А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Беляев попробовал шевельнуться, и тотчас бок обожгла острая мучительная боль, отозвавшая ся в груди. Состояние Олега казалось плачевным. Вместе с болью вернулась память. Его пальцы, процарапав землю, сжались в кулак. Где эта паскуда?
Вспыхнувшая ярость притупила боль и придала eму силы. Он широко раскрыл глаза и, задыхаясь от приступов тошноты, попытался встать. Белая рубашка Олега полиняла, став алой.
Беляев поднимался минут десять, цепляясь за cтвол ближнего дерева. Наконец он выпрямился во весь рост и, кряхтя от жуткой боли, сделал шаг во тьму.
— Ты, сволочь!, — хрипло выкрикнул он. — Выxоди! Мы еще недоговорили!
Олег сделал еще шаг и еще, дошел до следующего дерева и с минуту постоял, переводя дыхание. Его слух в тишине уловил журчание воды. Вода! Сухая гортань горела огнем. Пить ему сейчас хотелось больше всего на свете.
Он двинулся на звук. Деревья расступились, и показалась небольшая, метров пять шириной, речка. Блестели и переливались ее струи, разбиваясь у прибрежных камней. Олег, качаясь, подошел к ней и рухнул на колени. Губы жадно вобрали прохладную влагу.
Он умыл лицо, и кровавая пелена спала с глаз. Несмотря на жгучую боль, сознание его прояснилось. Он огляделся — на этот раз более внимательно, настороженно. Ни блондина, ни девочки нигде не было. Похоже, его никто не преследовал. Почему эта сволочь не добила его? Как бы там ни было, надо уходить отсюда. Олег разорвал на себе рубашку и, как мог, промыл рану в боку. Еще раз глотнув воды, он поднялся на ноги и нетвердо зашагал туда, где, по его расчетам, должно быть шоссе. Если очень повезет, он остановит попутку. Хотя шансов, что его в таком виде кто-то посадит в машину, было немного.
Раненый пошел через лес, сцепив зубы и стараясь не обращать внимания на боль. Смотреть вперед уже не было сил, он едва успевал замечать, куда ставит ноги. Эти проклятые коряги, кажется, специально рассованы повсюду, чтобы остановить его, погрузить в сон. «Не дождетесь», — упрямо думал Олег.
Лес снова расступился — так неожиданно, что Олег даже решил, что опять вышел к реке. Он поднял голову и оглянулся. Это была довольно широкая грунтовая дорога, по которой могли ездить машины. По обочинам теснился лес. С минуту Беляев соображал, в какую сторону идти. Здесь где-то должен находиться поселок городского типа, центральная колхозная усадьба. Но где это? Дорога ему незнакома, а из-за ранения и блужданий по лесу Олег потерял всякие ориентиры.
Он наугад пошел налево. Дорога была безлюдна. Беляев то и дело останавливался передохнуть. Снова закровоточила рана на голове. Боль то утихала, то вдруг начинала сверлить так, что впору было кричать. Бок ассоциировался у раненого с раскаленной и мягкой, как желе, массой, до которой невозможно было дотронуться. Во время одной из остановок Олег на какое-то время потерял сознание…
Сначала вернулась боль, и только потом, вместе с головокружительной, тошнотворной волной, память. Олег поднялся на ноги и двинулся вперед. Там, в ночи, полыхал пожар, трассирующие пули прочерчивали в воздухе огненные дуги. Возле Беляева, низко пригибаясь к земле, пробежали с автоматами двое десантников. Временами они останавливались и, припав на колено, стреляли куда-то в сторону полуразрушенных домов. «Там „духи“! — догадался Олег и попробовал было побежать вслед за десантниками, но ноги плохо слушались. В черном окне ближайшего здания застрочил автомат, очередь прокатилась в раскаленном мозгу Беляева звенящими вспышками боли. На минуту звезды заслонил темный силуэт вертолета, небо прочертила огненная дуга летящего снаряда. Взорвалось совсем рядом, у Олега за спиной. Он пробует бежать, но одеревеневшие ноги еле двигаются. Впереди, навалившись спиной на импровизированную баррикаду из каких-то ящиков, лежит молодой лейтенант с дыркой над глазом. Его меловое лицо ярко освещено, словно на него направлен прожектор. А в темноте, за баррикадой, крадутся тени.
— Эй, мужик! — кричит ему кто-то. Среди подбирающихся к нему «духов» показалась рожа блондина. Олег вздрогнул, дыхание его участилось. Теперь-то он его обязательно достанет!
Компания парней и девушек, возвращавшихся со свадьбы по ночной улице поселка, остановилась, увидев вышедшую из леса одинокую фигуру. Незнакомец был весь в крови. Он брел как лунатик, озираясь по сторонам и пригибаясь, словно от кого-то прятался.
— Стой, тебе говорят! Куда топаешь? Туманным взглядом он посмотрел в сторону, откуда донесся голос, и с его сухих губ слетел нечленораздельный хрип.
Олег вперился взглядом в блондина, словно боясь потерять его в темноте, и вовсю матерился, давая выход охватившей его ярости. Все вокруг тонуло в кровавой мгле — развалины домов, горящий танк, воронки в асфальте, трупы, через которые приходилось перешагивать. Беляев, напрягая оставшиеся силы, старался сосредоточить внимание только на одной цели — на блондине. Одетый в форму чеченского боевика, тот вызывающе открыто стоял посреди улицы, а у его ног лежал убитый Андрей. Блондин, смеясь, поставил ногу ему на голову.
— Ну, падла, погоди у меня, — скрипнул зубами 'Олег.
— Наширялся, — сказали слева. — Ничего не соображает.
— Здорово его уделали, — сказал другой голос.
Беляев шаг за шагом приближался к ненавистному убийце. Тот даже не думает убегать. Наверное, надеется, что ему удастся так же легко завалить и Олега. Нет, врешь. Чьи-то пальцы обхватили запястья его рук. Проклятые «духи»! Они повсюду! Олег попытался развернуться и ударить, но ничего не получилось, он лишь закричал от резкой боли.
Блондин усмехнулся и исчез за чьими-то спинами. И вдруг там, где стояла эта сволочь, полыхнул беззвучный взрыв. Олег расхохотался: снаряд лег в самую точку, от блондина и его чеченской банды остались лишь кровавые ошметки! Он попытался подойти к тому месту, где разорвался снаряд. Он должен своими глазами удостовериться в гибели убийцы. Так и есть: оторванная голова блондина откатилась и теперь лежала набоку, разметав свои грязные космы. Олег попытался ударить по ней ногой, но не дотянулся. Нога уперлась во что-то мягкое, и он потерял равновесие.
Падение лишило его последних проблесков сознания. Мгла сгустилась, и Беляев погрузился в темноту.
* * *
Через сорок минут неторопливой езды Штруп вырулил на Волоколамское шоссе. До МКАД оставались считанные километры. Волнение, вызванное неудачей с девчонкой и поспешным бегством из лагеря, улеглось, осталась лишь легкая досада. Глупо все получилось, менты теперь будут его искать, хотя могло обойтись и без этого. Ничего, за границу он все-таки вырвется, поддельный паспорт давно готов. Олега он в расчет не брал. Тот тип, если и остался жив, оклемается теперь не скоро. Гена к тому времени будет далеко отсюда.
Мимо проносились поля, перелески, поселки. На шоссе стало оживленнее. Чувствовалась близость большого города. Впереди показался пикет ГАИ: два «Форда» с включенными мигалками и два милиционера на тарахтящих, готовых сорваться с места мотоциклах.
Обогнавшую блондина иномарку заставили свернуть к обочине и остановиться. Бандит слегка напрягся и сбавил скорость. Задрипанный «москвичок», в котором сидит один человек, вроде бы не должен их заинтересовать…
У Штрупа екнуло сердце, когда стоявший посреди дороги милиционер сделал решительную отмашку своим полосатым жезлом, требуя, чтобы он свернул к обочине. Блондин повиновался. Остановив машину, он торопливо вылез и зашагал навстречу неспешно приближавшемуся к нему блюстителю порядка.
У Штрупа тряслись поджилки, мысли путались в мозгу. Лишь бы дело не дошло до шмона! Стоило ему подумать о кейсах с миллионами, как его прошиб ледяной пот.
— Вот мои права, — он подал бумаги гаишнику, — машину вожу по доверенности, здесь документы…
— Оперативный план перехвата «Сирена», — сообщил милиционер. — Ищем преступника.
«Меня!» У Штрупа сдавило в горле, но он продолжал улыбаться.
— Я видел там, километрах в пятнадцати отсюда, «Вольво» с перебитым крылом, — запинаясь, выговорил он. — Багажник открыт, а в машине никого…
— «Вольво», говорите? — Взгляд милиционера сделался настороженным, он так и вперился в Штрупа.
«Наверное, не то брякнул», — подумал бандит. У него пересохло во рту.
— Разберемся, — сказал гаишник. С документами блондина он подошел к двоим коллегам, стоявшим у одного из «Фордов».
— Откуда едете? — снова обернулся к Штрупу блюститель порядка.
— Из спортлагеря «Сокол». Я там работаю. Тренер. Бокс и теннис… — Геннадий старался не выдавать своего волнения. — Взял отпуск на денек, чтобы съездить в Москву…
В десяти метрах от бандита водитель иномарки открыл багажник, демонстрируя патрульному его содержимое. К Штрупу подошел невысокий коренастый капитан лет сорока, с большими усами, почти закрывавшими верхнюю губу. Видимо, старший в наряде. На груди у него висел автомат.
— Тренер по боксу, — уважительно кивнув на блондина, сообщил первый мент. Он просматривал документы и, видимо, собирался вернуть их владельцу.
— По боксу? — переспросил старшой и, скептически ухмыльнувшись, пошутил: — А кого тренируем? Братву?
Убийца побледнел как мертвец.
— У нас детский лагерь, подростки… — Он с надеждой посмотрел на шоссе. Хоть бы одна машина проехала, отвлекая их внимание! Нет, как назло, пусто. А ментам, видно, делать нечего, стоят тут, зевают от скуки. Конечно, для них каждая машина — развлечение…
Милицейский «Форд» плавно откатил от обочины и поехал в указанном Штрупом направлении. Бандит проводил его глазами. Если он до возвращения ментов не успеет отвязаться от назойливого капитана, то ему конец. Никакого «Вольво» они, конечно, не найдут.
Усатый заглянул в кабину, посветил фонариком на переднее, потом на заднее сиденье. До Штрупа вдруг дошло, что вряд ли план «Сирена» введен из-за него, иначе он бы давно сидел в наручниках между двумя рослыми детинами с автоматами. Это соображение прибавило ему уверенности. Он заискивающе улыбнулся.
— Наверное, надо заплатить штраф? — спросил Штруп очень тихо, так, чтобы мог слышать только один усатый. И потянулся рукой к заднему карману брюк, где у него лежал бумажник.
— Нет, — сказал усатый, — нарушений с вашей стороны не было, это оперативная проверка автотранспорта, въезжающего в город.
«Тьфу ты, какой честный!» — мысленно сплюнул блондин.
— Так что? — Первый мент вопросительно посмотрел на старшого, явно собираясь вернуть Штрупу документы.
— А багажник? — Усатый обошел «Москвич» и остановился у заднего крыла.
— Открыть? — засуетился бандит.
— Могли бы сами догадаться, — раздраженным тоном ответил усатый.
— Да он почти пустой, — Штруп поднял крышку багажника.
— А там что? — Усатый кивнул на саквояж.
— Портфель моего знакомого, — ответил блондин предательски задрожавшим голосом.
— Вроде бы оружия нет… — сказал первый мент, но усатый был непреклонен.
— Откройте, гражданин, чемоданчик, — сказал он нарочито безразличным голосом, хотя чувствовалось, что портфель его заинтересовал.
Гена понял, что влип окончательно. С тоской он поглядел на пустынное шоссе, на стоящий невдалеке милицейский «Форд» с включенной мигалкой и двух мотоциклистов. От «Форда», не торопясь, к его «Москвичу» подходили еще трое блюстителей порядка.
— А-а… вы знаете, ключей у меня от него нет, — пролепетал он. — Портфель не мой, ну что я буду в него лазать…
Бандит из последних сил выдавливал из себя улыбку. Все это становилось похоже на страшный сон.
Усатый взял кейс за ручку, слегка приподнял.
— Килограммов десять будет, — сказал он и вернул кейс на место. — Самойленко! — крикнул он. — Давай сюда с инструментом. Замок открыть надо.
Штруп пытался было возражать, однако капитан интуитивно учуял что-то неладное.
— Ручки, пожалуйста, — приказал усатый блондину.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29