А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Лишь стены квартиры, в которой случилась трагедия, молчаливо наблюдали страшную агонию жертв.
Если молодые, подготовленные парни оказываются беззащитными перед неизвестным убийцей, то кто защитит нас, не владеющих навыками самообороны, не умеющих стрелять навскидку и уворачиваться от выстрелов в упор?
Милиция выдвинула версию о бандитской разборке. Так бывает всегда, когда гибнут молодые и здоровые. « Сами виноваты», – говорят оперативники и не спешат заводить уголовные дела, мотивируя это тем, что, мол, чем больше «таких» перестреляет друг друга, тем спокойнее будет в городе
Позволим себе не согласиться. Подобные доводы не убедительны, как и вечные ссылки на отстало техническое и материальное снабжение наших органов. Во-первых, закон един для всех, и он не вводит какого-либо возрастного, социального либо имущественного ценза для определения статуса потерпевших: в отношении этих будем расследовать, а те, мол, обойдутся. Во-вторых, привыкнув верить милицейской статистике на слово, мы перестали видеть за скупыми строчками цифр живых людей.
Позволю себе высказать мысль, которая многим, на первый взгляд, может показаться крамольной. Не спешите – задумайтесь.
Ни для кого не секрет, как много в нашем городе совершается нападений на пожилых людей с целью завладения их пенсией. Иногда наступают последствия, о которых преступники, смею надеяться, и не помышляли: от полученных травм пострадавшие гибнут. Каждый такой случай вызывает оправданное возмущение. Даже видавшие виды оперативники гневно сжимают кулаки и обещают «достать» убийц. Случается, "достают ". Но никто и никогда не задумывается о личности потерпевшего. Быть может, в не таком уж далеком прошлом он писал доносы на своих, коллег или всю сознательную "трудовую " жизнь не покидал исправительные лагеря Считается, что в таких случаях социальный портрет пострадавшего не имеет значения – так по чему же, когда речь идет о тех, кому строить Россию в XXI веке, правоохранительные органы берут другой аршин?
Мы провели собственное расследование обстоятельств нападения на сотрудников охранного предприятия, и оно принесло нам немало открытий, в том числе – совершенно неожиданных.
Все трое не имеют судимостей и даже приводов в милицию. Коллегами по работе, соседями и родственниками характеризуются только положительно. Мы самым тщательным образом опросили всех, кто близко общался с ними в дни, предшествующие трагедии, – и никто из наших собеседников, не смог припомнить ни одного факта, свидетельствующего о связях молодых красивых парней с организованной преступностью.
"Мне возмутительна сама мысль об этом, – заявил тесть Владимира Б., известный в нашем городе предприниматель и меценат. – Володя занимался спортом, хорошо рисовал, интересовался музыкой. С детства мечтал защищать людей. Поступал в воздушно-десантное училище, но поскольку не имел какого-либо блата, а рассчитывал, как всегда, только на свои силы, не прошел медкомиссию. Служба в милиции его не устраивала по моральным соображениям – слишком велик уровень коррупции в наших доблестных органах. Володя не мог с этим мириться, поэтому он выбрал охранное предприятие с хорошей репутацией, где очень быстро прошел путь от простого телохранителя до старшего бригадира ".
Аналогичным образом характеризуются и другие пострадавшие.
Теперь факт, которые сотрудники силовых ведомств стараются обойти молчанием.
Один из подозреваемых в этом жестоком убийстве – как ни удивительно, но таковые имеются! – милиционер. Бывший милиционер, уволенный из органов за несколько дней до случившегося по мотивам, которые нам никто объяснить не сумел. Хорошо известно, что приказ об увольнении провинившегося работника можно оформить задним числом – и почти всегда так делается, дабы не бросать лишнюю тень на и без того достаточно грязный мундир. Орудием преступления послужил пистолет системы Макарова – девятимиллиметровое табельное оружие МВД. Предположим, что на момент совершения преступления 24-летний сержант Артем Казначеев действительно был уволен из органов. Ни для кого не секрет, что многие милиционеры, привыкшие за годы службы к различным льготам, всячески стремятся их сохранить и после отставки, для чего "теряют " служебные удостоверения, дающие, помимо права обыскивать и арествывать граждан, право на бесплатный проезд в городском транспорте. Можно сказать – невинная шалость, но где гарантия, что вместе с удостоверением не «теряется» оружие? И поспешит ли МВД обнародовать подобный факт, если таковой имел место?
Известно, что Казначеев работал в том же районе, где произошло убийство, а в злополучной квартире проживала его сестра – девушка весьма свободного нрава и неопределенных занятий, которую часто навещали различные молодые люди. Соседи припоминают конфликты, которые раньше случались между ее поклонниками; бывало, доходило и до драк.
Сама собой напрашивается версия, куда более реалистичная, нежели выдвинутая местными пинкертонами, отнюдь не спешащими разобраться в кровавой истории. Вполне возможно, что привыкшему на работе распоряжаться чужими судьбами, милицейскому сержанту не понравился внешний вид знакомых его сестры, и он поспешил решить вопрос привычным и доступным ему способом. Вид оружия не испугал крепких парней, и тогда грянули выстрелы…
Один из специалистов бюро судебно-медицинской экспертизы, с которым нам удалось побеседовать, сообщил, что с трупами ребят "не все чисто ". Несомненно, преступник уверенно владеет огнестрельным оружием, но любой профессионал подтвердит:одно дело – сжигать патроны в тире, и совсем иное – стрельба по живым людям. Убийца чувствовал себя в квартире как в стрелковом помещении и спокойно целился в беззащитных людей, которые до последней секунды не могли поверить в реальность происходящего.
Мы не настаиваем на нашем предположении. Последнюю точку доложен поставить суд. Но состоится ли он когда-нибудь? Проявят ли сыщики расторопность в поисках своего бывшего – или все-таки действующего? – коллеги? Чем выносить сор из избы, гораздо проще швырнуть дело на архивную полку в расчете на то, что с течением времени новые трагедии привлекут общественное внимание, а о жестокой и страшной – страшной своей убийственной обыденностью и нелепостью – гибели ребят будут вспоминать лишь их родные и близкие, собираясь помянуть павших возле скромных могил…"

Подписи под статьей не было. Волгин скомкал газету и грязно выругался.
Брошеный у вокзала «фиат» обнаружил инспектор ГИБДД. Он работал второй день в дневную смену и вторично натолкнулся на приметную машину.
– По номерам в розыске не значится, – ответил на запрос дежурный. – Что тебя смущает?
– На похожую тачку ориентировка была. Постарайся связаться с инициатором.
Волгина отыскали, когда он, забрав свою «ауди», подъезжал к РУВД. Поблагодарив за иформацию, он зашел в кабинет Сазонова.
– Ты машины все проверил?
– Почти.
– Ну-ка, показывай, – пробежав глазами список, Сергей ногтем подчеркнул нужный номер. – Где она сейчас?
– Эта? – Шурик припомнил недавний говор. – С ней все в порядке. Стоит, ждет сборки.
– Где стоит?
Этот момент в разговоре с хозяином "фиат Сазонов опустил, но быстро нашелся:
– Около дома. Вот адрес. Что-то не так?
– Поехали, посмотрим.
Сазонов энтузиазма не проявил, но и причины отказаться не нашел. По дороге пытался развлечь мрачного Волгина анекдотами; когда приблизились к адресу, замолчал, предчувствуя свою ошибку.
– Ну и где она? Саморазобралась?
– Может, угнали…
Ларечник не стал запираться. Убедившись, что посетившие его милиционеры не являются посланцами коварного Казначея, рассказал все, как было.
– Чего ж ты по телефону мне мозги затрахал? – возмутился Сазонов, но осекся под взглядом Сергея, отвернулся и до конца разговора молчал с независимым видом.
Когда формальности были закончены, Волгин пригласил его на лестницу и там, приперев к стенке, поинтересовался:
– Тебе как лучше: хлебальник разбить или рапорт Катышеву написать? Я доносов на своих никогда не строчил, но ради тебя изменю принципам с удовольствием.
– Со всеми случится может.
– Со всеми? Тебе что было сказано? Да если б ты, придурок, делал все, как положено, то ничего бы не случилось!
– А что это меняет? Ну, нашли тачку, а дальше что? По-твоему, они в ней сидят?
Убедить Сазонова было невозможно. Надо рожу плющить или жаловаться начальству. И то и другое – безрезультатно. Сам виноват – знал ведь, какой работник достался.
Взяв себя в руки, Волгин распорядился:
– Сейчас хватаешь хозяина, заезжаешь за экспертом и делаешь осмотр машины. Подробный. Напишешь в протоколе меньше трех страниц – отправлю обратно. Ищешь отпечатки пальцев и вещи, которые они могли забыть. После осмотра отдаешь «фиат» владельцу, под расписку, конечно. Потом всех отпускаешь, а сам остаешься на вокзале. Устанавливаешь всех, кто мог видеть, как машину ставили. Опрашиваешь кассирш и постовых. Компания приметная: два парня с девкой и мужик старше их возрастом, должны были держаться все вместе, так что кто-то их наверняка запомнил. От их дома до вокзала – минут двадцать езды. Сам посчитаешь, когда они там появились, или калькулятор найти?
– Может, лучше возле машины засаду оставить?
– Перебьемся.
– А если они билеты в автоматической кассе брали?
– Осмотришь их все, и с каждой снимешь «пальцы» и микрочастицы.
– Дурная затея…
– У тебя есть предложения лучше? Работай хоть целую ночь, но чтобы завтра утром мог отчитаться.
Волгин сам прекрасно понимал, что результатаs никакое из этих мероприятий не даст. Но, во-первых, что-то делать все равно надо, во-вторых, ничего более серьезного Шурику не доверишь.
А Казначей, похоже, из города слинял. Вероятно, прав Перекатников, и прячутся они на даче Ивановой. Можно сказать, круг заметно сузился…
…Вечером, когда Сергей в своем кабинете работал с бумагами, заглянул полковник Сиволапов. Начальник тьиа РУВД, имеющий ласковое прозвище Ванька-вор и навевающий ассоциации с незабвенным «голубым воришкой» Альхеном из «Двенадцати стульев», редко баловал оперов своим рниманием. Все силы и снабженческий талант он тратил на обеспечение управления автотранспортом, запчастями, мебелью и канцелярскими принадлежностями, в результате чего оно стабильно не имело ни одного, ни второго, ни третьего. Злые языки обвиняли в разрухе полковника, добрые ссылались на обстановку в стране. Первые преобладали. Вторые настаивали, что плохой человек не поедет добровольцем в Чечню – им резонно возражали, что Иван Тимофеич напросился в недельную командировку исключительно для того, чтобы получить офицерское звание на ступень выше занимаемой должности в качестве поощрения за проявленный героизм. Добрые возмущались, указывая, что срок командировки был определен вышестоящим начальством, и будь на то воля Сиволапова – он бы пробыл на Северном Кавказе намного больше. С этим никто не спорил: за два-три месяца Ванька-вор лишил бы денежного содержания наемников Хаттаба и прибрал к рукам нефтепромыслы Басаева.
Оглядев кабинет взглядом хозяйственника, полковник Сиволапов спросил у капитана Волгина:
– Есть новости по последней стрельбе?
– Работаем.
– Мне, понимаешь, люди звонят, интересуются. Из администрации, местные депутаты.
– Хотят помочь?
– Ты, Сергей, не иронизируй. Твою работу за тебя они выполнять не станут, но помогают нам регулярно. Думаешь, мы ремонт в прошлом году за просто так делали? Или концерт ко Дню милиции – кто организовал? А откуда все это? – Ванька-вор широким жестом указал на кожаное кресло, купленное Волгиным на собственные деньги. – Так что политику надо понимать правильно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39