А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Наконец, когда несмотря на беспрерывное выкачивание все сидевшие в лодке оказались по щиколотку в воде, гребцы повернули ее и молча, с тяжелым сердцем, поплыли к негостеприимному острову, который должен был стать последним убежищем для них.
Как ни ужасен был этот приют, он являлся единственным местом спасения для погибающих, так как течь все увеличивалась и ясно было, что лодка не сможет долго продержаться. Подплывши ближе к горе, несчастные с ужасом увидали, что обращенная к ним сторона представляет собой толстую ледяную стену в шестьдесят футов, отвесную, гладкую, без малейшей щели или трещины на всей поверхности. Айсберг был громаден, и потому оставалась надежда, что другая сторона окажется гостеприимнее. Все время вычерпывая воду, они обогнули угол — и снова очутились перед такой же мрачной стеной. Они подошли с третьей стороны и нашли ее еще более отвесной. Оставалась только четвертая сторона, и, направляясь к ней, они знали, что для них решается вопрос жизни и смерти, так как лодка почти уходила из-под их ног. Они выплыли из темноты на яркий лунный свет и увидели картину, которую никто из них не забыл до самой смерти.
Здесь склон был не менее крут, чем с остальных сторон; он весь блестел и искрился дрожащими огнями бриллианта там, где лунный свет падал на бесчисленные грани ледяных кристаллов. На как раз посередине, на уровне поверхности воды, оказалось нечто вроде пещеры. Это было место, о которое разбился» Золотой Жезл «, причем корабль выломил на прощанье огромную глыбу и таким образом, погибая сам, приготовил убежище доверившимся ему людям. Эта пещера была чудесного изумрудно-зеленого цвета, светлого и чистого по краям, а в глубине отливавшего темным пурпуром и синевой. Но не красота грота, не уверенность в спасении вызвали крики радостного восторга и изумления, вырвавшиеся из уст всех… На ледяной глыбе, спокойно покуривая глиняную трубку, сидел не кто иной, как капитан Эфраим Савэдж из Бостона. Одно мгновение изгнанники подумали, что это его призрак. Но привидения не появляются в столь прозаичном виде, а тон его голоса вскоре доказал несчастным странникам, что это он сам собственной персоной и далеко не в смиренном, христианском настроении духа.
— Друг Томлинсон, — заорал он, — когда я велю плыть к айсбергу, то значит хочу, чтобы вы плыли прямо туда, а не разгуливали по океану. Из-за вас я чуть было не утонул. Хорошо еще, что у меня оказался сухой табак и коробка с трутом.
Не отвечая на упреки капитана, штурман направил лодку к покатому выступу, пробитому носом бригантины так, чтобы к нему было удобно пристать. Капитан Савэдж, схватив из лодки узел с сухим платьем, исчез в глубине пещеры и вскоре вернулся, согретый телесно и душевно успокоенный. Баркас перевернули вверх дном для сидения, вынули из него решетки с досками и, покрыв их одеялами, устроили постель для молодой женщины. Затем открыли бочонок с сухарями.
— Мы боялись за вас, Эфраим, — проговорил Амос Грин. — И у меня было так тяжко на сердце при мысли, что уже никогда не увижусь больше с вами.
— Ну, Амос, тебе бы следовало знать меня получше.
— Но как вы попали сюда, капитан? — спросил Томлинсон. — Я думал, вы затонули вместе с кораблем.
— Так и было. Это по счету третий корабль, идущий со мной ко дну, только мне не удается пока остаться там. Сегодня я нырнул глубже, чем на» Скороходе «, но не так, как на» Губернаторе Винтропе «. Когда я вынырнул обратно, то поплыл к айсбергу, нашел этот уголок и заполз в него. Рад вас видеть, так как боялся, уж не утонули ли вы!
— Мы пытались разыскать вас, но в темноте, как видно, разминулись. Чем нам теперь заняться?
— Развесим этот парус, устроим помещение для девочки. Потом поужинаем и выспимся по возможности. Сегодня дел больше нет, а завтра их может оказаться предостаточно.
Глава XXVII. ТАЮЩИЙ ОСТРОВ
Утром Амос Грин проснулся от прикосновения чьей-то руки к своему лицу. Он вскочил на ноги — перед ним стоял де Катина. Остальные члены экипажа спали тяжким сном, сгруппировавшись вокруг опрокинутой лодки. Красная каемка солнечного диска только что показалась над морем; небо пылало пурпуровым и оранжевым цветами, переходящими постепенно от ослепительно-золотого на горизонте до нежно-розового в зените. Первые солнечные лучи, упав прямо в пещеру, блестели и отражались в ледяных кристаллах, наполняя грот ярким теплым светом. Вряд ли какой волшебный дворец смог бы сравниться красотой с этим плавучим убежищем, ниспосланным беглецам природой.
Но и американец, и француз были не в состоянии наслаждаться новизной и красотой этого пленительно-волшебного пейзажа. Лицо де Катина было как никогда серьезно, и Грин понял, что им угрожает какая-то опасность.
— Что случилось?
— Гора разваливается.
— Вздор, мой милый. Она прочна, как настоящий остров.
— Я наблюдал за ней. Видите трещину, идущую вглубь от конца нашего грота? Два часа тому назад я мог просунуть туда лишь руку. Теперь же я весь свободно войду в нее. Говорю вам, гора расползается.
Амос Грин, дойдя до конца воронкообразного углубления, убедился, что его друг говорит сущую правду: по телу айсберга шла зеленоватая извилистая трещина, образовавшаяся или от прибоя волн, или от страшного удара корабля. Он поспешил разбудить капитана Эфраима и указал тому на угрожавшую всем опасность.
— Ну, если айсберг даст течь, мы погибли, — проговорил капитан. — Быстро же, однако, он тает.
Теперь было видно, что ледяные стены, казавшиеся столь гладкими при лунном свете, были исчерчены и изборождены, как лицо у старика, тонкими струйками воды, беспрерывно сбегавшими вниз. Вся громадная масса айсберга подтаяла и стала до чрезвычайности хрупкой. Кругом слышалось зловещее капанье и журчанье бесчисленных ручейков, стекавших в океан.
— Эй! Что это? — крикнул Амос Грин.
— Что такое?
— Вы ничего не слышали?
— Нет.
— Я готов поклясться, что слышал чей-то голос.
— Невозможно. Мы все в сборе.
— Ну, значит, это мне послышалось.
Капитан Эфраим прошел к выступающему в море краю пещеры и обвел глазами океан. Ветер совершенно стих, и море было гладкое и пустынное. Только вблизи того места, где затонул» Золотой Жезл «, виднелся какой-то длинный черный брус.
— Мы, должно быть, находимся в районе морского торгового пути, — задумчиво проговорил капитан. — Нам могут встретиться охотники за треской и сельдями. Впрочем, пожалуй, здесь слишком южно для них. Но мы милях в двухстах от» Королевского порта»в Аркадии, как раз на линии, по которой идет торговля из Св. Лаврентия. Будь у меня три белых горных сосны, Амос, да сотня аршин крепкой парусины, ' я взобрался бы на верхушку этой штуки и закатил бы такие мачты с парусами, что мы со льдиной внеслись бы прямо в Бостонский залив. Там я, разломав остатки горы, продал бы их и нажил бы кое-что. Она — тяжелая, старая посудина, а все же если бы подогнать ее ураганом, могла бы сделать в час узел-другой. Но что это с тобой, Амос?
Молодой охотник стоял, насторожившись, и напряженно прислушивался к чему-то. Он только что собрался ответить, как де Катина вскрикнул, указывая в глубину пещеры.
— Посмотрите на трещину!
Та стала шире еще на фут с тех пор, как ее осматривали, и являлась уже не трещиной, а целой расселиной или проходом.
— Пойдем туда, — предложил капитан.
— Да ведь только и будет, что выйдем на другую сторону горы.
— Отлично, посмотрим, что за вид оттуда.
Капитан пошел первым; остальные — за ним. Между высокими ледяными стенами, с которых журча сбегала вода, было очень темно; над головами виднелась только узкая, извилистая полоска голубого неба. Ощупью, спотыкаясь, смельчаки медленно подвигались вперед. Внезапно проход стал шире, и они очутились на большой ледяной площадке, с трех сторон окруженной неприступными утесами. Однако с четвертой стороны ледяная скала была более покатой, и благодаря постоянному таянию льда изборождена тысячами неровностей, по которым отважному человеку было нетрудно взобраться наверх.
Все трое сейчас же начали карабкаться по скале и несколько минут спустя стояли уже недалеко от ее вершины в семидесяти футах над уровнем моря, откуда открывался вид на добрых пятьдесят миль. На всем этом пространстве не было признака какого-либо судна, только солнце сверкало, отражаясь в волнах.
Капитан Эфраим присвистнул.
— Не везет нам, — заметил он.
Амос Грин с изумлением оглядывался вокруг.
— Не понимаю, — проговорил он. — Я готов был поклясться… Боже мой! Слышите?
В утреннем воздухе ясно раздались звуки военной трубы. С криком удивления все трое быстро взобрались на верхушку скалы и заглянули вниз.
У самой горы стоял большой корабль. Они увидели перед собой белоснежную палубу, окаймленную медными пушками и заполненную матросами. На корме небольшой отряд занимался военным обучением — оттуда и раздавались звуки трубы, так неожиданно поразившие слух беглецов. Пока они не очутились на краю скалы, им не только не были видны верхушки мачт корабля, но и желанные соседи не могли, в свою очередь, увидеть их. Теперь же по восклицаниям и крикам стало ясно, что те заметили их.
Беглецы не медлили ни минуты. Скользя и спотыкаясь, они спустились по мокрому ледяному склону и с криками побежали через расселину к пещере, где их товарищи также были изумлены сигналами трубы, прозвучавшими во время их невеселого завтрака. Несколько торопливых слов — и пробитый баркас спустили на воду, сбросили в него все имущество и снова поплыли. Обогнув ледяной выступ горы, путешественники очутились у кормы прекрасного корвета, с бортов которого на них глядели приветливые лица, а на мачте развевался громадный белый флаг, украшенный золотыми лилиями Франции. В несколько минут лодку их втянули на палубу «Св. Христофора», военного корабля, везшего маркиза де Денонвиля, нового генерал-губернатора Канады, к месту его службы.
Глава XXVIII. КВЕБЕКСКАЯ ГАВАНЬ
На корабле потерпевшие крушение очутились в довольно странном обществе. «Св. Христофор» отплыл из Ла-Рошели три недели тому назад в сопровождении четырех маленьких судов, с находившимися на них пятьюстами солдатами, отправленными на помощь переселенцам на реке Св. Лаврентия. Но в океане суда отбились друг от друга, и губернатор продолжил путь один, надеясь встретиться с остальными при устье реки. С ним была рота Керсийского полка, его штаб, С. — Валлье, новый епископ Канады, три монаха, пять иезуитов, ехавших с важной и опасной миссией к ирокезам, с полдюжины дам, ехавших к своим мужьям, две монахини-урсулинки, десять или двенадцать авантюристов, надеявшихся поправить свое состояние за морем, и двадцать анжуйских крестьянских девушек, рассчитывавших найти себе там женихов, могущих польститься на их приданое в виде простынь, горшка, оловянных тарелок и котла, которыми король снабжал своих смиренных опекаемых.
Присоединить к такому обществу кучку новоанглийских индепендентов, пуританина из Бостона и ' трех гугенотов значило приложить горящую головню к бочонку с порохом. Но на корабле все были так заняты своими делами, что предоставили беглецов самим себе. Среди солдат тридцать человек страдали лихорадкой или цингой и все монахи и монахини были заняты уходом за больными. Губернатор Денонвиль, благочестивый драгун, весь день расхаживал по палубе, читая псалмы Давида, или сидел далеко за полночь, обложенный картами и планами, обдумывая, как истребить ирокезов, опустошавших вверенный ему край. Кавалеры и дамы флиртовали, девушки из Анжу строили глазки солдатам, а епископ С. — Валлье справлял богослужения, поучая свою паству. Эфраим Савэдж целыми днями простаивал на палубе, сердито глядя на добряка-драгуна и его требник с красным обрезом и ворча про «мерзость запустения». Но никто не обращал на это внимания, объясняя странности моряка пребыванием на айсберге, и кроме того, тут играло роль свойственное французам убеждение, что люди англо-саксонской расы не ответственны за свои поступки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50