А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Но осознав, что такая не найдется, начальник полиции срывающимся голосом отослал гражданских гвардейцев.
- Что ж, приступим к беседе. А поскольку мне не хочется лишиться из-за незнания испанского языка удовольствия, которое получите вы, придется попросить переводчика.
Мун постучал во вторую дверь. Она сразу же распахнулась, открыв взгляду прибранную комнату с раскладушкой, стульями и столом, на котором рядом с горкой уже прочитанных лежала распахнутая книга. Оттуда к ним вышел еще один человек. У вошедшего были нервные движения и очень усталый голос. Черты оставшегося вне полосы света лица трудно было разглядеть. Полковник, словно пряча какие-то мысли, тоже инстинктивно отступил в темноту. Теперь прямо под лампочкой, полностью освещенный ее скудным светом, стоял лишь продавец лотерейных билетов. Электрические лучи преломлялись в его черных очках.
- Взгляните на полковника, - предложил ему Мун. - Это тот самый полицейский офицер, который приезжал восемнадцатого марта в Пуэнте Алсересильо?
- Да.
- Чего он хотел от вас? Не бойтесь, с этого часа полковник Бахора-и-Пинос не будет больше начальником ни в Панотаросе, ни в ином месте. Говорите, он предлагал вам деньги? За что?
- Да, господин полковник дал мне деньги. За это я должен был сообщить полиции, что парикмахер Себастьян Новатуро регулярно слушает передачи подпольной радиостанции "Пиренеи"...
- И вы сделали это?
- Господин полковник пригрозил в противном случае арестовать меня самого за продажу билетов без полицейского разрешения.
- Он лжет! - Начальник полиции стукнул себя кулаком в грудь. - Клянусь всеми святыми. Разве вы не видите, что он слепой? Как он мог меня узнать?
- Именно на это вы и рассчитывали, полковник, на то, что слепой не сумеет вас опознать, - усмехнулся Дейли. - Но слепцом в конце концов оказались вы сами.
- Я слепой только когда продаю лотерейные билеты, - продавец, усмехаясь, снял черные очки. - В остальное время у меня прекрасное зрение. Например, вы, господин полковник, сейчас побежали в сторону двери!
Дейли на полсекунды упредил начальника полиции. Увидев направленный на него револьвер, полковник остановился.
- Спасибо, - поблагодарил Мун продавца билетов. - Идите и не тревожьтесь. Полковник в собственных интересах никому не расскажет об этой содержательной беседе. - Потом, закрыв за ним двери, пожурил Дейли: Спрячьте свою "указку" в карман. Господин полковник достаточно воспитан, чтобы выслушать меня до конца... Итак, предыстория вашего визита в Пуэнте Алсересильо. Парикмахер Себастьян Новатуро - единственный свидетель барселонской перестрелки, во время которой Краунен-Гонсалес ранил одного из детективов Интерпола. Узнав приехавшего в Пуэнте Алсересильо Краунена, парикмахер немедленно позвонил в малагскую полицию. Напомню, что это было восемнадцатого марта, за день до вашего перевода в Панотарос, полковник. На том конце случайно оказались вы. Вы тогда еще не подозревали, что оказанная вашему старому другу по Барселоне услуга бесцельна - Краунен к тому времени был уже мертв... А теперь очередь за нашим вторым свидетелем.
Человек с усталым лицом и нервными движениями, выполнявший до сих пор функции переводчика, шагнул в круг света. Полковник невольно отступил на несколько шагов.
- Между прочим, у полковника в кармане ордер на арест. Что же вы не предъявляете его, полковник? Не узнаете? Может быть, познакомить вас?
- Мы с полковником знакомы уже много лет. Я доктор Энкарно, местный врач. - Голос был глухим от волнения.
- Назовите свое настоящее имя, - попросил Дейли.
- Энрике Валистер.
- Вы работали ординатором в барселонской больнице Святого Исцеления, куда был доставлен тяжело раненный детектив Интерпола Луи Ориньон?
- Да. Надежд на спасение не было никаких. Боли были невыносимые, из человеколюбия я впрыснул ему сильную дозу опиума... Меня обвинили в непреднамеренном убийстве: в нашей католической стране считается, что врач не имеет права облегчить предсмертные муки больного... - Доктор Валистер так переживал сказанное, что только через минуту смог продолжать: - Мне удалось бежать в Америку, оттуда я вернулся через несколько лет с чужим паспортом. Поселился в маленьком Панотаросе, где надеялся остаться неузнанным, по той же причине ни разу не выезжал даже в Малагу.
- Расскажите о заболевании Шриверов.
- Сначала я был убежден, что они отравились колбасой. Потом некоторые симптомы поколебали мою уверенность. Я обратился к генералу Дэлбдею с просьбой перевести их в американскую военную медчасть, где были куда более опытные врачи. Вечером меня вызвали в полицейский комиссариат. Полковник Бароха-и-Пинос узнал меня. Он пригрозил выдать меня суду, если я не подпишу свидетельство о смерти с первоначальным диагнозом...
- Он дал вам деньги? - спросил Мун.
- Да, крупную сумму. - Доктор дрожащей рукой вытер мокрое от пота лицо. - За это я обязался уехать из Панотароса. Когда Билль Ритчи рассказал мне в Мадриде, что тут происходит, я, несмотря на грозившее мне возобновление старого судебного дела, счел своим долгом вернуться.
- Кто-нибудь присутствовал при этом? - уже примерно зная ответ, спросил Мун.
- Адъютант генерала - майор Мэлбрич.
Продолжение разговора состоялось в библиотеке. Муну и Дейли пришлось довести совершенно обессилевшего полковника до дивана. Грузно откинувшись, он захрипел:
- Из вас вышел бы отличный тореро, мистер Мун! - Потом, обведя потухшим взглядом собранные на многочисленных стеллажах произведения детективной литературы, мрачно покачал головой: - Вот и расплата за непростительнейший промах!
- Какой из ваших многочисленных промахов вы имеете в виду? - сухо осведомился Мун.
- Самый главный тот, что вас вообще впустили в Панотарос. Надо было инсценировать несчастный случай, как предлагал майор Мэлбрич. Но генерал Дэблдей слишком влюблен в свой талант ловкача, чтобы отказаться от лишней возможности продемонстрировать свое искусство. Много оно ему помогло!.. Во всяком случае моего ареста он не допустит. Слишком много мне известно о его проклятых трюках.
- Вот и напишите откровенно, какие приказы вы получали от генерала относительно дымовой завесы в деле Шриверов, какие ложные доказательства фабриковали по распоряжению майора Мэлбрича...
- Хорошо! - Полковник сказал это даже с некоторым оттенком злорадства. - А дальше?
- Во-первых, вы немедленно освободите Педро. Во-вторых, направьте в малагскую полицию распоряжение выпустить из тюрьмы парикмахера Себастьяна Новатуро, объяснив, что он арестован на основании ложного обвинения. В-третьих, вы в подробном заявлении расскажете, как совместно с майором Мэлбричем шантажировали Энкарно. Кроме вас, кто-нибудь знает, что он в действительности доктор Валистер?
- Только майор и генерал.
- Ну, после такого заявления они сочтут более разумным не знать этого... Разумеется, все эти документы на официальном бланке, с печатью полицейского комиссариата. Чтобы вы ничего не спутали, Дейли проводит вас... в качестве ангела-хранителя.
- Согласен. А потом? - Спина полковника постепенно отрывалась от спинки дивана. - Вы не будете препятствовать моему отъезду?
- Препятствовать? - Мун пожал плечами. - Пусть вами занимается правосудие! В конце концов я приехал в Панотарос только из-за дела Шриверов, а поскольку вы к их смерти не имеете прямого отношения...
- Вы великодушный человек! - Встав с дивана, полковник с облегчением вытер рукавом проступившие на мясистом лице и тучной шее росинки пота. - Я всегда говорил, что американцы - великая нация. Один мистер Хемингуэй чего стоит! Какой гуманизм!
- Да, кстати, о Хемингуэе, - вспомнил Мун. - Вы мне рекомендовали обязательно посетить в Мадриде его любимый бар Чикоте. Так вот, он не только пил там испанские вина, но и писал фронтовые корреспонденции, где таких, как вы, называл грязным нарывом на теле героической Испании.
- Будь вы в моей власти... За такое оскорбление... - Полковник чуть не задохнулся от ярости. - Ну тогда я вам скажу, что действительно думаю об американцах!.. Вы нация бессовестных торгашей! - Он с трудом отдышался. Вот теперь мы квиты!
Начальник панотаросской полиции с молчаливой ненавистью плюнул, вытер обшлагом рот и неуверенной тяжелой поступью только что нокаутированного человека двинулся к двери. А следом шагал Дейли. Казалось, будто конвоир ведет пойманного с поличным преступника.
СВЕТЯЩИЙСЯ СКЕЛЕТ
Рол Шривер использовал свой дневник не только для личных записей, но и в качестве учебной тетради для уроков испанского языка, который изучал под руководством Педро. Вперемежку с испанскими словами и фразами шли ежедневные наблюдения и мысли, типичные для пятнадцатилетнего мальчика. Судя по ним, привольная жизнь в Панотаросе, особенно в первый период, пока сюда не наехали туристы, нравилась Ролу куда больше, чем пребывание в Нью-Йорке. Единственным светлым пятном того времени Ролу, как ни странно, представлялась предпринятая Родом Гаэтано неудавшаяся попытка похищения. Зато последующая неделя до отъезда в Панотарос, когда детективы сопровождали его в школу, на прогулки, даже во время спортивных игр, именовалась Ролом не иначе как тюрьмой.
Большую часть дневника занимали перипетии поисков клада в Черной пещере. Они чем-то напоминали записи средневекового алхимика, пытавшегося превратить свинец в золото, с той лишь разницей, что для Рола сами поиски были куда интереснее ожидаемого результата.
Мун торопливо перелистывал страницы. Чтобы прогнать усталость, естественную после чрезмерного напряжения последних часов, Мун закурил сигару. Внезапно он весь напрягся. Наконец-то важная запись! "Сегодня мы с мамой ныряли недалеко от острова Блаженного уединения. Нашли полуразрушенный подземный ход. Это доказывает, что Черная пещера когда-то сообщалась с островом". Через неделю Рол записал следующее: "Сегодня я, кажется, понял, в чем дело. Педро объяснил мне на уроке, что по-испански одно и то же слово "негро" означает и "черный" и "негритянский". Вот почему все ошибались. Надо достать большую веревку". "Педро молодец, - гласила следующая запись, раздобыл очень дешево крепкую капроновую веревку у какого-то рыбака. Длина примерно восемьсот ярдов. Мама думает, что вполне хватит". И вот Мун прочел последнюю, датированную девятнадцатым марта страницу. Она содержала только несколько фраз: "Сегодня видели светящийся скелет. Ура! Через несколько часов пришлось вернуться. Мама почувствовала себя плохо и вызвала врача. Меня тоже тошнит - должно быть, съел слишком много миндального торта. Не дай бог, если доктор найдет у меня температуру и уложит в кровать! Сейчас, когда мы так близко от цели, это было бы чертовски обидно..." На этом дневник кончался.
В ту секунду, когда Мун дочитал последнее слово, в нем как бы сработал выключатель. Исчезла реальная обстановка, ее место заняла комната Куколки. Перед ним с отчетливой ясностью предстал майор Мэлбрич, его реакция на вопрос Муна, почему он так настойчиво старался исключить остров Блаженного уединения из района поисков. Тогда майор с почерневшим лицом резко потянулся рукой к поясу... Сейчас Мун точно вспомнил это движение. Прежде чем поправить ремень, пальцы майора скользнули по кобуре. Против его воли, бессознательно, отвечая самой властной в этот миг потребности - убить!
Муна охватили разом два совершенно противоположных чувства. Нервное возбуждение, вызванное боязнью опоздать. И ледяное спокойствие, какое возникает в самые решающие минуты.
Пляж был еще влажен после дождя, кое-где блестели высыхающие лужи. По морю перекатывалась легкая зыбь. Вдали на горизонте безлюдной темной точкой высился остров Блаженного уединения.
На этот раз баркас раскачивался недалеко от берега.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49