А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Лошади никак конкретно не показывают, что они кого-то узнают, но иногда он, поворачивая голову, смотрел на меня, услышав мой голос, и еще, мне казалось, он мог узнавать меня по запаху, поскольку часто тыкался своей мордой мне в шею, слегка пошевеливая ноздрями. В любом случае у нас с ним было явное взаимопонимание, и в то утро оно нам здорово помогало.
В дальнем конце площадки мы с двумя другими парнями разобрались с лошадьми, готовые пустить их галопом в сторону Майло и Остермайеров, чтобы это смотрелось, но не во весь опор, как на скачках.
В галопе не было особого изящества, и это делалось лишь для того, чтобы выгодно продемонстрировать преимущества лошади на фоне других, показывая товар лицом, и привести ее первой, чтобы показать покупателям, что так и будет в будущем.
Сейчас, как это часто бывало перед стартом, я тихо разговаривал с Дейтпамом, потому что он, походя на многих других скакунов, всегда чувствовал себя спокойнее, когда слышал негромкий человеческий голос и угадывал по его тону, что все было хорошо. Кто его знает, может быть, лошади различали тихие полутона голоса.
— Ну покажи класс, — говорил я ему, — ведь я не хочу потерять тебя, дружище. Я хочу, чтобы мы еще выиграли «Большой национальный приз», так что блесни, малыш. Ослепи. Покажи, на что ты способен.
Я тряхнул поводьями, и мы пустили лошадей вскачь, и Дейтпам продемонстрировал себя наилучшим образом, оставаясь большую часть пути вровень со своими спутниками, затем немного отрываясь по моему сигналу, уходя далеко вперед и мощно и целеустремленно проносясь мимо Остермайеров, доставляя тем самым острую боль своему наезднику. Однако игра стоила свеч. Остермайеры купили лошадь еще до того, как мы остановились, и сделка уже была закреплена рукопожатием.
— Разумеется, необходимо еще ветеринарное свидетельство, — говорил Харли, когда я подвел к ним Дейтпама. — А так он великолепен!
Майло расплывался в улыбке до ушей. Он держал поводья, в то время как Марта взволнованно поглаживала свое новое приобретение, и продолжал держать их до тех пор, пока я не высвободил ноги из стремян и крайне осторожно слез на землю, проскакав затем пару шагов до лежавших на траве костылей.
— Что же вы сделали со своей ногой? — беспечно спросила Марта.
— Вывихнул, — ответил я, с некоторым облегчением опираясь руками на костыли. — Очень неприятно.
Она, улыбнувшись, кивнула и дружески похлопала меня по плечу.
— Майло говорил, ничего страшного. Одарив меня взглядом исподлобья, Майло пере-, дал Дейтпама Джерри и помог Остермайерам сесть в свой вездеход, чтобы ехать назад. Пока мы тряслись по рытвинам и ухабам, я, сняв с себя шлем, приглаживал волосы и думал, что, хотя у меня больше совершенно нет желания скакать на этой неделе галопом, ради такого стоящего результата я бы вновь решился на это.
Мы все пошли к Майло на завтрак — своего рода ритуал, существовавший как в этой, так и в других скаковых конюшнях, — и за кофе с тостами и омлетом Майло с Остермайерами обсудили планы Дейтпама на будущее, включая все престижные скачки и, разумеется, очередную победу на «Золотом кубке».
— А как насчет «Большого национального приза»? — сверкая глазами, спросила Марта.
— Поживем — увидим, — ответил Майло, однако его мечты легко угадывались по выражению лица. Вернувшись, он первым делом позвонил прежней владелице Дейтпама и получил от нее согласие на продажу, чему очень обрадовался, и потом он словно витал в воздухе, как наполненный гелием надувной шарик под потолком. Впрочем, и я тоже чувствовал не меньший подъем. На Дейтпама можно было действительно возлагать надежды.
После еды и многократного обсуждения достоинств скакуна Майло поведал Остермайерам о том, что я собирался наследовать Дазн Роузез, и об утверждении завещания, что, казалось, привело их в восторг.
— Так вы говорите, в Йорке? — выпрямившись, воскликнула Марта. Майло кивнул.
— Вы имеете в виду ближайшую субботу? Харли, разве мы не едем в субботу на скачки в Йорк, а, Харли?
Харли утвердительно кивнул.
— Наши близкие друзья лорд и леди Найтвуд приглашали нас на обед.
— А почему бы нам не подвезти Дерека, чтобы он тоже взглянул на свою лошадь? — спросила Марта. — Что ты на это скажешь?
— Я буду рад, если вы к нам присоединитесь, — искренне сказал мне Харли. — Только не говорите нет.
— Я вообще-то собирался ехать на поезде, если удастся, — неуверенно произнес я, глядя на настойчивое выражение их лиц.
— Нет, нет, — заявила Марта. — Поезжайте поездом в Лондон, а дальше поедем вместе. Ну скажите, что вы согласны.
Майло смотрел на меня с некоторой тревогой: на данный момент Остермайерам нельзя было отказывать. Я сказал, что с удовольствием приму их предложение, а Марта, благодаря меня, взволнованно выражала надежду на то, что наследство не заставит меня отказаться от скачек.
— Нет, — успокоил ее я.
— Весьма убедительно, — довольным тоном сказал Харли. — Ты в нашей команде, старик. Ты и Дейтпам.
* * *
Мы с Брэдом поехали в Лондон, и я был очень рад тому, что он был не против возить меня. — Офис? — спросил он.
— Да, — ответил я, и мы доехали туда в молчаливом согласии.
Накануне вечером он сообщил мне, что машины Гревила не было нигде вокруг его дома; точнее, он просто вернул мне клочок бумаги, с записанным на ней номером, со словами: «Не нашел». Решив, что мне лучше обратиться по этому поводу в полицию и другие соответствующие службы в Ипсуиче, что мне пора заниматься финансовыми делами компании и Гревила, и вспомнив, что я еще не проверил две трети содержимого сейфа, я почувствовал, как меня неумолимо засасывает все глубже.
Взяв с собой две загадочные безделушки, найденные в гостиной Гревила, я принес их в его офис и показал Джун.
— Это, — тут же сказала она, указывая на цилиндрическую штуковину размером с большой палец, издававшую слабый звук, — средство от комаров. Мистер Фрэнклин говорил, что это звук самца и он отпугивает кровососущих самок. — Она рассмеялась. — Он говорил, такое бы не помешало любому мужчине.
Взяв в руки другую диковину, Джун нахмурилась, безрезультатно нажимая на красную кнопочку.
— Там есть антенна, — подсказал я.
— Ах, вот оно что. — С этими словами она вытащила ее на всю длину. — Мне кажется... — Она помолчала. — Он пользовался каким-то передатчиком, чтобы на расстоянии заводить машину: можно было разогреть мотор в холодную погоду еще до выхода из дома. Однако приемник был украден вместе с «Порше». Потом он купил старый «Ровер» и сказал, что этот стартер теперь работать не будет, так как он действовал лишь с прямой передачей или еще с чем-то, чего в этом «Ровере» не было.
— Так это стартер?
— Ну... нет. У него не так много функций. На стартере были кнопки, при помощи которых можно включать фары, чтобы легче найти машину, если вы оставили ее где-то в темноте. — Она убрала антенну. — Кажется, эта штука только включает свет и звуковой сигнал машины, если я что-то не путаю. Он был очень рад, когда купил ее, но я давно этой штуки не видела. Сколько у него этих безделушек! Мистер Фрэнклин не мог все время носить их в карманах, и, похоже, ему надоело повсюду таскаться с ними. Он чаще оставлял свои безделушки в этом столе.
— Вы только что вновь подтвердили свое право на двадцатипроцентное повышение, — сказал я.
— Что?
— Давайте проверим батарейки, — предложил я. Открыв отделение для батареек, она обнаружила, что там пусто. Привычным движением Джун выдвинула один из ящиков стола — в нем в большой открытой коробке лежали упаковки новеньких батареек всевозможных размеров. Достав одну из них, она открыла ее, вставила батарейки в соответствующие углубления, и, хотя очередное нажатие красной кнопки не дало никаких видимых результатов, я был почти уверен, что мы на правильном пути.
Вы собираетесь взять это в Ипсуич, да? — вдруг спросила Джун. — Чтобы отыскать его машину? Я угадала? Я кивнул.
— Будем надеяться, что получится.
— Должно получиться.
— Это довольно большой город, и машина может оказаться где угодно.
— Да, — согласилась она, — но должна же она где-то быть. Я уверена, что вам удастся ее найти.
— Гм... — Я посмотрел на ее умное сообразительное лицо. — Джун, — медленно произнес я, — не говорите больше никому про эту штуку.
— А почему?
— Потому что, — попробовал объяснить я, — кто-то вломился в этот офис в поисках чего-то, и нам неизвестно, нашли ли они то, что искали. Если нет, то это с таким же успехом может оказаться и в машине. Я не хочу, чтобы кто-то знал, что машина еще не нашлась. — Я помолчал. — Я предпочитаю, чтобы вы совсем ничего не говорили.
— Даже Аннет?
— Никому.
— Так, значит, вы думаете... вы думаете...
— Ничего я пока не думаю. Все это в целях безопасности.
Это было для нее самым приемлемым объяснением. Она сразу показалась менее встревоженной и согласилась молчать о «машиноискателе», а мне не понадобилось рассказывать ей о хулигане, который сшиб меня с ног, чтобы украсть вещи Гревила. Теперь, вспоминая то происшествие, я почти не сомневался в том, что оно было целенаправленным нападением.
«Должно быть, кому-то было известно о том, что Гревил умирает, — думал я. — И этот „кто-то“ организовал или совершил нападение». Я не имел ни малейшего представления, кто мог сделать то или другое, но мне казалось вероятным, что кто-нибудь из сотрудников Гревила мог простодушно распространяться о чем-то интересном в пределах слышимости каких-то досужих ушей. Однако что же он мог такого рассказать? Гревил не сказал никому из них, что собирался покупать алмазы. А почему? Он же был скрытным и занимался только камнями.
Дурацкие мысли без толку кружились у меня в голове. Самые удручающие из них были о том, что кто-то ищет машину Гревила с того самого момента, как рухнули строительные леса, и, даже если мне удастся отыскать колеса с мотором, заветный ларчик может оказаться пустым.
В офис вошла Аннет с охапкой бумаг, которые, по ее словам, являлись «утренней почтой» и с которой нужно было разобраться (подразумевалось — мне).
— В таком случае, садитесь, — сказал я, — и расскажите мне, что к чему.
Там были письма от страховых агентов, недовольных клиентов, специалистов по драгоценным камням и телеграмма от поставщика из Гонконга, в которой он сообщал, что у него не хватает двенадцатимиллиметрового аметиста класса «АА» круглой формы для выполнения нашего заказа, и спрашивал, не возьмем ли мы в связи с этим бразильский аметист.
— Какая между ними разница? — спросил я. — Это очень существенно?
От моего невежества на лице Аннет появилась тень обеспокоенности.
— Лучшие аметисты добывают в Африке, — начала объяснять она. — Потом их отправляют в Гонконг или на Тайвань, там обрабатывают, шлифуют, и затем бусины приходят сюда. Цвет бразильских аметистов не такой насыщенный. Вы хотите, чтобы я заказала бразильские аметисты, или будем ждать, пока у него не появятся африканские?
— А как вы считаете? — спросил я.
— Мистер Фрэнклин всегда сам принимал решения.
Она с тревогой смотрела на меня. «Безнадежно, — думал я, — без определенных знаний я не смогу принять даже самого простого решения».
— А клиенты согласятся на бразильский аметист? — поинтересовался я.
— Кто-то — да, кто-то — нет. Он намного дешевле. В общем-то, мы продаем его в больших количествах и самых разнообразных размеров.
— Ну что ж, — сказал я, — если у нас кончатся африканские бусины, предложите клиентам бразильские. Или африканские, но другого размера. Сообщите китайскому поставщику, чтобы он пока прислал только африканские двенадцатимиллиметровые «АА», все, что у него есть, а остальное — как только сможет.
Похоже, у нее отлегло от сердца.
— Я бы так и сделала.
«Так в чем же дело?» — думал я, но не было смысла злиться. Если бы Аннет дала мне плохой совет, я бы, вероятно, потом обвинил ее же.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50