А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Вот и теперь, пнув ногой упаковочный ящик, он сел и заговорил совершенно спокойно:
– О, я был бы вам необычайно признателен.
– Вот и прекрасно. Арчи, приведи сюда мисс Лэшер.
По пути я подумал, что он отдает ее на растерзание. Это было неприятно. Она мне не особенно нравилась, но тут вставал вопрос чести. Это не похоже на Вульфа. Это вообще на нас не похоже.
Роз смотрела в окно и обкусывала ногти. Когда она увидела меня, разразилась буря: она не может больше этого выносить! Она должна выбраться отсюда! Она воспользуется телефоном!
– О'кей, – сказал я. – Поднимитесь наверх и скажите Вульфу «до свидания».
– Но куда я пойду?
– Обсудите это с Вульфом.
Уходя, я оставил дверь в дезинфекционную прикрытой, поэтому она увидела все сборище, только очутившись перед ним. Я крепко держал ее за руку на случай, если ей вздумается выцарапать Вульфу глаза – в качестве сувенира на память. Но реакция ее была совсем обратной. Увидев Кремера, она словно окаменела. Постояв минуты три, она повернулась ко мне:
– Проклятый ублюдок!
Они все уставились на нее. Особенно Кремер. Наконец он заговорил, но не с ней, а с Вульфом:
– Это и вправду услуга. Где вы ее взяли?
– Садитесь, мисс Лэшер, – пригласил Вульф.
– Вы вполне можете присесть, – заверил я ее. – Здесь собрались друзья.
Бледная, со сжатыми губами, она плюхнулась на скамью.
– Я предупредил вас сегодня утром, – начал Вульф, – если вы не скажете, что видели в коридоре, я буду вынужден передать вас полиции.
Она не ответила. Похоже было, что она вообще не собиралась говорить.
– Так ваша фамилия Лэшер, – зарычал Кремер, – вы могли бы…
– Я думаю, – вставил Вульф, – что могу сэкономить вам время. Детали выясните позднее. Ее зовут Роз Лэшер. Вчера на выставке цветов она увидела мисс Трейси и мистера Гулда в павильоне Ракера и Дилла. Ей захотелось обсудить с мисс Трейси очень важный вопрос, и она…
– Со мной? – вырвалось у Энн. Она выглядела обиженной. – Нам нечего с ней обсуждать.
– Прошу вас, мисс Трейси, – сказал Вульф не допускающим возражений тоном. – Лучше, если меня не будут прерывать. Итак, чтобы перехватить мисс Трейси, когда она будет выходить, мисс Лэшер пробралась в коридор и спряталась там за упаковочными ящиками напротив двери в павильон Ракера и Дилла. Это было в половине четвертого или около того. Она пряталась там до половины пятого и наблюдала за дверью. Поэтому она должна была видеть все, что там происходило в течение того часа.
Было тихо. Только шуршал ершик, которым Теодор мыл горшки, и плескалась вода. Вульф попросил меня закрыть дверь. Я закрыл и вернулся на свое место рядом с В. Дж. Диллом.
– О'кей, – сухо сказал Кремер, – детали потом И что же она видела?
– Она предпочитает не говорить. Теперь-то вы нам скажете, мисс Лэшер?
Роз только повела глазами.
– Рано или поздно скажете, – заявил Вульф. – Мистер Кремер позаботится об этом. Он умеет. Убеждать. А сейчас я расскажу, что вы видели, по крайней мере часть этого. Вы видели человека, который подошел к двери с тростью в руках. Он был осторожен, оглядывался и спешил. Вы видели также, как он открыл дверь и снова закрыл ее, потом наклонился и сделал что-то руками, а когда он ушел, то оставил трость на полу рукоятью в щели под дверью. Вы видели все это, не так ли?
Роз даже не смотрела на него.
– Прекрасно. Я не знаю, когда это произошло. Уверен, что между четырьмя и двадцатью минутами пятого. Может, около четырех. Следующий эпизод мне доподлинно известен. Двадцать минут пятого в коридоре появились трое мужчин. Они увидели трость и заговорили о ней. Один поднял ее, снял с рукояти зеленую веревку и вручил трость одному из своих спутников. Не уверен, заметили ли вы веревку. Конечно, вы не знали, что она только часть более длинной веревки, привязанной к спусковому крючку ружья, и что мужчина, подняв трость, дернул спуск, и ружье выстрелило в Гарри Гулда Вы не знали тогда, кто эти люди, а теперь знаете. Мистер Гудвин поднял трость и передал ее мистеру Хьюитту. Третьим был я сам. – Он вручил обрывок веревки Кремеру.
Я был ошеломлен. Обычно в такие минуты я слежу за выражением лиц и непроизвольно вырывающимися возгласами, но на сей раз он меня сразил. Он был вроде в своем уме – со всем высокомерием Ниро Вульфа, плюющего на всех вокруг, – однако либо он был с приветом, либо я отказывался что то понимать Он не только выложил на стол все карты, но и объяснил, как собирается их проигрывать. В любом случае это означало, что плакали его орхидеи.
Я посмотрел на Хьюитта, ожидая, что тот будет отчасти удивлен, отчасти расстроен. Так оно и было. Хьюитт был бледен и старался скрыть волнение. Он не отрываясь смотрел на Вульфа и облизывал губы «Ага, – подумал я, – вот оно что. Но если так, боже мой…»
Кремер разглядывал веревку. Дилл тоже попросил посмотреть и протянул руку. Кремер дал, но не спускал с нее глаз.
– Конечно, – продолжал Вульф, – вопрос не в том, кто поднял трость, а в том, кто ее туда положил. Мисс Лэшер, которая видела, как это было проделано, могла бы сказать нам, но предпочитает хранить молчание. Она утверждает, что ничего не видела. Следовательно, нужно найти ответ косвенным путем. Имеются несколько фактов, которые могут нам помочь, – однако здесь не слишком удобно. Может быть, перейдем вниз?
– Нет, – сказал Хьюитт. – Продолжайте и заканчивайте.
– Продолжайте, – сказал Кремер. Он забрал веревку у Дилла и сунул ее в карман.
– Я постараюсь быть кратким, – пообещал Вульф. – У Гарри Гулда был наниматель. Однажды Гулд нашел в одной из его машин счет из гаража, возможно, он завалился за сиденье, и о нем забыли – не знаю. Так или иначе, он нашел его и сохранил. Быть может, он подозревал, что его наниматель совершил прогулку с дамой, поскольку счет был из Саламанки, а это довольно далеко от Лонг-Айленда. Человек, склонный к шантажу, не пропустит такую улику. Ясно, таким образом, почему он оставил ее у себя. Менее ясно, почему его наниматель был столь неосторожен, чтобы обронить счет в машине – Вульф повернулся и быстро взглянул на Хьюитта. – Это было просто упущение, мистер Хьюитт?
Но Хьюитт не прореагировал на его слова. Он уже не был бледен и перестал облизывать губы.
– Кончайте ваш рассказ, мистер Вульф. Вы втянули меня – ну, да все равно. Кончайте рассказ.
– Я предпочитаю называть ваше имя вместо безличного «его наниматель». Так будет точнее.
– Конечно, соблюдайте точность. Но я предупреждаю: на том лишь основании, что я признал эту трость своей.
– Спасибо. Принимаю предупреждение. Итак, я буду говорить «Хьюитт». Пришло время, когда подозрения Гарри Гулда по поводу счета стали более определенными. Опять не могу сказать, почему, но полагаю, что он узнал о гибели в Пенсильвании самой ценной плантации широколистных вечнозеленых, принадлежащей Апдерграфу. Она погибла от пожелтения Курума. Он знал также, что Хьюитт необычайно гордится своими собственными широколистными вечнозелеными и что в порыве цветоводческой ревности он способен на крайности. Будучи сам садовником, Гулд знал, как легко заразить плантацию. Так или иначе, но его подозрения настолько утвердились, что заставили его поехать в Саламанку, расположенную на севере западе штата Нью-Йорк и совсем недалеко от Пенсильвании, и повидать владельца гаража. Это было в декабре. Там Гулд узнал, что Хьюитт приезжал три месяца назад. Его машина попала в аварию, и спутником его была не женщина, а мужчина. Владелец гаража описал этого человека. Гулд поехал в Пенсильванию и нашел его среди служащих Апдерграфа. Его звали Пит Аранго.
Фред Апдерграф вскочил в крайнем возбуждении. Вульф сделал успокаивающий жест.
– Прошу вас, мистер Апдерграф, не задерживайте нас. – Он вернулся к рассказу. – Мистер Хьюитт, я не стараюсь запугать вас. Большая часть этих подробностей – не более чем предположения, но суть событий, вне сомнения, вскоре будет установлена. Прошлой ночью я послал в Саламанку моего человека, чтобы выяснить, почему Гулд так аккуратно записал имя Пита Аранго на обороте счета из гаража, и я уже знаю, что Аранго служит у Апдерграфа. Мой человек звонил утром, он обещал быть здесь около часа дня и привезти с собой владельца гаража. Он и укажет нам, кто приезжал с Питом Аранго. Как вы думаете, вы вспомните его?
– Я… – Хьюитт судорожно сглотнул. – Продолжайте.
Вульф утвердительно кивнул:
– Полагаю, что вспомните. Не удивлюсь, если Гулд даже получил письменное признание Пита Аранго в том, что вы наняли его, чтобы заразить плантацию родалий. Он пригрозил ему рассказать обо всем Апдерграфу. Во всяком случае он располагал чем-то, что позволяло ему давить на вас. Вы заплатили ему около пяти тысяч долларов. Он вернул вам признание? Полагаю, что так. А затем – могу я высказать предположение?
– Мне кажется, – тихо сказал Хьюитт, – вы уже высказали сегодня слишком много предположений.
– Ну, еще одно. Гулд увидел Пита Аранго на выставке, и искушение оказалось слишком велико. Он угрозами добился у Пита нового признания и снова предъявил его вам к оплате. Сколько он требовал на этот раз? Десять тысяч? Двадцать? А может, им овладела мания величия, и он притязал на шестизначную цифру? Так или иначе, но вы решили, что дальше это продолжаться не может. До тех пор, пока у Пита Аранго будут чернила и бумага, вы на крючке. И вы… Кстати, мистер Апдерграф, ведь он до сих пор у вас, Пит Аранго? Мы вызовем его, когда прибудет владелец гаража,
– Вы правы, можно его вызвать, – мрачно сказал Фред.
– Ну и прекрасно. – Вульф снова повернулся к Хьюитту. Он сделал паузу, и тишина была не из легких. Он нарочно растягивал свой рассказ. – Я полагаю,
– сказал он наконец, – вы знакомы с законами классической драмы? Герольды трубят трижды…
Он поднял прут, который все время держал в руках, и три раза ударил по полу.
Хьюитт взирал на него с иронической улыбкой.
– Итак, – продолжал Вульф, – вы были приперты к стене и действовали быстро и решительно. И умело, о чем можно судить по тому, что мистер Кремер долго не мог обнаружить ружье, а никто не делает этого лучше, чем он. Как почетный председатель комитета вы имели доступ во все закоулки выставки в любое время. Думаю, вы предпочли утренние часы, до того, как пустят посетителей. Я не пытаюсь догадаться, что вами руководило, когда вы выбрали для этого свою собственную трость.
Дверь отворилась. На пороге стоял Теодор Хорстман.
– Мистера Хьюитта просят к телефону, – раздраженно сказал он. Теодор терпеть не мог, когда его отрывали от дела. – Пит Аранго или что-то в этом роде.
Хьюитт встал. Кремер открыл было рот, но Вульф резко остановил его:
– Подождите! Мистер Хьюитт, вы останетесь здесь. Арчи… нет, он может узнать твой голос. Ваш тоже, мистер Кремер. Мистер Дилл, ваш голос подойдет, если только вы слегка понизите его. Задержите его, пусть говорит как можно дольше.
Хьюитт сказал: «Это меня просят» – и двинулся к двери. Я встал у него на пути. Дилл поднялся с места. Вид у него был нерешительный.
– Не уверен, смогу ли я…
– Конечно, сможете, – заверил его Вульф. – Идите же. Телефон там, в пересадочной. Теодор, проводи его, вернись сюда и закрой дверь.
Теодор повиновался. Когда Дилл скрылся, Теодор закрыл дверь и встал около нее, с отвращением глядя на нас. Хьюитт вернулся на место и закрыл лицо руками. Энн повернулась, чтобы рассмотреть его. При этом она оказалась лицом к лицу с Фредом, и я только тут заметил, что он держит ее за руку.
– Пока мы ждем, – предложил Вульф, – я могу закончить свои рассуждения по поводу трости. Возможно, мистер Хьюитт решил воспользоваться ею, чтобы отвести от себя подозрение. Так, мистер Хьюитт? Но в таком случае зачем опасаться, что это станет известно? И на это могу ответить. Вы недооценили мою проницательность. Вы подумали, что у меня вызовет подозрение, если богатый человек, оберегающий свою репутацию даже от тени скандала, не будет протестовать против разглашения факта, что его трость использовали для убийства.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12