А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— Понимаешь, Кирилл, это значительно меняет дело. — Я внимательно посмотрела на медведя.
Его подарили Аське Галка с Серегой на прошлый день рождения. Медведь был большой, светло-бежевый, в клетчатых штанишках. Аське медведь очень нравился, но мы никак не могли подобрать ему имя. А сейчас, мне кажется, я нашла подходящий вариант — по-моему, медведю очень понравилось имя Кирилл. Я почесала его за ухом и щелкнула по носу.
— Так вот, завтра прямо с утра я пойду к твоему тезке и скажу ему, что если он мне не расскажет немедленно и подробно, чем он занимается, то я иду в милицию и полностью раскалываюсь. Вадима я не убивала, а на детальное мне плевать. Пускай они защищают меня и моего ребенка, им, в конце концов, за это деньги платят.
С этими мыслями я заснула, выгнав медведя с дивана, теперь мне почему-то показалось неприличным спать с ним в одной постели.
Я встала очень рано, по звонку будильника, привела себя в порядок, надела черный свитер и брюки, потому что на улице было пасмурно и ветрено, утепленную куртку, чтобы не застудить шею, и отправилась прямо к Кириллу, собранная и решительная. Однако дома его не оказалось, во всяком случае, на звонок мне никто не открыл. Спит он или дома не ночует? Я грохнула в дверь кулаком.
— А он уже ушел! — ехидно высказалась выходящая из парадной нахалка лет двенадцати с ранцем.
Похоже, в этом доме, как в деревне, от людей ничего не скроешь. Куда его понесло в такую рань, ведь еще только полдевятого! То целыми днями дома, то с утра пораньше куда-то усвистал. Странный тип!
Я вышла на Зверинскую и посмотрела по сторонам. Вдалеке у зоопарка мелькнул черный пушистый хвост. Что-то знакомое, да это же Цезарь собственной персоной! Его роскошная шуба и меланхолический вид. А рядом с ним, конечно, Кирилл. Я уже хотела было ускорить шаг и окликнуть Кирилла, как вдруг заметила, как чуть поодаль, примерно между мной и Кириллом, по улице идет маленький старичок, естественно Карамазов, кому же еще и быть. Как только я иду к Кириллу, так он тут как тут. Однако Карамазов вел себя как-то странно. Кирилла и Цезаря он, конечно, видел, но не подходил к ним, держался поодаль и даже делал все, чтобы Кирилл его не заметил. Со стороны не было заметно, что Карамазов за ними следит, но я-то шла сзади и видела, как он замедляет шаг и даже один раз спрятался за водосточную трубу, когда Кирилл случайно обернулся. Неужели этот охламон Цезарь не чувствует слежки, ведь он хорошо знает Карамазова! Куда там, выступает медленно с выражением глубочайшего презрения на морде. Правда, морду я его не видела, но не сомневалась, что это так. На Кронверкском Кирилл потянул Цезаря к дому Марии Михайловны, а я заколебалась. Если сейчас побежать за Кириллом, то увидит Карамазов, мне почему-то этого не хотелось. С другой стороны, зачем он следит за ними? Я быстро обогнула дом, забежала вперед и выскочила на улицу прямо перед Карамазовым. Мы столкнулись с ним нос к носу, и это было для него так неожиданно, что он еле-еле успел придать своему лицу приветливое выражение, а до этого выражение у него было озабоченное.
— Здравствуйте, милая Танечка! — громко обрадовался Карамазов. — Какими судьбами в наш район?
— Да вот, искала Кирилла, думала, что он с собакой гуляет, да не нашла. А вы его не видели?
— Нет, сегодня не встречал, уж простите, — поспешно ответил Карамазов.
Врет и не краснеет! Но только зачем ему это нужно? Я посмотрела на него повнимательнее и вдруг увидела его другими глазами, как будто его осветил яркий беспощадный свет. Он был весь не такой, каким хотел казаться, он весь был насквозь фальшивый. Он старался выглядеть беспомощным глубоким стариком, однако я не раз замечала, как легко и быстро он ходит, как свободно двигается. Его старомодные обороты речи производили впечатление театральных реплик. Они звучали искусственно, как сценические монологи старых актеров, воспитанных по системе Станиславского.
И все было в нем таким же нарочитым: его детский костюмчик, его маленькие ручки, выглядывающие из крахмальных манжет, его палочка — небольшая деревянная резная трость с надетой внизу маленькой резиновой галошкой.
Да начать даже с его профессии. Он постоянно повторял: «У нас в Эрмитаже, у нас в Эрмитаже…», так что у собеседника возникало впечатление, что он, как минимум, научный сотрудник музея, но я-то теперь знала, кем он там работает. Может быть, именно из-за противоречия между его постоянными упоминаниями Эрмитажа и вульгарностью его истинной профессии у меня сложилось ощущение его фальшивости? Спору нет, у нас всякая профессия нужна, но все же тут было все не просто… Нет, я видела Карамазова как бы со стороны и не сомневалась: он не тот, кем хочет казаться. Вовсе он не скромный непрактичный интеллигентный старичок, а жесткий, умный, циничный, прекрасно знающий, чего он хочет, и на все готовый ради осуществления своих целей человек. Такой человек ничего не делает случайно…
— Как себя чувствует Мария Михайловна? — спросила я, чтобы переменить тему, потому что молчание наше неприлично затягивалось.
Карамазов погрустнел и сказал, что Мария Михайловна чувствует себя плохо, а кто на ее месте чувствовал бы себя хорошо? Она потеряла единственного сына и невестку.
— Насколько я знаю, террористический акт был направлен против Валентины, а Женя погиб случайно.
— Да, да, ужасная трагедия! — поддакнул Карамазов. — Это нелепица, случайное стечение обстоятельств.
Я посмотрела на него в смятении — ведь я слышала уже эту фразу, сказанную тем монотонным голосом по телефону. Неужели? Я опустила глаза, чтобы Карамазов ни о чем не догадался, он и так уже смотрел на меня с подозрением.
— Извините, Николай Петрович, мне пора на работу. — И я помчалась прочь от этого места, чтобы хорошенько подумать по дороге на работу обо всем. Кириллу я позвоню позднее, хотя такой разговор лучше провести не по телефону. .
Весь день на работе я была сама не своя, меня преследовали ужасные мысли. Неужели, неужели это все Карамазов? Звонил мне этим ужасным голосом, угрожал… Шантажировал Аськой, подлец! И ведь все сходится, ведь, идя в кафе, мы с Аськой встретили именно его, и все время он попадался на моем пути, все время следил за мной. Что-то еще не давало мне покоя, какая-то мысль смутно брезжила в мозгу, даже голова заболела. Это было похоже на навязчивый мотив, который звучит в голове, но вслух напеть его никак не можешь, и от этого очень неприятно. Я села в уголок, включила компьютер и стала усиленно вспоминать, дело было во вчерашнем сне, у него была какая-то связь с сегодняшней встречей с Карамазовым. Значит, опять я бегу по лестнице, вижу незапертую дверь квартиры Вадима, вхожу, не задерживаясь в прихожей, останавливаюсь на пороге, пораженная открывшимся мне зрелищем — замученный человек привязан к креслу. Дальше вместо того, чтобы бежать из этой квартиры, я совершаю идиотский поступок — хочу подойти к нему поближе, чтобы помочь, если он еще жив. Я делаю неуверенный шаг вперед, спотыкаюсь обо что-то и лечу вперед. Перед моим мысленным взором так ясно встало все, случившееся в квартире на Некрасова, что наконец-то до меня дошло все. Я встала и набрала номер Кирилла. Опять у него было занято. Куда же идти — прямо в милицию? Ладно, дадим Кириллу еще один последний шанс.
— Миша, мне надо уйти, — сказала я не терпящим возражений тоном.
Он так удивился, что ничего не сказал. Как ненормальная, я выскочила на улицу, поймала первого попавшегося частника и назвала адрес Кирилла. Если его не будет дома, пусть пеняет на себя. У меня уже лопнуло терпение.
Как видно, Кирилл был в прихожей или увидел меня в окно, потому что открыл дверь сразу же, не успела я позвонить. Я влетела как вихрь, в маленькой прихожей было тесно, поэтому, чтобы затормозить, мне пришлось схватить Кирилла за плечи.
— Ты зачем здесь? — отшатнулся он.
Я вспомнила, какое у него вчера было несчастное лицо, когда я ушла от него, как он думал, к пьяному Игорьку, и решила, что он сердится за вчерашнее. Но какое это имело значение, когда я знала имя убийцы Вадима?
— Кирилл, я все знаю, это Карамазов.
— Что ты знаешь?
— Я вспомнила, я все вспомнила! Это он говорил тем мерзким голосом, и он убил Вадима!
— Что? — заорал он.
— Да-да, Кирюша, милый, послушай, я знаю, ты мне не веришь, думаешь, что я не в себе, но послушай, послушай скорее…
Я рассказала ему свой сон, вернее, это был не сон, а воспоминание, как я шагнула туда к Вадиму, стараясь разглядеть и помочь, если можно, как споткнулась о деревянную резную трость с трогательной галошкой внизу, чтобы не сильно стучала.
— И по голове меня он потом стукнул тоже этой палкой!
Не может быть! — задумчиво проговорил Кирилл. — А хотя… Значит, он тогда в воскресенье утром отправился туда к Вадиму, чтобы проследить. Где тот живет, он уже давно знал, он все знал. Дождался, пока уйдут бандиты, потом пошел туда сам, чтобы поразнюхать. А Вадим, очевидно, очнулся и попросил у него помощи, стал кричать… Тот испугался, что люди услышат, ну и выстрелил в него со страху. А потом ты пришла, он решил тебя подставить. Сфотографировал рядом с трупом и бросил там без сознания. Сам слинял, а тебя нашли вернувшиеся бандиты. Видят — тот уже покойник, может, ты что знаешь — и забрали тебя на дачу.
. — Как в машине ехали, я помню!
В это время зазвонил телефон. Кирилл махнул мне рукой — подожди, мол, — и бросился к аппарату. Он не снял трубку, а нажал какую-то кнопку, и в комнате громко зазвучал слишком хорошо мне знакомый тусклый механический голос:
— Надеюсь, мне нет нужды представляться?
— Опять вы! — закричал Кирилл. — Какого черта вам от меня надо?
— Наше дело еще не закончено, — проскрипел голос, — мне надо получить от вас одну вещь…
— Какую еще вещь — мы так не договаривались!
— Это не важно, как мы договаривались, важно то, что с помощью вашего плана произошло ограбление квартиры коллекционера и два убийства.
Услышав такие слова, я дернулась было, но Кирилл свирепо посмотрел на меня и показал здоровенный кулак. Я закрыла рот рукой, чтобы не заорать.
— Так вот, повторяю, или вы отдаете мне эту вещь, или компетентным органам станет немедленно известно, что сигнализацию в квартире коллекционера делал Кирилл Михайлов, он же сделал для злоумышленников план размещения датчиков, и на плане этом есть его отпечатки пальцев.
Уму непостижимо, я уже перестала что-либо понимать. Чтобы Кирилл связался с уголовниками, я не могла поверить, но тогда почему он так испугался вчера, когда я застала его, можно сказать, на месте преступления. Я решила послушать дальше.
— Хорошо, допустим, я соглашусь, — осторожно сказал Кирилл,. — какие вы можете дать мне гарантии?
— Условия тут буду ставить я! — закричал голос. — А ты, щенок, будешь делать только то, что я тебе скажу. А теперь запоминай инструкции, куда надо принести брошку.
Вот это да! Оказывается, эта злополучная брошка-паучок, из-за которой у меня было столько неприятностей, из-за которой опасность угрожала моему ребенку, из-за которой я тряслась и не спала ночами, из-за которой погиб Женя, — она у него! У этого монстра, у этого лживого чудовища! И он молчал и ни слова не сказал мне об этом, видя, в каком я состоянии, и еще симулировал, подлец, сочувствие ко мне и какие-то чувства!
Этот жуткий монотонный голос начал долго диктовать ему инструкции, но я уже ничего не слышала. Хорошо, что передо мной не было зеркала, наверное, я выглядела так, что сама себя испугалась бы. Я не стала кричать, потому что у меня перехватило дыхание от злости. Но, дождавшись, когда он положит трубку на рычаг, я тут же набросилась на него с кулаками. Он пытался увертываться от моих ударов и делал это, мерзавец, довольно ловко, еще бы — мастер спорта по самбо!
— Скотина! Мерзавец! Уголовник!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33