А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Уитни поставил свой тонкий кожаный чемоданчик на стул, открыл замки и достал искореженный серебряный портсигар.
— Загляните внутрь, господин президент.
Лимен чуть не вырвал портсигар из рук Уитни. Пытаясь открыть его, он сломал ноготь на большом пальце.
— Минуточку, сэр. — Уитни достал перочинный ножик и, всунув его в щель, открыл замок.
Лимен вынул сложенные два листка бумаги, подпаленные по краям и на сгибах, но в остальном невредимые. Пробежал глазами первые фразы, потом взял вторую страничку и заглянул в конец.
— Садитесь, садитесь, — сказал он Уитни. — Ради бога, извините. Дайте мне только прочитать.
Лимен поднес бумаги к окну, надел очки и начал читать. Дойдя до конца, он вновь перечитал некоторые фразы.
— Вы читали? — вдруг спросил он Уитни.
— Да, сэр. — Уитни в неловкой позе сидел в кресле с изогнутой спинкой.
Лимен взглянул на дипломата любопытным, изучающим взглядом, как смотрит один человек на другого, сделавшего ему неожиданно великое одолжение. Перед ним был тщедушный мужчина с рыжими волосами и тонкими чертами лица. Большие голубые глаза придавали его лицу выражение невинности, которое казалось совершенно несовместимым с его присутствием в Белом доме в такой момент.
— Вы поняли, что это такое?
— Не совсем, сэр. Я мог только сопоставить факты. Но я думал, что вам было бы… важно получить это. Поэтому я и привез портсигар.
— Вы обсуждали с кем-нибудь содержание документа? — спросил Лимен. — Или показывали его кому-нибудь? Скажем, послу?
— Нет, сэр. Может быть, следовало это сделать, но я не стал. Никто не видел документа, кроме вас и меня. Мне показалось, что это сугубо личное послание. Я совершенно уверен, что испанская полиция в Ла-Гранха не догадалась заглянуть внутрь. Посол не знает, что я здесь. Возможно, меня уже разыскивают.
— Посол Литл об этом ничего не знает?
— Нет, сэр. Видите ли, господин президент, начальник полиции в Ла-Гранха — это место, где разбился самолет, — передал мне ящик с вещами, найденными на месте катастрофы. Там не было ничего ценного, но все, что было, он передал мне. Я поставил ящик в свою машину и пошел обедать. Потом, прежде чем вернуться на место происшествия, чтобы встретиться со следователями, я решил посмотреть, нет ли среди вещей чего-нибудь, что могло бы установить личность погибших. На портсигаре снаружи не было никаких отметок, а открыв его, я… ну, я прочитал документ и решил, что вам надо немедленно его вручить.
Лимен свернул бумажки, аккуратно вложил их в серебряный портсигар и опустил его в карман. Он пододвинул стул вплотную к Уитни и сел.
— Мистер Уитни, у меня есть еще вопросы, — сказал он, — но прежде всего насчет Поля. Вы… вы видели его?
— Нет, господин президент. Сохранились в целости лишь тела тех, кто был в кабине пилота. Все остальные сгорели. — Потом, увидев выражение лица Лимена, Уитни добавил: — Я совершенно уверен, сэр, что все произошло мгновенно. При столкновении.
Лимен отвернулся к окну. Почему-то перед его глазами встал Джирард в день торжеств по поводу вступления в должность нового президента. Его большая голова выглядела так смешно во взятом напрокат шелковом цилиндре. Они оба шутили по этому поводу. Поль сравнивал тогда себя с обычными карикатурами на поклонников сухого закона и пуританских нравов. Теперь его уже нет. Да, вот так, наверное, старые люди каждый раз, раскрыв газету и увидев в ней некролог, чувствуют, как уходит жизнь.
— Должно быть, в момент катастрофы он держал портсигар в руке, — заметил Уитни.
— Да, он, наверно, старался его спасти, — сказал Лимен очень тихо. Потом добавил, обращаясь к Уитни: — Мы были очень близкими друзьями, мистер Уитни.
— Мне очень жаль, господин президент…
Лимен заставил себя вернуться к расспросам.
— Итак, вы не информировали посла Литла?
— Нет, сэр. — Голубые глаза Уитни, не мигая, выдержали взгляд Лимена, и в голосе его не прозвучало раскаяния. — Прочитав документ, я передал ящик с остальными вещами сотруднику авиакомпании, а потом поехал в Мадрид и сел на первый самолет, отправлявшийся в Штаты. Я… я даже не захватил с собой чистой сорочки.
Лимен только махнул рукой в ответ на последнее замечание Уитни.
— Нет нужды говорить вам, что это самый важный документ, полученный мною от чиновника государственного департамента в этом году. Вы поступили правильно. Я полагаю, что нет также необходимости напоминать вам, что вы не должны никому рассказывать о том, что прочитали…
— Я понимаю, сэр.
— И что вы никогда не должны упоминать и даже намекать о существовании этого документа.
— Да, сэр.
— Я подчеркиваю слово «никогда».
— Слушаюсь, сэр.
— Вы даете мне в этом слово, мистер Уитни?
— Безусловно, сэр.
— Ничего такого, — медленно произнес Лимен, похлопав себя по карману, — в нашей стране не случалось. Незачем говорить, что я не хочу допустить, чтобы это случилось. Но не менее важно, чтобы никто не мог даже подумать, что такое могло бы случиться. Спасибо вам. Теперь я могу надеяться, что сумею уладить это дело без огласки.
— Понимаю, сэр.
— Хорошо, — Лимен улыбнулся. — Мистер Уитни, я думаю, перед вами откроются определенные перспективы по службе…
— Спасибо, господин президент.
Уитни встал, поняв, что у президента больше нет вопросов к нему. Лимен пристально вглядывался в тонкие черты лица дипломата, пытаясь разгадать, как он реагирует на этот странный разговор, но ничего не мог обнаружить. Уитни просто вежливо ждал, что еще скажет президент.
— Теперь вам надо оправдаться перед государственным департаментом. Придумайте любую историю, какую хотите, а если будут какие-нибудь неприятности, позвоните мисс Таунсенд. Она чудесно умеет помогать людям. Кстати, как вы до нее добрались?
— Честно говоря, сэр, я знал только два имени в Белом доме, кроме вашего, конечно: Фрэнка Саймона и Эстер Таунсенд. При сложившихся обстоятельствах я решил, что следует поговорить с мисс Таунсенд. Потребовалось порядочно времени, чтобы до нее добраться.
— Молодец. Теперь идите выспитесь и забудьте об этом деле.
— Слушаюсь, сэр. Это все, сэр?
— Да, все. Еще раз спасибо.
Лимен проводил Уитни до лифта, подождал, пока лифт тронулся, быстрым шагом направился в кабинет и широко распахнул двери.
— Открывайте виски! — торжествующе крикнул он. — Я угощаю.
Тодд удивлен-но уставился на президента, впервые вышедшего из равновесия.
— Боже правый! Неужели он привез?..
Лимен вытащил из кармана портсигар и поднял его вверх.
— Здесь все, — сказал он. Радостная улыбка впервые за четыре дня расплылась по его лицу. — Теперь, можно сказать, опасность миновала. Спасибо братцу Уитни. — И тихо добавил: — И Полю.
— Ну, господин президент, — сказал Кларк, покачивая головой. — Не иначе как вы родились в сорочке.
— Там оказалось все, что вам нужно? — нетерпеливо спросил Кейси. — В этой записке, я хочу сказать.
— Такой подлости я еще не видел, — сказал Лимен. — В общем, этого вполне достаточно, чтобы получить от Скотта прошение об отставке.
Лимену хотелось увести Рея Кларка в соседнюю комнату и там тщательно перечитать весь документ, фразу за фразой. Но проформа требовала, чтобы министр финансов прочитал его первым.
— Читайте, Крис, — сказал президент. — А потом и все прочтут.
Серебряный портсигар на этот раз открылся легче. Президент вынул бумаги и вручил Тодду. Пока министр читал, Лимен жестом пригласил остальных выпить. Кларк отрицательно покачал головой. Тодд, углубившийся в чтение, не глядя, взял свой бокал. Президент с улыбкой чокнулся с Кейси.
Тодд дважды медленно прочитал документ.
— Совершенно согласен, господин президент, — сказал он. — Я тоже никогда не читал подобных гнусностей. Этот документ достаточно хорошо характеризует и Барнсуэлла. Он и вправду ненадежный человек. Хорошо, что мы ему не позвонили.
Кларк тоже прочитал документ; остальные молчали. Но когда подошла очередь Кейси, он отрицательно покачал головой.
— Сэр, если вы не возражаете, я не буду читать. Мне достаточно знать, что здесь содержится то, что вам нужно, и незачем читать… В случае если кто-нибудь меня спросит, я скажу, что не имею о нем ни малейшего понятия.
— Джигс, — усмехнулся Лимен, — а тот сценарист из Нью-Йорка как будто прав: уж не хотите ли вы остаться нейтральным?
— Сэр, я все еще офицер морской пехоты. И если высунуть шею дальше, чем я уже высунул, можно превратиться в жирафа.
Атмосфера в комнате, столь долго сгущавшаяся, стала разряжаться. За несколько последних минут все четверо сразу почувствовали облегчение. Кларк рассказал новый политический анекдот из жизни Джорджии. Лимен вспомнил, как накануне выборов губернатора штата Огайо ему по ошибке позвонил один из советников другого претендента, и Лимен подал ему совет, который вызвал полное смятение в стане его противников. Даже Тодд разошелся и рассказал, как он однажды проиграл шлюпочные гонки, из-за того что какие-то шутники подкупили девицу легкого поведения, чтобы она спряталась на судне.
Однако тот же Тодд первым вернул собравшихся к действительности.
— Так что же нам теперь делать? — спросил он.
— Я уже решил, Крис, — без колебания заявил Лимен. — Вечером позвоню Скотту и скажу ему, что все-таки решил поехать в Маунт-Тандер. Я приглашу его к себе, чтобы он меня ознакомил с обстановкой. Потом мы немного побеседуем, и я получу от него рапорт об отставке.
— Что-то очень просто у вас получается, — усомнился Тодд. — Как вы думаете добиться его отставки?
— Я намерен поставить перед ним вопрос об ОСКОСС, о задержании Рея, о похищении Гендерсона, об отправке кодированной телеграммы, фактически устанавливавшей дату военного переворота, одним словом, выложу весь букет.
Тодд и Кларк откликнулись одновременно.
— А как же насчет налоговой декларации? — спросил Тодд.
— А записка Джирарда? — изумился Кларк.
— Налоговая декларация мисс Сеньер исключается, — ответил Лимен. — Я сказал это раньше и подтверждаю сейчас. Это личное дело Скотта.
Он постучал бокалом о ручку кресла и продолжал как бы про себя:
— Что касается признания Барнсуэлла, то, чем меньше о нем будет сказано, тем лучше. Если я использую сообщение Поля и Скотт узнает, что мы располагаем этим документом, то впоследствии будет гораздо труднее сохранить его в тайне. А нам предстоит еще очень много поработать до вступления в силу договора, чертовски много. И лишние помехи, вроде разговоров об этом военном заговоре, лишняя грязь нам ни к чему. — Президент замолчал, пристально посмотрел на Кларка, затем продолжал: — Послушайте. Я думаю, народ разделяет мое убеждение в том, что такие вещи, о которых говорится в этом документе, немыслимы в нашей стране. Вы знаете, как я отношусь к политическим деятелям, которые способны лгать. Но заверяю вас, что, не колеблясь, солгу, только чтобы страна никогда не узнала, что замышлялось такое грязное дело.
— На кой же черт тогда весь этот шум? — воскликнул Кларк. — Если вы не собираетесь использовать этот документ, чего же мы радуемся, как козлята в огороде?
— Это страховка, Рей, — улыбнулся Лимен. — Я буду чувствовать себя гораздо увереннее с этой бумажкой в кармане.
— А если он будет все отрицать? — спросил Тодд. — Или заявит, что не имеет к заговору никакого отношения?
— Тогда будет видно, — упрямо сказал Лимен.
— Ну, знаете ли, если вам удастся выиграть дело таким способом, вы просто чудотворец, — с сомнением сказал Кларк. — Но, откровенно говоря, я считаю, что нам надо иметь в резерве нечто посильнее.
— Так и будет, — сказал Лимен. — Во-первых, Барни Рутковский задержит транспортные самолеты в Форт-Брэгге. Во-вторых, всем командующим будут даны указания об отмене намеченной тревоги.
Зазвонил телефон. Лимен взял трубку.
— Хорошо, Арт, — сказал он, выслушав собеседника.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56