А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Подождав, когда последний из белой процессии завернет в тупик, я засунул «Лучший» в ножны за спиной, уперся в стену ногой и, подпрыгнув, уперся руками и ногами в стены. Теперь самым главным было, чтобы кроме детей в коридор не пожаловал кто-нибудь другой, иначе мой план пошел бы насмарку. И главное, чтобы дети прошли подо мной, иначе… Мне не хотелось думать об этом, но я знал, что в случае необходимости придется поработать мечом.
Отряд, состоявший из безумных детей, приблизился и остановился как раз под тем местом, где я находился в подвешенном состоянии. Перебирая руками и ногами, рискуя каждую секунду свалиться вниз, я стал медленно передвигаться поближе к выходу из тупика. Как я и предполагал, дети продолжали стоять, упрямо таращась прямо перед собой. Мысленно я уже вытер пот, как дети резко сменили тактику. Все как один, они подняли головы и стали подпрыгивать, стараясь ухватить меня за все, за что возможно было ухватить.
Я и не знал, что умею так хорошо лазать по стенам. Откуда только силы взялись, я вскарабкался повыше и быстро засеменил к выходу из этого чертова тупика. На мое счастье, дети продолжали стоять на месте, не пытаясь преследовать меня, иначе мне пришлось бы применить меры, которые я применять не хотел.
Миновав последнего и создав себе небольшую фору, я соскочил со стены и бросился бежать. Лишь промчавшись до того места, откуда появились дети, я замедлил бег и продолжил идти обычным шагом. Некоторое время плач преследовал меня, и мне постоянно приходилось оглядываться, чтобы убедиться, что преследователи отстали.
До тронного зала оставалось не так уж и много, когда чувства известили, что недалеко от меня еще кто-то находится. Я проверил весь диапазон звуков, запахов и мысленно обследовал помещение, в котором оказался. Тот, кто приближался ко мне, был один. Я примерно определил разделяющее нас расстояние. Примерно два поворота главного коридора. И всего тридцать шагов.
Это явно нечеловек, дыхание без характерных всплесков.
Двадцать пять!
Существо примерно моего роста и моего телосложения.
Двадцать шагов!
Очень странно, что он один. С расстояния двадцати шагов трудно определить, кто это, тем более, что он еще находится за прикрытием стен. Пятнадцать!
Он на следующем повороте коридора. Понастроили катакомб! Десять! Пора.
Я резко обострил свои реакции и выпрыгнул за угол, готовый к любым неожиданностям. А их-то и не оказалось.
В десяти шагах от меня, в довольно непринужденной позе, облокотившись плечом на стену, стоял боболок. Больше всего он напоминал стилягу, приткнувшегося от безделья к первой попавшейся стенке. Видимо, я улыбнулся, потому что боболок, совершенно неожиданно для меня, отлип от стенки и почти по-человечески оглядел себя с ног до головы.
– Что-нибудь не так? – недоуменно спросил он.
У меня не было никакого настроения, чтобы долго разговаривать с сумасшедшим нелюдем.
– Кончай свой цирк! – прорычал я. – Или уматывай отсюда или…
Я весьма недвусмысленно показал, что значит в моем понимании это «или».
Но боболок действительно оказался каким-то пристукнутым.
– Подожди, подожди!
Он попытался заглянуть себе за спину.
– Ты чего-то сегодня слишком грозный, Файон, – наконец осмотр был закончен, и боболок занял устойчивую позицию. – А я вот хочу поболтать с тобой!
– С каких это пор варркан должен разговаривать со своей жертвой?
– Ну, наверное, с того времени, когда мы получили дар речи, – не совсем уверенно проговорил мой враг.
Затем он пошарил у себя за спиной и под моим подозрительным взглядом вытащил откуда-то сооружение, отчасти напоминающее табуретку.
– Если у тебя есть что сказать путного, то торопись! Я не собираюсь долго задерживаться с говорящей обезьяной.
Меня немного насторожила эта неожиданная встреча. Я собирался драться за каждый шаг, а не вести приватные беседы. И с кем? Со своим извечным врагом. Но что-то удерживало меня от стремительного броска. Пока это было преждевременно.
Спокойно и без суеты, усевшись на свою табуретку, боболок небрежно закинул ногу на ногу, вызвав у меня еще одну усмешку.
– Присядь, Файон! У меня есть, что тебе сказать.
Тварь оказалась и наглой! Но тем не менее я опустился на одно колено, держа меч наизготовку.
– Слышишь ты, тварь…
– Называй меня Боболок. Мне весьма нравится имя, которое мне дали людишки.
Я молча проглотил фразу насчет «людишек».
– Так вот… Боболок, надеюсь, ты умеешь считать до десяти? Если нет, тем хуже для тебя. Я даю десять секунд, чтобы ты смог сказать мне все, что ты хочешь. А после этого можешь хватать свою этажерку и спасать свою задницу.
– Ну-ну, Файон! Ты стал таким резким парнем! – Господи, кто учит их так разговаривать? Такое впечатление, что он насмотрелся боевиков.
– Десять!
– Ну ладно! Не горячись. То, что я хочу тебе сказать, должно заинтересовать тебя. Иначе зачем ты перся через все наши шалости?
Боболок залез пальцем в нос и стал беззастенчиво там ковыряться.
– Девять! – напомнил я.
– Торопишься, Файон? А куда ты, собственно, торопишься? Думаешь, что тебя ждут? Никто тебя не ждет, варркан. Ты всегда был одиночкой!
– Восемь!
– И умрешь, как одиночка, если, конечно, не задумаешься!
– Семь!
– Ты даже не даешь поговорить с тобой! Торопишься, а то, что…
– Шесть!
– … с тобой…
– Пять!
– … дураком…
– Четыре!
– Хочет…
– Три!
– … говорить…
– Два!
– … сама…
– Все!
– … королева!
Вскочить с колена и занести меч для короткого удара было пустяковым делом. Но именно в тот момент, когда расстояние между черепом боболока и «Лучшим» начало сокращаться, с боболоком произошла мгновенная перемена, заставившая меня пустить меч с меньшей скоростью. Вслед за этим я вообще отдернул меч.
Из пасти боболока, замершего, словно новогодний дед Мороз под елкой, раздался голос Иннеи. И словно в подтверждение, что это не галлюцинация, по коридору разнесся аромат роз.
– Файон! Выслушай моего посланника! Надеюсь, у тебя найдется немного времени для меня.
Ее голос нельзя было спутать ни с чем.
– Друг мой, я знаю, как ты торопишься ко мне. Но если ты еще любишь меня – остановись. Послушайся, наконец, своего разума. Нет больше твоей принцессы, нет Иннеи, которая любила тебя. Все кончилось! Я не хочу твоей смерти. И если у меня хватит сил, я только тебя оставлю живым в этом мире. А сейчас уходи. Если ты не послушаешь меня, ты умрешь! Ты умрешь, Файон! Ты умрешь, варркан! Ты умрешь!
Голос Иннеи становился с каждой секундой ниже и ниже, пока не стал одним рычащим хрипом. Из пасти боболока потекла слюна, и нечеловеческий голос стал захлебываться в ней.
Я заставил заткнуться его одним ударом. Голова боболока упала к моим ногам, а длинный язык выпал из пасти и шлепнулся на носок моего сапога. Откинув его кончиком «Лучшего», я обошел разговаривающий костер и направился вглубь коридора. Туда, куда мне ходить не следовало. По словам Иннеи. Но не по моему собственному мнению.
Все было решено, все предопределено. На кончике моего меча висела жизнь целой планеты. Существо, говорившее мне «уйди», представляло собой силу, которая способна уничтожить все живое. Но она меня боится! Или любит? Все еще любит?! Смешно!
Это было жестокой случайностью или насмешкой судьбы. Любящий человек должен убить любимую. И должен остаться один. Я не строил иллюзий относительно своего будущего. Я знал, кто я и на что иду. И я прекрасно знал, что должен сделать. Боюсь только, что королева тоже догадывалась и поэтому приняла все меры, вплоть до убеждения.
Выскочивший из комнаты виппер был только мешающей движению веткой. Я не стал пускать в дело меч. Перехватив ядовитую пасть левой рукой, я размазал его по каменным стенам.
Не останавливаясь ни на мгновение, я шел дальше. Вынырнувших откуда-то со стороны неповоротливых мулов я не принял даже во внимание, раскидав их в стороны. А чтобы они мне не докучали сзади, бросил на плиты горсть серебра.
Я чувствовал какой-то особый подъем души. И знал, что меня не сможет остановить ничто. Но тем не менее несколько секунд я уделил нетопырям и еще нескольким неизвестным мне тварям, которые, словно старая жвачка, облепили меня со всех сторон.
Но что может сдержать ураган? Чем можно сдержать ветер, вырвавшийся из тесной каморки условностей? Злость за все происшедшее буквально переполняла меня. Но она не мешала мне, эта праведная злость.
Я даже не заметил, как достиг тронного зала. Я дошел сюда по горящим серебром телам, и не было пути обратно. Я вышиб эти чертовы двери одним ударом ноги и замер, остановившись на пороге.
Огромное помещение тронного зала представляло собой удивительно сказочную картину. Оно все было усыпано розами. Черными, с удушающим запахом, который вытеснял все оставшиеся. По залу торопливо бегали какие-то маленькие низкорослые твари, напоминающие карликов, больных проказой. Они перетаскивали с места на место какие-то вещи, молча и как-то целеустремленно. А в глубине зала, там где раньше стоял трон королевы, находилось то, что когда-то вызывало у меня чувство любви.
Теперь это был огромный кокон, который переливался всеми цветами радуги. Сквозь его толстую прозрачную оболочку можно было увидеть существо, приводившее в трепет любого, кто его видел. Какая-то огромная гусеница, переплетение узлов и частей тела.
Трудно было сказать, что это. Ничего подобного ни я, ни те люди, чье сознание находилось во мне, никогда не видели и не слышали, что это может существовать.
Целая армия карликов сновала вокруг кокона, ухаживая за ним: обмазывая его какой-то слизью и осыпая охапками черных лепестков. Воображение подсказывало мне, что находится внутри этого гигантского кокона.
Натягивая эластичную оболочку, в самом верху кокона появилось лицо. И хотя пленка смазывала изображение, я узнал его. Это было лицо Иннеи, но до такой степени изменившееся, что невольная дрожь прокатилась по моему телу. Если что и осталось в этом существе от прежней Иннеи, так только глаза, которые смотрели на меня не отрываясь. И взгляд этот казался ледяным, холоднее льда.
Чувства мои обострились до предела. Сквозь аромат роз, тягучий и донельзя противный, до меня донесся запах смерти. Кокон источал этот запах, и даже розы не могли заглушить этот чудовищный поток жестокости и ненависти.
Я посмотрел на окна, закрытые плотными ставнями. Ни один луч света не проникал внутрь. Но знание, которое жило во мне, говорило, что время еще не пришло. И если я хочу, чтобы моя жизнь была спасена так же, как и жизнь тысяч жителей этого мира, мне стоило поторопиться.
Я сделал шаг вперед, подминая кричащие лепестки и нарушая налаженный порядок. По всему залу пробежала волна дребезжащего движения, и все замерло. Карлики смотрели на меня, словно я собирался убить их родную маму. Затем, в одно мгновение, произошла перемена:
все маленькие монстрики, закричав, бросились к кокону и замерли, обступив его со всех сторон. Они смотрели на меня маленькими немигающими глазками и противно шипели, словно куча змей.
Я сделал шаг вперед и, подняв свой меч, издал самый ужасный крик, на который был только способен. Маленькие чудовища взвизгнув рассыпались по сторонам. Они бежали к многочисленным дверям, визжа и подминая своими ножками упавших.
– Не бойтесь, дети мои!
Голос, раздавшийся из-под оболочки кокона, был неузнаваем, и только мое любящее сердце смогло уловить в нем те нотки, которые я так часто слышал из уст принцессы.
Карлики замедлили свой бег, но продолжали тесниться вдоль стен.
– Ты не послушался меня?
Я заставил себя принимать действительность такой, какой она была. Голос изменился, и теперь в нем было гораздо больше от Иннеи, чем за минуту до этого. Я ничего не ответил. Что я мог ответить?
– Ты больше не любишь меня?
Мне предлагали любовь разные существа:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44