А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Прямо перед развилкой на левой стороне стояла деревушка с магунговыми хижинами, а сразу за ней пивоварня со своей вывеской на правой стороне. В таком окружении она выглядела нелепо.
Тропмен остановил грузовичок Веле, который он теперь вел, невдалеке от пивоварни, там, где разветвлялась дорога. Бывший хозяин грузовичка сидел рядом с ним. Если там действительно были станковые пулеметы, как сказал Веле, мы были в пределах радиуса их действия. Тропмен раньше забрал свою неповрежденную рацию из искалеченного джипа, и я услышал, как он вызывал Барьера:
– «Наконечник» – «Молоту». Пошлите вперед группу, чтобы вызвать огонь противника.
– О'кей. Кто меня прикроет?
– Мы. Командная машина, следуйте за мной.
Сержант Муса причмокнул губами и принялся заправлять новую пулеметную ленту. У меня засосало под ложечкой.
Слева от нас на краю деревеньки была узкая полоска деревьев, и Тропмен съехал с дороги к ним. Я двинулся вслед. Мы находились теперь практически в деревеньке, из-под колес, когда мы подкатили, стали выскакивать цыплята. По неровной почве пришлось двигаться медленно, и один из моих макак воспользовался этим обстоятельством, чтобы выпрыгнуть из машины и поймать одного из цыплят. Он не оторвал ему голову, а просто связал лапы ползучим побегом и бросил в кузов. Цыпленок громко пищал. Интересно, доживет ли черномазый до того момента, когда ему удастся слопать цыпленка, подумал я.
Несмотря на стоящие кругом деревья, я чувствовал себя как будто голым. Тропмен почти поравнялся с дорожным перекрестком на расстоянии менее четырехсот метров от пивоварни, стоявшей прямо против нас. Если мы не будем очень осторожны, думал я, мы сами вызовем на себя огонь.
Тропмен остановился. Я развернул грузовичок так, чтобы сержант Муса мог взять пивоварню на мушку, потом тоже остановился и тут же выбрался из кабины. Очень скоро за кузовом будет куда безопасней, прикинул я.
Теперь сквозь деревья мне было видно, как Барьер с полудюжиной своих солдат пробираются вдоль противоположной стороны дороги к пивоварне. У развилки дорог был треугольный участок, покрытый кустами. Это было единственное укрытие у пересечения. Неожиданно Барьер с парой солдат выскочили на дорогу и бросились к кустам.
Из пивоварни последовала очередь, пули подняли пыль с дороги, но Барьеру удалось добраться до кустов. Пригнувшись, он подал рукой знак остальным следовать за ним. Те так и сделали, и вновь пивоварня ответила огнем. На этот раз я заметил вспышки. Заметил их и сержант Муса. Он завопил и принялся строчить.
Территория пивоварни была окружена высокой металлической изгородью, стреляли с двух точек слева от главных ворот сквозь дыры в заборе.
Тут меня осенила идея. Я вспомнил, что сказал Веле, когда Тропмен упомянул минометы, – здание пивоварни было железобетонным. В тот момент казалось, что вопрос ясен. Но не тут-то было, сообразил я. Бетон служит защитой, если можно за него спрятаться. Глядя на глухую стену пивоварни, я понял, что сделать ее крепостью можно было только в том случае, если проделать бойницы в стенах. Для этого бы потребовалось время, а у них его не было.
Я вернулся к кабине, взял рацию и высказал свои соображения Тропмену.
– Изумительно, – сказал он. – И вы только что об этом подумали? – Он по-дурацки хихикнул. – Придется рассказать Веле.
Конечно, он пытался сделать вид, как будто эта идея была у него в голове с самого начала, но меня он не одурачил. На самом деле он стал действовать на основе моих предложений. Через десять минут мины уже разносили противника на территории пивоварни в пух и прах.
Естественно, мне их было жалко, но на войне не до сантиментов и полумер. Как, бывало, говорил мой отец: «Солдатская работа – сражаться с врагом, а не пердеть в его сторону».
Группа Барьера осталась, чтобы довести дело до конца на пивоварне, а остальные двинулись в город.
Когда я докладывал об этом Кинку, он сообщил мне новости. Три самолета атаковали основную колонну на выходе из Мататы. Самолеты появились со стороны реки. Потерь не было, но произошла «некоторая дезорганизация колонны», в результате чего она сможет догнать нас только через два часа, может быть, позже, если воздушные атаки повторятся.
У Тропмена вытянулось лицо, когда я доложил ему.
И было отчего.
После окончания операции в пивоварне группе Барьера предстояло двинуться в район порта и завладеть им или по крайней мере попытаться. Ему было приказано захватить причалы, склады горючего и все суда, которые в данный момент там находились, а также блокировать вход и выход из порта. В случае отсутствия серьезного сопротивления они, возможно, и могли бы выполнить приказ, но лишних людей у него бы не оказалось. Тогда для того, чтобы справиться с гарнизоном в казармах, оставалась только группа Гутара. Все могло быть в порядке, если гарнизон ограничится защитой казарм и их территории. Но если они увидят, что мы не собираемся на них нападать, они решат выйти из казарм и контратаковать нас до прибытия основной колонны, мы попадем в беду.
Мы остановились прямо перед главной площадью на окаймленной деревьями улице с замызганными двухэтажными домами. Некоторые из них были жилыми, но большинство представляло собой магазинчики, открытые кафе и бары. Перед кафе стояла и глазела на нас группа африканцев в европейской одежде. Похоже, они не были испуганы: некоторые смеялись и шутили, многие были явно навеселе.
Здесь не было такого ощущения, как в Сикафу или Матате, что мы на высоте положения. Наоборот, мне представлялось, как будто мы откусили больше, чем могли проглотить, что каждое мгновение может случиться что-нибудь очень противное. Кажется глупым, но, пока я там стоял, ожидая, какое решение примет Тропмен, я ничуть не удивился бы, если бы вдруг появились полицейские и арестовали всю нашу шайку.
Группа Гутара уже отправилась вперед, чтобы оценить обстановку у казарм, и Тропмен принял решение присоединиться к нему.
Мы повернули от площади и поднялись на небольшое расстояние по идущей вверх улице мимо стен кладбища колониальных времен. Грузовики Гутара стояли на обочине невдалеке от него.
Мы стали позади них. Когда я выбирался из кабины, низко над головой проревел самолет. Я сумел мельком разглядеть на его крыльях опознавательные знаки Угази, а через мгновение он исчез. С него не посыпались бомбы. Может, летчику просто хотелось посмотреть, развевается ли еще флаг Угази над казармами.
Он развевался.
Гутар разместил свою группу внутри кладбища за разваливающейся стеной, стоящей перед казармами. Он предупредил нас, что высовываться небезопасно. Гарнизон, как оказалось, был наготове и в нервном напряжении. У них на крыше была установлена пара пулеметов, которые немедленно извергали огонь в сторону любого замеченного пулеметчиками движения. Стрельба не отличалась точностью, но мог произойти и несчастный случай. Уилленс устанавливал пулеметы, чтобы держать под прицелом главные ворота и открытое пространство перед ними. Он предложил их использовать, чтобы охладить энтузиазм сидящих на крыше. Он же проделал наблюдательную амбразуру в кладбищенской стене, через которую мы по очереди глядели наружу.
Перед нами был пустырь, а на дальнем его конце, примерно в двухстах метрах от нас, тянулась длинная высокая каменная стена с аркой ворот посредине. Здание за стеной более всего походило на тюрьму. Были видны каски пулеметчиков на крыше. На флагштоке за ними обвис бело-зеленый флаг Угази. Впечатление крепости-тюрьмы несколько скрашивала россыпь красных цветов какого-то вьющегося растения на арке ворот и части стены.
Тропмен взглянул на капитана Веле.
– Кто командует гарнизоном? – спросил он.
– Полковник Нгози.
– Белые офицеры есть?
– Нет.
– Что он будет делать, Жан-Пьер? Предпримет ли он вылазку?
– Сомневаюсь. Он постарается продержаться, пока не придет подмога из-за реки.
– Нельзя ли его подкупить?
– Может быть. – Веле хитро улыбнулся. – Если угодно, я могу у него спросить?
– Благодарю за предложение, Жан-Пьер, но в настоящий момент мне не хотелось бы, чтобы он знал нашу численность. А то ему может взбрести в голову прорваться. Вы сможете спросить его позже, когда подойдет основная колонна.
Веле вздохнул:
– Мое единственное желание – быть полезным.
– Ну естественно.
Со стороны реки донеслись выстрелы. Через минуту-другую вновь послышалась стрельба. Тропмен повернулся ко мне.
– Идите и спросите у Барьера, какое положение.
Пока я, согнувшись в три погибели, пробирался назад, стрельбы не было. Но ее звуки, похоже, весьма взбудоражили пулеметчиков на крыше. Последовал оглушительный грохот очереди, на меня со стоящих у стены деревьев посыпался дождь сбитых веток. У меня здорово полегчало на душе, когда я выбрался с кладбища и очутился у своего грузовичка.
Вместо Барьера я попал на Рейса. Он очень тяжело дышал.
– Небольшое осложнение, – сказал он. – В здании на западном углу площади, прямо у района порта – думаю, это префектура, – засели какие-то люди. У них винтовки. Нас здесь более или менее зажали. Мы пытались их обойти, но негде. К тому же Рене ранен. Рене – имя Барьера.
– Тяжело?
– Нет, но он ранен в ногу и не может передвигаться. На данный момент мы здесь вне опасности, но не можем отсюда перекрыть паромный причал. Сначала кто-то должен взять здание на прицел со стороны площади.
– Я доложу Тропмену.
С великой неохотой я вернулся назад и доложил обстановку Тропмену. Гутар и Веле слушали.
– Это наши люди, – быстро сказал Веле. – Служащие УМАД. Гражданские.
– Что, черт возьми, они делают в префектуре? – раздраженно спросил Тропмен.
– То, что должны были делать префект и его служащие, если бы они не удрали на другой берег реки, как только прозвучала тревога.
– Они европейцы?
– Двое – да, с ними трое «эволю».
Этим он хотел сказать – «цивилизованные» люди. Выражение относится к любому африканцу – от клерка, который может лишь печатать на машинке, до адвоката с университетским дипломом. В общем, не обыкновенные макаки.
– Так не можете ли вы им сказать, чтобы они не валяли дурака?
Однако Веле утратил желание быть полезным, которое он симулировал.
– Они ничуть не валяют дурака, – сказал он. – Вы застряли здесь, вы застряли там. Если Кинк не появится до ночи, к утру вам придется улепетывать. Мы с вами друзья, да, но в настоящий момент не коллеги. Неужели вы всерьез думаете, что я собираюсь облегчить вам жизнь?
Последнее замечание, по всей видимости, привело в ярость Гутара. Он издал горловой клекочущий звук, как тогда, когда он бросился на капитана Ван Буннена.
– Я их лучше оттуда вышибу, – резанул он. На секунду Тропмен уставился на него.
– Я не могу позволить взять отсюда ни единого человека.
– Мне они не нужны. На командной машине есть три человека плюс Артур. Если те вооружены только винтовками и ружьями, этого вполне достаточно, чтобы с ними справиться.
Оба посмотрели на меня. На лице у Гутара появился знакомый оскал. Мне хотелось взвизгнуть от страха, но никакие слова не шли на ум. Я пожал плечами.
Тропмен все еще смотрел на меня с сомнением, потом все-таки кивнул.
– Ладно. Не убивайте их без необходимости. Я передам Рейсу, что вы отправились.
Было, пожалуй, даже к лучшему, что приходилось сгибаться в три погибели, чтобы в безопасности выбраться с кладбища. Все равно я вряд ли смог бы идти во весь рост.
Глава V
Главная площадь в Амари окружена зданиями только с трех сторон. С четвертой стороны расположен речной порт, где причаливают наиболее крупные пассажирские суда и паром. На одной из сторон церковь – часть католической миссии – и отель с большой верандой. Все остальные здания – государственные или коммерческие учреждения. На лужайке в центре несколько акаций, каменный монумент, окруженный запущенной клумбой с лилиями.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30