А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Эти мысли мгновенно промелькнули в голове у Алексея, тут сзади чиркнула зажигалка, и он понял, что это его последний шанс. Резко развернувшись, Ремизов одним мощным ударом руки смел обоих конвоиров, так, что они полетели в угол кухни, сшибая на своем пути баки для еды и помоев. Алексей же в два прыжка преодолел расстояние до ближайшего окна и, перевернувшись в воздухе, спиной выбил стекло вместе с частью рамы. Под звон оконного стекла он довольно удачно приземлился на землю и припустился бежать со всех ног. Он уже завернул за угол,
когда сзади раздались выстрелы. Раздосадованный лейтенант палил в белый свет, как в копеечку. Между тем к столовой уже приближались огни машины, и через некоторое время Алексей услышал сзади зычные, отрывистые команды:
- Растянуться в цепь, не стрелять! А то друг друга перестреляем!
Но самое худшее - Ремизов слышал сзади собачий лай.
"Все равно догонят, - думал он, ожесточенно пробираясь сквозь густой подлесок, - а собаки не дадут затаиться. Плохо, как все плохо!"
Взобравшись на пригорок, Ремизов увидел впереди, в нескольких сотнях метрах пляшущие огоньки фонарей.
"Вторая цепь! - понял он. - Это все!"
Оглянувшись по сторонам, Алексей бросился вниз, к протекающему по
территории завода большому ручью. С незапамятных времен к нему прочно прилипло имя "Тротилка". С момента образования завода в него методично сбрасывали неочищенную техническую воду. При этом воды Тротилки приобрели желто-коричневый цвет и характерный запах тротила. Было время, когда Тротилка текла через весь город до самой Гнилушки, отравляя жизнь обывателям Энска дурным запахом. Со временем речушку заключили в большую бетонную трубу, но по-прежнему сбрасывали туда оставшуюся после технологического цикла дурно пахнущую жижу.
У самого края ручья русло чуть прихватило ледком, но замерзнуть основательно ему не давали периодически повторяющиеся сбросы теплой воды. Вот и в эту ночь подошло время такого сброса. Алексей бежал вниз по течению ручья, не зная, куда и зачем, только бы двигаться! Получилось так, что он продвигался как бы вдоль фронта обеих цепей облавы. Хотя в свете луны его могли увидеть, но стена леса и края естественной ложбины пока защищали Алексея от взглядов преследователей. Воды в ручье было немного, чуть выше колен, но иногда попадались топкие места, и один раз он даже упал, окунувшись в воду с головой. И все-таки Ремизов успел подбежать к бетонной трубе, в которой исчезал ручей, раньше, чем показалась цепь солдат.
Увы, жерло трубы оказалось перекрыто толстой железной решеткой из сварной арматуры. Алексей даже застонал от досады, ухватившись за решетку, он изо всей силы дернул ее на себя, раз, другой, третий. И чудо произошло: боковые края решетки, приваренной еще в шестидесятые годы, лопнули и оторвались от арматуры трубы. Еще не веря своим глазам, Ремизов потянул решетку вверх и, когда образовалась достаточная щель, подлез под решетку и оказался в трубе. Несмотря на отсутствие времени он догадался прижать решетку обратно, и когда через пять минут цепь, возглавляемая его другом Волобуевым, достигла ручья, то нанюхавшаяся тротиловых ароматов овчарка, до этого уверенно державшая след, просто отказалась работать и села на землю.
А Ремизов, убедившись, что цепь прошла мимо, долго раздумывать не стал. Он немного отдышался и, согнувшись в три погибели, побрел по узкой трубе. Временами вода поднималась до самого подбородка и Алексею приходилось поднимать лицо, чтобы не хлебнуть этой , отнюдь не полезной для организма жидкости. Частенько под ногами попадались наносы песка, временами что-то противно хрустело, и Ремизову казалось, что это черепа собратьев той толстой крысы из столовой. Но самое главное: трудно было дышать запахом тротила и застоявшейся воды. Алексей попробовал обмотать лицо шарфом, но это помогало мало. Зловоние становилось все нестерпимей, и он сорвал шарф, жадно глотая воздух онемевшим ртом. Глаза его щипал пот, обильно лившийся со лба, казалось, что он бредет по этой трубе целую вечность, и становилось страшно оттого, что она никогда не кончится. Жутко затекли согнутые спина и шея, на тело наваливалась усталость, от недостатка кислорода начал мутиться рассудок, Ремизов явственно слышал голоса и что-то вроде пения большого хора. Два раза он упал, и во второй раз еле поднялся. Когда потянуло свежим воздухом, Алексей из последних сил рванулся вперед и,
вылетев из трубы, со всего маху плюхнулся в воды Гнилого озера. Труба висела над поверхностью более чем на метр, но до дна было недалеко, и Ремизов тут же вынырнул, с наслаждением вдыхая долгожданный кислород всей грудью.
Отдышавшись, Алексей полез на берег, продираясь сквозь плотный камыш и настороженно вслушиваясь в ночную тишину.
Но его побег видел лишь один человек - цыган Гриша Граф, да и тот приняв его за водяного, долго крестился и шептал молитвы, присев в камышах метрах в двадцати от места "приводнения" Ремизова, а затем выбрался на дорогу и изо всех сил задал стрекача.
ГЛАВА 43
После смерти Шамсудова Нечаю оставалось только ждать, когда оставшаяся без крепкой хозяйской руки торговая "империя" начнет разваливаться на части и выбирать наиболее лакомые куски. Как никогда прежде, его положение в городе было сильным и крепким. Теперь у Геннадия не осталось конкурентов ни в уголовной, ни в коммерческой деятельности. Торговля наркотиками, рэкет, казино, "ночные бабочки" - все это приносило солидный доход даже и не по провинциальным меркам. Приличную часть этих денег Нечай пускал на подкуп должностных лиц в милиции и прокуратуре, стремясь обезопасить себя от законной власти.
Большую угрозу таили и старые уголовные кадры. Агентура у Геннадия
работала хорошо, он знал, что давно уже приговорен этим обществом, а порою знал и тех, кто должен был привести приговор в исполнение. На этот случай он содержал с десяток старых уголовников. Подкармливая регулярными подачками, Нечай использовал их как липкую приманку для мух. Все вернувшиеся с зоны шли по старым адресам, старички либо щедро подпаивали их, либо давали кольнуться, кто к чему привык, а затем начинали жаловаться на Нечая. Как правило, эти простые парни начинали рвать на себе рубахи с клятвами выпустить "сучаре" кишки.
Исчезали они без следа. Нечай твердо помнил: нет человека, нет и дела.
Коммерция под общим руководством Шишкина также процветала. Более дальновидный, чем его малообразованный патрон, Василий Ильич способствовал развитию в городе малого бизнеса. Теперь многие обращались к нему, минуя банки, прося кредиты и содействие в развитие своего дела. Внимательно выслушав будущих предпринимателей и через агентуру Нечая разузнав, что это за люди, Шишкин ссужал им деньги на приобретение оборудования под более низкий процент, чем это делали банки. Так в городе появились две мини-пекарни, химчистка, салон красоты.
Но Нечай не успокаивался. Еще летом, в августе, он провернул своеобразную операцию. Наркотики в Энск поставлял некий синдикат, состоящий из выходцев из Средней Азии. Механизм доставки действовал с четкостью, вызывающей уважение даже у педантичного Нечая. Раз в месяц в город въезжал небольшой караван, состоящий из рефрижератора, следующей впереди него "Волги" и замыкающего колонну микроавтобуса "Фольксваген". Грузовик перевозил фрукты и овощи, и
где-то там, среди ароматного и витаминизированного продукта, хранился несравненно более дорогой и гораздо более вредный товар.
Сопровождали груз восемь человек разных национальностей, а заправлял всем некто Усмонов, невысокий, полноватый узбек лет тридцати с редкими усиками и доброжелательной белоснежной улыбкой. Они выгружали товар, получали деньги и катили дальше, куда-то на Север России. Еще в свой первый приезд этот караван удивил Геннадия: все машины имели номера разных областей России. Со временем он понял, с какой целью подбирались номера.
И вот в августе случилось так, что караван вынужден был остаться в Энске. Серая "Волга" Усмонова потребовала срочного ремонта, в город ее притащили на буксире. Нечай тут же переговорил с Шамсудовым и с заверениями, что машина будет готова к утру, Геннадий предложил гостям для ночевки свою дачу в Лысовке. Усмонов очень благодарил гостеприимного хозяина, но в кабину рефрижератора посадил двоих с автоматами наготове. Поужинав, четверо охранников Усмонова пошли спать, а сам узбек с одним из приближенных засиделся за столом с Нечаем и Рыдей. Радик, так просил называть себя гость, несколько перебрал и стал словоохотлив. Чуть покачиваясь, Усмонов долго восхвалял себя, своего отца, намекал на очень большие связи где-то наверху.
- Мой отец был неразлучен с самим,... - тут его телохранитель чуть толкнул хозяина ногой, и Радик спохватился и не назвал имени. Но остановиться он уже не мог. - Что бы вы без нас делали в этой огромной, паршивой России? Эти вшивые городки, они же подохнут, если мы не протащим через три границы эту дрянь, запрещенную Кораном. Аллах справедлив, он сделал так, что вы сами уничтожите друг друга...
Узбек хрипел эти слова почти в лицо Нечаю, но даже Рыдя, прекрасно разбирающийся в мимике хозяина, не мог понять, что скрывается за бесстрастной маской.
Среди разговора Усмонов вдруг заметил, что на столе, кроме местных яблок нет никаких других фруктов.
- Эй, Ахмед, принеси там всего: апельсинов, алычи, гранатов. Чтобы дастархан был достоин гостей и хозяев!
Его человек вышел во двор и вскоре вернулся с подносом, полным фруктов. Здесь были и апельсины, и гранаты, и виноград. Слушая пьяную болтовню гостя, Геннадий взял в руки крупный апельсин, машинально подкинул его вверх, а поймав, замер на секунду и осторожно положил обратно на стол. Но Рыдя успел заметить удивление, промелькнувшее на лице Нечая, и на гостя тот взглянул ничего хорошего не предвещающим прищуром.
- Хорошие фрукты, - похвалил Геннадий и продолжил: - У нас таких я что-то не видел. Все мелочь какая-то. Ты не отсыпешь мне всего понемножку? У Сергея вон дочь болеет,- он кивнул на несколько удивленного Рыдю. - Я заплачу...
- Вах!.. Какие деньги! - прервал его Усмонов. - Ахмед, принеси побольше дорогому хозяину. Сколько тебе надо?
- Рыдя! - подозвал Нечай и, когда тот подошел и склонился к Геннадию, спросил: - Тебе сумки хватит?
- Конечно.
- Ну вот и возьми, - и совсем тихо, одними губами шепнул. - Посмотри, что за маркировка на ящиках.
Через пять минут пришедших с улицы Ахмеда и Рыдю Нечай встретил на
лестнице, спускаясь со второго этажа.
- Он спит, - сказал он узбеку и, когда тот поспешил к хозяину, обернулся к Рыде. - Ну что?
- Судя по ящикам и надписям - это импорт.
Нечай кивнул головой, вытащил из пакета апельсин и протянул Рыде небольшую синюю бирочку: "Маroc".
- Заливает наш дорогой друг. Везти из Узбекистана африканские фрукты. Смешно, правда?
Рыдя напряженно ждал, чем кончатся рассуждения хозяина. А тот все поигрывал заморским фруктом, потом бросил апельсин обратно в сумку и наконец сказал то, что ожидал от него Сергей.
- Подготовь завтра к утру две машины, семь человек, обязательно Фугаса, возможно, он понадобится.
- Стволы?
- Помощней. Те, чешские. Хочу я во всем этом разобраться,- задумчиво сказал Нечай, а напоследок неприятно удивил старого друга. - Ты остаешься в городе.
Поймав обиженный взгляд Сергея, Нечай дружески толкнул его кулаком в бок.
- Чудак, за меня остаешься, за всем городом приглядывать будешь!
Выехали они с утра, сразу вслед за караваном гостей. Нечай пристроил в машине Усмонова небольшой радиомаячок, позволяющий ехать в некотором отдалении от каравана.
Торговые гости уверенно двигались своим маршрутом, заезжали в крупные
и мелкие города, ненадолго останавливались, сгружали товар, отнюдь не овощи и фрукты, и снова трогались в путь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41