А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


День прошел бурно. Он вызывал в контору своих братков, ответственных
за районы города, теребил их, расспрашивал о молодых парнях, идущих в рост на их территориях. После осенней войны с "Волчатами" Нечай особенно побаивался этой непредсказуемой молодежи. Он поставил на уши свою агентуру из старых уголовников, но те клялись и божились, что никто, из вернувшихся в последнее время, на такое не способен, так, мелкая сошка. Не принес результатов и опрос закупленных с потрохами ментов. Следствие топталось на месте, ни на шаг не придвинувшись к истине. Уже вечером, замотанный Фугас вдруг вспомнил.
- Да, совсем забыл! Вчера звонил этот, мэр, Спирин.
- Ну!? - поторопил туповатого подручного Нечай.
- Просил позвонить, как приедешь.
Геннадий был готов убить его.
- Ты что, не мог мне раньше сказать?! - сказал он после фейерверка цветистых ругательств. - Про это надо было сказать в первую очередь!
Он быстро набрал номер городской квартиры Спирина, тот ответил сразу.
- Да, Спирин слушает?
- Это я, - негромко сказал Геннадий, благо слышимость была хорошей. Извини, что поздно, но ты просил позвонить.
- Да-да! - Виктор покосился на примостившуюся в кресле Вику, она с интересом листала толстый каталог с цветными фотографиями фресок Ватикана. Книгу Спирин привез из единственной своей зарубежной поездки в Италию, с делегацией мэров области в родственную Перуджу.
- Помнишь, как-то в машине ты предложил мне одно кардинальное решение? Я тогда его отверг, а сейчас назрела необходимость.
Нечаев долго молчал. Виктор уже начал бояться, что тот не понял, о чем идет речь, но собеседник спросил после паузы.
- Ты про художника? Это срочно?
- Да, желательно сегодня.
- Хорошо, сделаем, - пообещал Нечай.
Спирин положил трубку, подошел к девушке. Та подняла на него восторженные глаза.
- Бесподобно! Неужели ты все это видел?
Виктор рассмеялся.
- Ну что ты! Нас таскали по разным муниципалитетам, какие-то больницы для бедных посещали, столовые для бездомных. А хочешь, увидим все это вместе?
- Как это? - удивилась Виктория.
-Я вот думаю, а почему бы нам после свадьбы не махнуть куда-нибудь в свадебное путешествие? Хоть в Италию, хоть на Канары, а? В отпуске я уже три года не был, почему бы не съездить в Рим, не посмотреть, как они празднуют католическое Рождество? На Папу посмотреть? Ты согласна?
Виктория улыбнулась, но менее радостно, чем ожидал Спирин.
- Ты что, не хочешь? - удивился Спирин.
- Я то хочу, - вздохнула девушка, а потом показала на свой живот, - а вот захочет ли он? Меня что-то подташнивает эти дни.
Спирин рассмеялся, прижал ее к себе и нежно поцеловал в щеку.
А за сутки до этого Спирин в шестом часу вечера возвращался домой в прекрасном настроении. Вика жила у него уже несколько дней, и теперь он ехал с улыбкой, представляя, как хорошо они проведут этот вечер. Машина свернула с одной улицы на другую, Виталик врубил повышенную передачу, но набрать скорость не успел, и слава богу. В свете фар спиринской "Волги" появилась пошатывающаяся фигура, бредущая наперерез машине. Шофер нажал на тормоза и одновременно рванул руль машины влево. "Волгу" занесло, но она чудом прошла в каких-то сантиметрах от тела человека.
- Вот сволочь, ведь сам под колеса полез! Чуть не задавил! - вскипел, вытирая пот, Виталик. Он уже хотел тронуться с места, но Спирин остановил его.
- Постой-ка! Встань здесь, я сейчас.
Виктор вышел из машины и пошел назад. Ему показалось, что он узнал этого человека. Догнал он его уже около подъезда, положив руку на плечо остановил.
- Федька, стой!
Тот остановился и пошатываясь, повернулся к Спирину лицом. Художник был мертвецки пьян. Таким Виктор его еще ни разу не видел. Иногда Кривошеев действительно хорошо "гудел", но и в такие дни оставался самим собой: умным, добрым, только ирония его переходила в сарказм, да и тот был направлен в первую очередь на самого себя.
- Ты что, Федор?! Мы ведь тебя чуть не сбили, сам под колеса лез?!
Кривошеев все же узнал его.
- А-а, господин мэр! Какое счастье. Мы лицерз-лицезреем, - это он еле выговорил, - самого мэра города Энска. Боже мой, какая радость. "Королева в восторге!" - внезапно завопил Федор словами кота Бегемота из "Мастера и Маргариты". В свое время они со Спириным сходили с ума по этому роману и Федор пробовал даже рисовать к нему иллюстрации.
Спирин испуганно оглянулся по сторонам.
"Не хватало еще, чтобы нас замели в вытрезвитель", - подумал он.
- Федь, пошли домой! - стал уговаривать он художника. - Пошли, я на машине, мы тебя быстренько довезем и уложим в постель.
Федор, до этого просто висевший на руках Спирина, вдруг уперся и пьяно мотнул головой.
- Не хочу домой, хочу туда, к себе! - и он потянул Виктора в подъезд дома, где находилась его студия.
- Ну хорошо, пошли сюда, на диванчике отоспишься, - согласился Спирин.
Он буквально тащил художника по лестнице, а тот еще издевался по своему обыкновению.
- Какая великая честь: сам мэр стольного града Энска тащит на своих плечах задрипанного художника Федьку Кривошеева. Мало того, что этого художника не только из Парижа, но и из Москвы в телескоп не разглядеть, так он еще, мерзавец, и пьян. Слава нашему доблестному мэру, ура товарищи! заорал Федор во всю глотку.
- Да помолчи ты! - прошипел на него истекающий потом Спирин, нервно оглядываясь по сторонам. После предвыборной компании плакаты с его изображением висели на каждом шагу, так что не слишком радовала возможность быть узнанным на темной лестничной клетке в компании с пьяным художником. Наконец они добрались до студии, дверь оказалась открытой, Виктор дотащил друга до дивана, уложил его поперек старомодного кожанного чудища и, тяжело отдуваясь, сказал.
- Ну ты совсем окабанел! В тебе уже наверное, целый центнер весу. Художник! Мясником тебе работать надо.
Спирин огляделся по сторонам. Новых картин он увидел мало, но зато за диваном стояла добрая дюжина пустых бутылок.
- Ого! Сколько ты уже квасишь? - спросил он художника, раскинувшегося на диване.
- А черт его знает, - ответил тот, не открывая глаз. - Как узнал, что Вика за тебя замуж выходит, так и загудел.
Спирин поразился. Его удивил и срок запоя, и повод. То, что Федор влюбляется часто и бурно, он знал еще с юности. Виктор посмеивался над ним, но воспринимал это как должное - все-таки художник, ему положено. Но то, что тот серьезно увлекся Викой, его удивило. Ведь Кривошеев сам познакомил их, сам нашептывал на ухо Спирину: "Займись ей, девушка что надо, как раз для тебя".
Виктор сел на краешек дивана рядом с художником, добродушно ткнул его
пальцем в живот и спросил.
- Ну, а чего тогда ты нас так лбами сталкивал, если сам в нее был влюблен?
- Рожденный пить, летать не может, - не открывая глаз, пробормотал Федька и добавил. - С нашей то рожей да в калашный ряд. Она на тебя сразу запала, как только ты в студию вошел. Я же видел, как у нее глазки вспыхнули.
- Ну, а чего же теперь пьешь?
- Оплакиваю ее разочарования.
Спирин засмеялся, глянул на часы и, поднявшись с дивана, пошел к выходу. На пороге он остановился и сказал хозяину студии:
- Ты только не долго оплакивай, а то в следующую субботу ты мне будешь нужен как шафер.
- Почему в следующую субботу? - Федор даже привстал с дивана. - Вы же хотели в феврале?
- Мы передумали. И говори пожалуйста точней: ты оплакиваешь свои разочарования, а не ее.
Спирин улыбнулся, повернулся, чтобы открыть дверь, но голос Федора заставил его остановиться.
- Нет, Виктор, именно ее разочарования. Ведь она тебя не знает, но когда-нибудь узнает, что ты весь в крови.
Спирин медленно обернулся и спросил.
- Ты чего мелешь?
- Я? Я говорю правду, - Федор рассмеялся чуть дребезжащим, пьяным смешком. Он с некоторым трудом сел на диван и по очереди достал откуда-то из-под мышек две бутылки водки, поставил их рядом с диваном и снова завалился на свое королевское лежбище, только уже вдоль дивана. Чуть повозившись, пристраивая голову на высокий валик, Федор продолжил свою мысль.
- Ведь это ты организовал убийство Гринева. Только тебе нужна была эта смерть. Я ведь умный человек, Витя. Это мой самый большой грех. Я понимаю то, что другим даже и разжеванное не понять. Ты ведь расспрашивал меня про Нечая, а вскоре грохнули мэра. Я просил тебя защитить меня от тех парней, а они вообще исчезли без следа. Это его почерк, я знаю. И это ты, Витя, виноват в смерти Ларисы. Я
ведь тоже знаю про предложение, сделанное Вике Петькой Рубежанским. Он
заезжал ко мне, купил одну картину, ты не догадываешься какую? Да, именно,
ее портрет. А через два дня Лариса попадает в аварию. Я ее не любил, пустышка, не чета Вике. Но все равно, это ты убил ее.
Спирин слушал молча, затем отрицательно покачал головой:
- Ты с ума сошел. У тебя уже белая горячка.
- Нет, Витя, я в своем уме, - Федька снова пьяненько засмеялся. Только запомни, Витя: ничто не проходит даром! Помнишь: "Рукописи не горят"... Все тайное рано или поздно становится явным, и за все надо будет рано или поздно заплатить. Я вот, например, возьму и расскажу Вике. Мне она поверит.
Спирин почувствовал, как холодок осторожно пробежал по его душе. Он молчал. Говорить, оправдываться? Перед кем? Перед этим пьяным человеком? Глупо. А самое главное зачем? Федор был прав, прав во всем, и Виктор знал, что теперь уже не сможет его переубедить.
- Ладно, я пошутил, - сказал Федор, вытягиваясь во весь рост и отворачиваясь к стенке. Если бы он обернулся и посмотрел на друга, то мог бы угадать свою дальнейшую судьбу. Странная смесь ненависти, беспомощности и боли застыли на лице Спирина неподвижной маской.
Последнюю точку истории поставила, сама того не подозревая, Виктория. За ужином она обмолвилась, что звонила мама, и среди прочих новостей сообщила, что звонил Кривошеев, спрашивал Вику. Как показалось матери, голос у него был как у пьяного. Вечер оказался испорчен безнадежно, а утром Спирин начал искать Нечая.
Федора Кривошеева зарезали в собственной студии через час после разговора господина мэра с Нечаевым.
ГЛАВА 50.
К своему новому дому Нечай подъехал уже в двенадцатом часу ночи, задержался с выполнением просьбы Спирина.
- Может оставить тебе пару парней, чтобы подежурили? - спросил его Фугас.
Но Геннадию уже и так до смерти надоели телохранители. В Сочи они жили в одном номере, и хотя он был трехкомнатный, но Нечаю пришлось принимать снотворное. Теперь он дома и надеялся отоспаться за те дни.
- Не надо, - буркнул он, вылезая из машины. - Сам справлюсь, если что.
Нечай долго ласкал во дворе двух повизгивающих от счастья овчарок. Собак Геннадий любил искренне и гораздо больше, чем людей. Зайдя в дом, он первым делом позвонил и отключил сигнализацию. Сняв пальто, Нечай долго ходил по зданию, придирчиво разглядывая обстановку. Он еще не успел привыкнуть к своему дому, обжить его. Мебель пахла деревом и лаком, светлая кожа панелей тоже благоухала особым запахом. В вопросах интерьера Кривошеев посоветовал ему обратиться к двум своим друзьям, выпускникам архитектурного института. Заплатил Геннадий им очень прилично, но работа стоила того. Даже слабо разбирающийся в этих делах покойный Рыдя и тот, увидев готовую обстановку дома, в восторге покрутил головой и пробасил в своем обычном стиле:
- Да, такую камеру я не видел даже в ростовской тюрьме.
На первом этаже было всего четыре помещения: скромных размеров прихожая, большая ванная и очень небольшая кухня. Готовить Нечай не любил и не хотел, всегда предпочитая перекусить всухомятку, чем приготовить себе яичницу. Ну, а всю остальную площадь занимал обширный холл. Громадным он казался и из-за высокого, в шесть метров, потолка. Здесь уж дизайнеры "оторвались" на всю
катушку, попытавшись совместить вкусы хозяина со своим понятием о современном интерьере.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41