз и то негромко. Марина свой призыв повторила, а вот кобель выполнять свои прямые обязанности наотрез отказался и не издал больше ни звука, если не считать аппетитного зевка, после которого он отошел в тень кряжистого дерева и уютно свернулся клубком.
Марина позвала еще пару раз — бесполезно, дернула металлическую калитку — заперта изнутри — и не придумала ничего лучшего, чем поднять булыжник и постучать им по железной ограде. Грохот получился весьма впечатляющий, и очень скоро откуда-то из глубины двора явилась худая, дочерна загорелая фигура в вылинявших трениках и кепке с пластмассовым козырьком.
Фигура спросила:
— Чего надо?
— Мне бы Машу, — с надеждой отозвалась Марина.
Фигура неторопливо прошлепала через двор, так же неторопливо отодвинула засов и распахнула калитку со словами:
— Она спит во времянке. Опять под утро заявилась.
И дядька в трениках скрылся за домом, предоставив Марине полную свободу действий. Она даже растерялась, не зная, где ей искать малолетнюю Машку. Где эта чертова времянка? И что конкретно под ней подразумевается? И вообще, одну ли и ту же Машку они со спортивным дядькой имели в виду или каких-нибудь совершенно разных? Внимательно посмотрев по сторонам, она не обнаружила ничего более подходящего на роль времянки, чем приземистый саманный сарайчик с двумя маленькими окошками. Направляясь к сарайчику, Марина тешила себя надеждой, что в нем по крайней мере не помещается любимая хозяйская хрюшка. И тюлевая занавеска, колыхавшаяся в дверном проеме, свидетельствовала об обратном. Вот только вокруг меланхолично разгуливали куры, а некоторые из них даже заглядывали в открытую дверь сарайчика.
Марина смело перешагнула порог предполагаемой времянки и оказалась в небольшой комнатке с белеными стенами и низким потолком, обставленной со спартанской простотой: допотопный диванчик у глухой стены, пара мягких стульев с засаленной обивкой, стол, покрытый клеенкой, и сложенная раскладушка у двери. На диване кто-то спал, отвернувшись к стене и с головой накрывшись простыней. Пытаясь привлечь к себе внимание, Марина пару раз кашлянула, но спящая Машка даже не пошевелилась. Марина села на стул и задумалась, что ей предпринять дальше.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30