А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Адвокат выпил рюмку коньяка и вновь раскурил трубку.
— Ладно, Пал Матвеич. Я тебе уже сказал, что помогал Зарецкому и подбрасывал ему некоторые идейки. Одна из них заключается в следующем. В некоем городе, где находится немало больниц, сколочена бригада опытных врачей. У них есть своя картотека. Лежит в больнице человек с больным сердцем, но очень хорошими почками. Его анализы, возраст, пол — все заносится в картотеку. Как правило, это обреченные больные. Таких море. Когда ты сдашь все анализы, их перешлют в этот город. Там по картотеке тебе подберут донора. К примеру, с больным сердцем. Его навестит врач или его пригласят к врачу и порекомендуют поехать в Москву на лечение. Больные, как правило, люди одинокие. На приеме в кабинете врача с ним знакомится наш человек, который якобы тоже страдает тем же заболеванием. Больные люди быстро сходятся и становятся родственными душами.
Оба получают направления в Москву и отправляются с надеждой на чудодейственное выздоровление в столицу. Дальше дело техники. Конечно, когда речь идет о пересадке сердца, клиент не возвращается назад. Тут работает группа доставки.
Врачи указывают пальцем на донора, и не их забота доставить его свеженьким и без царапин в лабораторию Зарецкого, а опытных и проверенных профессионалов.
Как правило, клиенты пребывают в глубоком сне и ничего не знают о том, как судьба распорядится их жизнями.
— Значит, Зарецкий идет на умышленное убийство?
— Не думаю. Этим занимается Кошман, его правая рука. Но я уже сказал: доноры — люди обреченные и их в любом случае ждет тихая смерть и похороны за государственный счет. Зарецкий берет двух обреченных на гибель людей и одному из них спасает жизнь. Медицинская этика тут ни при чем. Важен результат.
Никакой философии, чистый прагматизм. Если распускать слюни по каждой погибшей от эксперимента мышки, то наука не тронулась бы с места. Тебе сказали, что в зависимости от анализов будет назначена цена за орган. Эти деньги идут на содержание бригады врачей и бригады перевозчиков. Не каждого донора легко доставить в лабораторию. Чем больше сложностей, тем выше цена. И помни: ты единственный, кто знает об этом. Другие клиенты считают, что органы им доставляют из-за границы или из больниц от свежих трупов.
— Неприятный осадок.
Адвокат фыркнул:
— Хватит из себя святошу строить, Паша. Скольких здоровых и богатых банкиров с твоей подачи команда Вихрова на тот свет отправила? А все для дела, для твоего процветания. Не будь этих трупов, найденных в подъездах, и у тебя не было бы денег на операцию. В итоге ты сам превратился бы в покойника через год, а то и раньше. Умей ты стрелять — сам бы всех уложил наповал и не поморщился.
Без жертв невозможно процветание. Наш клан процветает не за счет мудрой политики господина Гнилова. Мы поливаем свои цветочки кровью, оттого они цветут так красиво и превращаются в сочные плоды. Мне ли говорить казначею, что в твоих закромах лежит около пятидесяти миллионов долларов черным налом. Мы способны купить кого угодно. Сарафанов осмотрелся по сторонам.
— Не дергайся. Здесь нас никто не услышит. Лучшие спецы в этой области каждый день проверяют наши явочные точки.
— Даже спецам верить нельзя. Каждая козявка ищет для себя выгоду.
— За козявками наблюдают другие козявки, а за теми — третьи. Сговор исключен. Вихров в доле, и он не мудак, чтобы допустить утечки. Его голова полетит первой. А на нас компромат годами собирать придется — и кто собирать-то будет? Прокуратура, которая у нас на зарплате сидит, или менты, живущие на наше подаяние? Мы сегодня пишем законы и претворяем их в жизнь, а не кучка болтунов, сверкающих гнилыми зубами на экранах.
Сарафанов вздохнул. Он терпеть не мог разглагольствований Тихомирова, особенно когда тот выпьет.
— Это не зал суда, Михаил Абрамыч. Не затрачивай слюну понапрасну. С тобой никто не спорит.
В комнате повисла тишина. Адвокат разлил коньяк по рюмкам. Лицо его раскраснелось, и Сарафанов чувствовал, что пора уходить. Этот граммофон до утра не замолкнет.
***
В тот момент, когда Татьяна Медведева вышла из салона красоты, к ней подошел высокий мужчина лет сорока. Приятный, широкоплечий, с ямочкой на подбородке. Подобные методы знакомства вышли из моды. Но после салона красоты, где над ее внешностью работали более трех часов, можно не удивляться и редким исключениям. Она себе нравилась и знала цену своей внешности. Даже некоторые недостатки она считала своеобразным шармом.
— Извините за назойливость, но я хотел бы поговорить с вами.
— Говорите, — Татьяна изобразила изумление и еще шире открыла свои огромные глаза. «У него приятный голос», — подумала она.
— В двух шагах от нас припаркована моя машина. Не возражаете?
— Так сразу? Возражаю.
Мужчина улыбнулся. Это была легкая и приятная улыбка. Между губ мелькнули ровные белые зубы.
— Меня зовут Филипп Трошин. Я работаю с вашим мужем.
Татьяна вздрогнула. Знакомая фамилия, она уже ее слышала.
— Это он вас послал?
— Слава Богу, нет! Есть деликатные вопросы, которые мы могли бы решить без вмешательства полковника.
Она почувствовала, как подкашиваются ее ноги, а лицо наливается кровью.
— Где ваша машина?
Он взял ее под руку и подвел к вишневой «девятке», припаркованной под знаком, запрещающим остановку.
Усадив даму на переднее сиденье, Трошин сел за руль и тронул машину с места. Минут десять они катались по старым московским переулкам, не проронив ни слова. Наконец машина остановилась в безлюдном месте.
— Не тяните резину, молодой человек, — резко сказала женщина.
— Конечно. Меня беспокоит ваша репутация.
Он вынул из кармана конверт и высыпал содержимое на колени своей спутницы.
Паспорт, водительское удостоверение и десяток цветных фотографий. Этого она боялась больше всего. Снимки казались слишком четкими и резкими. В обнаженной женщине она тут же узнала себя. Лежавший рядом с ней Докучаев получился не хуже.
Она рефлекторно перевернула стопку фотографий изображением вниз, будто пыталась прикрыть ими оголенные колени.
— Он это видел?
— Почту получаю я, Татьяна Михайловна. Этот конверт прислали в управление вчера днем заказным письмом. Кто-то очень хочет устроить вам неприятности. — Как этот «кто-то» узнал, что мой муж работает в ФСБ? Нас фотографировал какой-то бандит, налетчик…
— Секундочку. А теперь подробно и обстоятельно.
— Это еще зачем? — Как вы могли догадаться, я хочу вам помочь, а не навредить. Мне нужны детали. Нетрудно понять, что это письмо не последнее. Если шантажист не увидит реакции, он продолжит давить на все рычаги. Во всяком случае, он уже знает ваш адрес, кем работает муж и кто ваш любовник.
— Какой там к черту любовник! — вспылила Татьяна. — Вы же знаете моего мужа. Сухарь, старомодный, высушенный чурбан. Кроме своей работы, ни о чем не думает. Я для него предмет мебели. Он даже не замечает, во что я одета. И спим мы под разными одеялами. Но мне-то только тридцать пять. Я люблю цветы, подарки, рестораны. Мне нужна ласка, забота. Я хочу, чтобы мною восхищались и говорили красивые слова. Этот тип с фотографии соответствует моим капризам. А почему нет, в конце концов?! Я женщина! И я хочу чувствовать себя нужной и желанной!
— Сожалею, Таня, но я не психолог и тайны женской души меня не интересуют, если это не касается моей работы.
— Вы кто по званию?
— Майор. — Значит, мужчины начинают черстветь со звания капитана.
— Дело обстоит куда хуже. Я слушаю историю с налетом.
Она долго и методично рассказывала, как в спальню Докучаева ворвались бандиты в самый ответственный момент, как их фотографировали, снимали на видеокамеру и приковали к батарее. И наконец, как их освобождала домработница, которая принесла из кладовки ножовку по металлу.
— Вы виделись с Докучаевым после этого случая?
— Боже упаси! Я не собираюсь разводиться с мужем. Куда я пойду? Вы думаете, я Докучаеву нужна? Не больше, чем он мне… — она замолкла и, медленно повернув голову, взглянула на Трошина:
— А откуда вы знаете его фамилию?
— Докучаев Виктор Константинович член преступной группировки. Речь идет о хищении крупных партий цветного металла и отправки его за рубеж. Тут не обошлось без перекачки валюты за кордон в особо крупных размерах. Короче говоря, полный букет. Это дело ведет ваш муж.
— Быть такого не может! Докучаев коммерсант. У него сеть магазинов, где он торгует импортной техникой. Какой тут металл?
— Эта техника минует таможню, а с техникой в Россию поступает многое другое. Давайте не будет вдаваться в подробности. У меня к вам есть конкретное предложение. Первое. Я буду пресекать все попытки шантажиста пересылать вашему мужу компрометирующий материал. Второе. Я приложу все силы, чтобы поймать налетчиков и наказать их.
Женщина открыла рот, но он поднял руку.
— Нет-нет. Арестовывать и допрашивать их никто не будет. У нас есть другие методы, более надежные.
— А что я для вас должна делать? Или у такого мужчины, как вы, не хватает женщин?
— Хватает. Спать со мной не надо. Продолжайте спать с Докучаевым. Меня интересует информация о клане «Черный лебедь». Так они себя называют.
— Вы думаете, я Мата Хари? Докучаев трепаться не любит. Он часами может петь мне на ухо, как хороши мои ножки, но о работе — никогда.
— Мы его прослушиваем. То, что нужно знать о работе, нам известно. Но есть детали, о которых не говорят по телефону, например: где расположены их явочные квартиры, кто их сателлиты, кому они дают взятки. Имена, должности. Из какого фонда выплачиваются гонорары взяточникам. Дело в том, что мы пока не готовы взять верхушку клана. Нам нужно заполучить свидетелей. Нам нужны факты и документы. Вы можете помочь нам, а мы вам. Полковник Медведев и предположить не сможет, что в раскрытии этого сложного дела ему помогала жена. Кстати сказать, если ваш муж накроет эту группировку, вы станете генеральшей. Так что есть смысл постараться. Одним выстрелом убить двух зайцев.
— Попробовать можно, конечно…
— Женщина с вашим обаянием?! Уверен, все получится. К тому же я вам и здесь помогу.
Трошин достал из кармана пузырек с драже, где красовалась наклейка «Аэровит».
— Витамины?
— Пусть так думает тот, кто без вашего разрешения заглянет к вам в сумочку. Это экспериментальное лекарство. Если пару таблеток бросить в алкоголь, они тут же растворятся, а ваш собутыльник станет необычайно разговорчивым. Из него брызнет фонтан нужных и ненужных слов. Важно отобрать нужные, запомнить их и выстроить в последовательную цепочку. Ваше дело слушать и осторожно направлять разговор в нужное русло. Через пару часов фонтан иссякнет и болтун забудет обо всем, что вам наплел.
— Вы меня заинтересовали. Может быть, и, вправду из меня получится разведчица.
Она взяла пузырек и убрала его в сумку вместе с фотографиями и документами. Неожиданно милая улыбка исчезла с ее лица, а брови сошлись на переносице, образовав на лбу ровную складку.
— Тут вот какое дело, Филипп. Два года назад на нашу дачу покушались.
Бомжи и бродяги — ничего страшного. Летом я жила одна, муж приезжал поздно.
Тогда он дал мне пистолет, трофейный браунинг его отца. Володя добился официального разрешения. У него хорошие связи в МВД. Так вот. Тот налетчик, который нас фотографировал, прихватил с собой мою сумку. Паспорт и права он, как я вижу, переслал. Но в сумочке лежал браунинг и разрешение на ношение оружия.
— Плохая новость. Майор провел ладонью по гладковыбритой щеке. — Хорошо. Я это учту. Не беспокойтесь: мы и не такие орешки раскусывали.
— У него остались негативы и видеопленка. Самое вкусненькое напоследок оставил.
— О существовании видеокассеты я уже догадался. У меня хорошая память, Татьяна Михайловна.
— Просто Таня.
— Хорошо, Таня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54