А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— Может, вам и в самом деле придется закончить жизнь в тюрьме, синьор, — заметил Коррадо. — Я видел, как вы ударили француза.
— Вы видели меня?
— По крайней мере, мне так кажется…
— А-а-а, это уже лучше!
— Во всяком случае, синьор, у вас есть очень простой способ снять с себя вину. Докажите нам, что у вас в кармане нет досье, которое носил с собой француз.
— Нет, это просто недопустимо! По какому праву вы…
— А кроме того, вы отдадите мне свой револьвер, — невозмутимо продолжал Коррадо, — я хочу взглянуть на рукоять…
И тут, к ужасу Тоски и удивлению остальных, обычно кроткое лицо Санто Фальеро резко исказилось. Рот скривила жестокая ухмылка, челюсть выдвинулась вперед, в глазах засверкала холодная ненависть.
— Санто… — остолбенев от столь неожиданного превращения, пробормотала Тоска.
Фальеро накинулся на нее:
— Все из-за вас, чертова идиотка! Дело шло как по маслу, но вы, видите ли, продолжали любить проклятого француза!
— Санто, умоляю вас… Ведь это неправда, не так ли? Вы не могли ударить Жака и украсть у него бумаги, верно?
Тот пожал плечами:
— Вы и вправду так думаете?
— Не знаю… я совсем запуталась…
— Зато я знаю, синьор, — вмешался сержант.
Санто быстро отступил и выхватил револьвер.
— Вы слишком догадливы, сержант… а при вашей работе это опасно… Ни с места, вы все! Как ни противно, а придется покончить со всей компанией… не могу же я оставить свидетелей? А после этого я подброшу револьвер французу и оставлю его отпечатки пальцев… Никто не усомнится, что эту чудовищную бойню учинил он, а я лишь чудом избежал расправы, стукнув его по башке… Досье же тем временем вернется в страну, из которой его увез Субрэй! Зря он считал себя таким умным!
Тоска прикрыла рот рукой, словно хотела сдержать крик, потом без всякого выражения, деревянным голосом проговорила:
— Так это вы… вы, Санто, обокрали своего дядю? Но почему? Почему?
— По причинам, которых ваша буржуазная головенка не в состоянии понять! Изобретения моего дяди не должны служить торжеству капитализма! Или хотя бы отдалять его поражение!
Заметив карабинера, возвращающегося после бесплодных поисков англичанина, сержант облегченно вздохнул. Однако ему не удалось скрыть радость, и Фальеро обернулся навстречу новой опасности. Сержант воспользовался этим и выстрелил, прежде чем муж Тоски сообразил, что к чему. Санто широко открыл глаза, как будто поведение Коррадо его несказанно удивило, попытался снова вскинуть револьвер, но сержант еще раз спустил курок. Фальеро пошатнулся и медленно поднес руку к груди. Чувствовалось, что он лишь огромным усилием воли держится на ногах. Перепуганная и опечаленная Тоска не могла сдвинуться с места. Ее муж ничком рухнул на пол. Эмиль склонился над ним, но тут же снова выпрямился.
— Все кончено.
— Я ведь не мог поступить иначе, правда? — спросил Коррадо.
Дворецкий кивнул:
— Без всякого сомнения, синьор сержант… Мы с синьорой обязаны вам жизнью.
Коррадо тут же бросился к телефону сообщать своей Антонине, что минуту назад застрелил опасного врага всего свободного мира вообще и Италии в частности. Такое заявление показалось немного преувеличенным даже синьоре Коррадо, и она стала требовать уточнений. В это время в спальню за шарфом зашла Тоска, и сержант попросил ее подтвердить правдивость рассказа.
— Подожди, душа моя, — сказал он жене, — я сейчас позову свидетеля.
Немного ошарашенная Тоска, плохо понимая, чего хочет Карло и с кем ей надо говорить, взяла трубку.
— Pronto? — машинально пробормотала она.
Сержант подмигнул и быстро объяснил, что на том конце провода — его жена.
— Ваш муж — герой, синьора…
Тоска отдала трубку Коррадо, а благодарный сержант низко поклонился.
— Ну, слышала, моя голубка? И между прочим, можешь нисколько не сомневаться в искренности этой синьоры!
— Почему?
— Потому что это вдова…
— Вдова? Чья же?
— Человека, которого я только что отправил на тот свет!

В тот же вечер Тоска и Жак пили чай на вилле Ча Капуцци, собираясь вскоре уехать в Болонью. Карабинеры уже вернулись в Мольо, а тело Фальеро увезли на экспертизу. Молодая женщина никак не могла до конца поверить, что все случившееся — правда. Несмотря на то что последняя сцена разворачивалась у нее на глазах, Тоска не понимала, как мог скромный, застенчивый Санто оказаться жестоким и циничным фанатиком, готовым все на свете принести в жертву делу, которому служит. Это никак не укладывалось в голове!
— А вы, Жак? Вы могли хотя бы заподозрить что-нибудь подобное?
— Должен был бы… С тех пор как Фальеро не стало, я только и думаю, сколько раз он сам давал мне повод учуять неладное, а я ничего не замечал. Например, еще в начале ночи, когда я оставил вас вдвоем и вышел в сад… Санто уверял, будто стрелял, не зная, что это я… А ведь я его окликнул. Значит, уже тогда парень совершенно сознательно пытался со мной расправиться. Кроме того, Наташу могли освободить только он или Эмиль… И откуда Санто знал, что похитители работали на Советский Союз? А русская каким образом выяснила, куда я спрятал кейс? Опять-таки никто, кроме Санто и Эмиля, не знал, что я сунул чемоданчик в стиральную машину… И самое главное — в окружении профессора Фальеро под подозрением находились все, кроме его племянника… А меж тем ему было проще, чем любому другому, украсть досье. И каков хитрец! Ведь сам же сообщил в полицию, как только убедился в том, что его друзья — вне досягаемости… Простите, Тоска, но мне надо позвонить шефу и доложить, что наша хитрость удалась и виновным оказался Санто Фальеро…
Как и следовало ожидать, к телефону подошла Мафальда. Узнав, чем закончилась операция, она обещала сделать все необходимое, чтобы официально Санто умер от инфаркта. Правды не узнает никто, кроме двух семей, однако, во избежание бесчестья, и те и другие наверняка постараются держать язык за зубами…
Субрэй, пересказав этот короткий разговор Тоске, подвел итог:
— И вся Болонья станет оплакивать милейшего Санто Фальеро, которого ожидало такое блестящее будущее… Представляю, сколько сочувствия обрушится на его несчастную молодую вдову…
— А ведь и правда… я вдова… так и не став ему женой…
Субрэй обнял Тоску:
— Вы думаете, меня это печалит, дорогая?
Она довольно вяло попыталась воспротивиться:
— Слушайте, Жак… Вы не должны так говорить… Санто умер всего несколько часов назад… Что подумает обо мне Эмиль?
— Эмиль слишком хорошо воспитан, чтобы подслушивать наши разговоры. И в любом случае он прекрасно знает, что вы не любили мужа, он не любил вас, зато мы любим друг друга! Через год и один день мы поженимся, если, конечно, к тому времени вы согласитесь выйти за меня замуж.
— Пока вы не бросите эту ужасную работу, на которой надо то и дело рисковать жизнью, — ни за что!
— Обещаю вам, Тоска, я непременно попытаюсь наконец добраться до Джорджо Луппо и втолковать ему, что меня необходимо отпустить на волю.
— А кто этот Джорджо Луппо?
— Мой непосредственный начальник… Надеюсь, он поймет, что я тоже имею право хоть немного пожить, как все люди.
— Конечно, поймет, если вы сумеете объяснить ему, как мы любим друг друга!
— Мы тоже глубоко в этом убеждены, синьора.
Тоска и Жак с легким изумлением повернулись к дворецкому.
— Спасибо за моральную поддержку, Эмиль, — улыбнулся Жак, — но откуда, черт возьми, у вас такая уверенность?
— Просто я и есть Джорджо Луппо!

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26