А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Ты видел, Джек? – спросил Киазим. – Ты понимаешь, что я имею в виду? Составишь мне компанию?
Я покачал головой:
– На твоем месте я бы еще раз подумал. Мне показалось, что вся эта чертовщина накроет меня с потрохами.
– А я ничего там опасного не заметил, – сказал он, нахмурив брови.
Его слова не понравились мне, так как в них я уловил скрытый смысл, и, глубоко вздохнув, изложил ему более вескую причину моего отказа:
– Ты был прав только в одном. Глубина действительно сто тридцать футов. Это значит, что за каждые сорок пять минут пребывания на дне в костюме со шлемом тебе придется выдерживаться на глубине тридцати пяти футов четыре минуты, на двадцати футах – еще двадцать шесть минут, и на десяти – еще двадцать шесть. Значит, после каждых сорока пяти минут работы под водой на декомпрессию в целом будет уходить пятьдесят шесть минут: Ты сможешь опускаться на дно всего два раз в день.
Теперь он уже сердито посмотрел на меня:
– Почему ты всегда должен рассуждать, как женщина, которая пугается собственной тени? Все эти инструкции по декомпрессии полная чушь. Как и все твои рекомендации.
– Киазим, ты себя погубишь, и это ясно как день, – сказал я. – Тебе нужна целая бригада для работы под водой, не меньше полудюжины, чтобы добыть что-нибудь стоящее. А может оказаться, что все это будет пустой тратой времени.
Теперь он уже разозлился, и в его глазах засверкали огоньки.
– Одни лишь разговоры, мой друг, долгие разговоры и умные слова, но, когда дошло до дела, ты, мне кажется, просто испугался. Да ты боишься снова туда спуститься.
Он сам не верил в то, что говорил, но я тоже завелся и своим ответом сразил его наповал.
– Испугался? – дико засмеялся я. – Я боюсь погибнуть. У меня кишки выворачивает от страха, когда я там, внизу. Ну, посмейся над этим.
Его глаза округлились, стали спокойными и очень мрачными. Будто его мгновенно осенило и он все понял. Он действительно все понял.
– Джек. – Киазим быстро подошел ко мне. – Прости меня, я действительно сожалею.
Я быстро перемахнул через перила. Морган уже отдавал швартовы. Вбежав в рубку, я нажал на стартер. Мощный двигатель мгновенно взревел, и, резко повернув штурвал, я направил «Ласковую Джейн» на разворот.
Пару миль я гнал катер на высокой скорости, а затем сбросил обороты. Глянув через плечо, я увидел Моргана, стоящего в дверном проеме.
– Чувствуешь себя лучше?
– Немного, – сказал я.
– Не очень-то радуйся. Ты оставил на «Сейтане» свои губки. Те, хорошие.
Мы прибыли на Кирос под вечер. Живописный маленький островок, шесть или семь миль в длину и три в ширину. В середине острова в небо упиралась двуглавая горная вершина высотой три тысячи футов.
Одномачтовое суденышко, раздув парус, проскользнуло через узкий проход в залив и взяло курс на Крит. Оно прошло от нас так близко, что я сумел рассмотреть глаза, нарисованные по обе стороны носовой части парусника. Человек, стоявший у румпеля, приветливо помахал нам рукой. Я ему ответил тем же и повел «Ласковую Джейн» в гавань.
За время нашего отсутствия сюда прибыло всего одно новое судно. Это была ослепительно белая с ярко красной полосой по борту яхта длиной в девяносто футов, оснащенная дизельным двигателем. Кому-то она обошлась в пятьдесят тысяч фунтов, не меньше. Она стояла под греческим флагом в сотне ярдов от основного причала.
Я аккуратно обогнул ее и направился к старому каменному пирсу, месту нашей обычной стоянки, за которую не нужно было платить портовые сборы. Выкрашенные в яркие цвета рыбацкие лодки стояли у берега, уткнувшись в белую дугу песчаного пляжа. Рядом сидели рыбаки и латали свои сети, на мелководье резвились дети, их голоса летели над гаванью.
Я вырубил двигатель. Когда приблизились к пирсу, Морган выпрыгнул и привязал к нему наш катер. Я перешагнул через борт и подошел к Моргану.
– Ты куда-то собрался, Джек? – спросил он.
– Куплю несколько банок чего-нибудь, а может быть, и другого, – ответил я. – Да и просто хотелось бы размять ноги.
Он не стал мне возражать, и я быстро зашагал прочь, чтобы мой напарник не успел передумать. Тому была, конечно, и другая причина. Совсем другая. Мне нужно было кое о чем подумать. То, что я испытал во чреве затонувшего корабля, действительно повергло меня в смятение. Я понял, что обречен.
В моем теперешнем состоянии ловля морских губок могла привести меня только к одному. К скорой и жуткой смерти.
Я пришел к такому заключению после третьего стакана рецины в таверне, расположенной на другом краю гавани. Решено, больше никогда опускаться на дно не буду. Но что взамен? Ответа на этот вопрос у меня не было. Единственное, на что я был теперь способен, это крепко напиться.
В тяжелых раздумьях я шел вдоль берега моря. Ситуация у меня аховая, это уж вне всяких сомнений. Я свернул на пирс и добрался до катера. Не увидев на нем Моргана, я перешагнул на борт и почувствовал запах кофе.
Мне почему-то сразу стало легче, и я быстро спустился вниз по лесенке.
– Морг, это как раз то, что нужно, – воскликнул я, войдя в кубрик, и поставил на стол свою чашку.
Неожиданно из камбуза с кофейником в одной руке и банкой сливок в другой появилась Сара Гамильтон. На ней были светло-голубые брюки из льна, белая рубашка, завязанная узлом на талии, выглядела она так, как любая женщина могла только мечтать.
А ее лицо? Боже, это милое, дорогое мне лицо с легкой; надменной усмешкой, застывшей на полных губах. И спокойный взгляд серых глаз.
– Привет, Сэвидж, – бодро произнесла она. – Рады меня видеть?
Она улыбнулась, и ее улыбка, словно вспыхнувший огонек, осветила каждый уголок моей измученной души.
Глава 6
Улыбка тигра
Многое могло бы произойти в этот счастливый миг, если бы за ее спиной вдруг не появился вышедший из камбуза Алеко. Не понимаю, что он за человек. Одет он был в старые хлопчатобумажные брюки, спортивную рубашку, на шее небрежно повязанная косынка, на голове потрепанная, в пятнах соли фуражка. Ну прямо настоящий морской волк с финского фрегата. Идеал любого подростка, да и только.
Он, как мне показалось, был рад встрече со мной и на бостонский манер очень крепко пожал мне руку, что никак не увязывалось с его греческим происхождением.
– Рад вас видеть, мистер Сэвидж. С момента нашей последней встречи вы всех привели в такое смятение.
Он легким движением руки обнял Сару Гамильтон за плечи. Это помогло мне несколько охладить чрезмерно восторженные чувства, нахлынувшие на меня.
– Было на что посмотреть, не правда ли, Сара?
Она, как мне показалось, не обратила никакого внимания на его слова, и все свое внимание сосредоточила на мне. Налив кофе и добавив сливок. Сара протянула мне чашку, вложив в этот жест такие нежные чувства, что я долго потом никак не мог успокоить дребезжащую на блюдце чашку.
– Вам от полковника Хакима конверт, – сказала она. – Он оставил его нам, на случай если мы вдруг встретимся с вами где-нибудь на островах. То, что вы сделали, сказал он, было жестом редкого благородства, и он надеется, что вы никогда не пожалеете об этом.
– Он, должно быть, необычный человек, – произнес Алеко. – Хаким передал вам двести тридцать семь тысяч фунтов. Это солидная сумма. Для любого это огромные деньги.
Я выразил удивление точностью названной им суммы, а он, снисходительно улыбнувшись, продолжил:
– Я думаю, вы не будете возражать, но в Александрии я навел кое-какие справки, в этом нет ничего предосудительного. Думаю, что у вас больше ничего не осталось. На вашем месте в Объединенной Арабской Республике я бы больше не появился. Если они вас поймают, то непременно повесят.
– Тогда надо постараться, чтобы они меня не поймали, – ответил я.
Сара Гамильтон сидела молча, пила кофе и курила сигарету. В нашем разговоре вдруг возникла напряженная пауза. Первым не выдержал Алеко. Почувствовав себя лишним в нашей компании, он наигранно улыбнулся и сказал:
– У вас отличный катер. Я потрясен.
Я был вынужден ему хоть что-нибудь ответить:
– Да, здесь он лучший из судов его класса. Построен на «Акербуне» шесть лет назад. Стальная обшивка, два гребных винта.
Наш разговор некоторое время проходил в рамках обсуждения технических достоинств моего катера. Я показал гостю двигатели, затем мы поднялись в рубку и он осмотрел рычаги управления.
Сара следовала за нами, потом села на палубные перила, устремив взор на гавань. На ее голове был повязан шарф, на глазах – солнцезащитные очки, наверняка такие же, как в последнем номере журнала мод. Все это вместе закрывало большую часть ее лица, что делало его удивительно чужим.
Но не только это. Здесь было еще нечто другое. Выражение ее лица было таким, будто она, добровольно попав в сложную ситуацию, пыталась оценить ее со стороны. Казалось, она пребывала в ожидании чего-то, хотя одному только Богу известно, что и по каким причинам должно произойти. Несмотря на сильную жару, я слегка, будто от холода, поежился.
Алеко протянул, ей сигарету. Когда она потянулась за ней, он тихо спросил, все ли с ней в порядке. Я не расслышал, что именно она ответила, но в ее голосе прозвучали Нотки явного недовольства.
Он повернулся ко мне, расплывшись в широкой напряженной улыбке:
– Как я понимаю, вы теперь зарабатываете на жизнь ловлей морских губок?
Интересно, кто он такой, чтобы меня расспрашивать? Но я ему все же ответил:
– Да, в некотором роде. Но теперь не те времена, что раньше.
– Охотно верю. У человека с такими способностями, как у вас, могло бы быть более выгодное занятие.
Я решил ему подыграть.
– Ну, например?
На его лице появилась совсем другая улыбка. Улыбка тигра перед убийством своей жертвы. Но ответа от него так и не последовало.
Вместо этого он сказал:
– Были бы рады сегодня вечером отужинать с вами на нашей «Жар-птице», мистер Сэвидж. В семь тридцать не слишком рано для вас?
Я ответил, что подойдет, и он, пообещав прислать за мной лодку, взял Сару за локоть и помог ей подняться.
– Тогда до вечера.
Она даже не кивнула мне, и они, переступив через перила, вместе зашагали по пирсу. Я смотрел им вслед, пока они не дошли до его конца. Я наблюдал за движением ее бедер, за ее опущенными плечами, за слегка склоненной набок головой.
Я почувствовал, как у меня заныло внутри, но это не было чувство голода. Это было что-то другое, в чем я нуждался и чего страстно желал. То, о чем я успел давно позабыть.
Я спустился вниз. Взяв бутылку из тайника, нашел стакан, положил в него куски льда и налил большую порцию виски. Из окна ближайшего ко мне иллюминатора открывался вид на берег. Там, рядом с вытащенными на сушу рыбацкими лодками играли в салки дети и рыбаки все еще продолжали трудиться над ремонтом своих сетей.
Тут я увидел Алеко и Сару Гамильтон, шедших вдоль самой кромки берега. Он все так же держал ее под локоть. Неожиданно она высвободила руку, и они, остановившись, начали оживленно разговаривать, а если сказать точнее, спорить. Да, они определенно спорили. Затем Сара прервала разговор и быстро пошла обратно. Он даже не попытался ее остановить, а просто развернулся и зашагал в противоположную сторону.
Я присел за стол и угрюмо уставился в дно стакана. Было очень-очень тихо, и только детские голоса, доносившиеся издалека, звучали словно эхо из других миров.
– Что вы видите? – спросила она, появившись в дверях кубрика. – Прошлое, настоящее или будущее?
– Настоящее, – ответил я. – Больше там ничего нет.
– А будущее?
– Не для меня. Я не доживу до старости, как говаривала моя бабушка. А где Морг?
– Димитри дал ему пару сотен драхм на выпивку.
– Этого ему хватит, чтобы напиться на неделю. Очень великодушный поступок вашего мистера Алеко. Что между вами происходит?
– Вы имеете в виду, сколько времени мы проводим вместе в постели? Да, Сэвидж? Это вас волнует?
Она все еще стояла в дверном проеме, облокотившись одной рукой о косяк, а другую уперев в бедро.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37