А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Теперь, полковник, слушайте внимательно. Берите своих людей и двигайтесь быстро на север, к Каме. Переправьтесь через реку и доставьте мне молодого хана.
Он помолчал и аккуратно извлек окурок сигареты из мундштука. Когда он поднял голову, его взгляд был холоден.
– Без него вам вообще нет смысла возвращаться. Ясно?
Бледный как смерть Чанг стоял под дождем, глядя на него. Он постарался собраться, отдал честь генералу, повернулся, отошел и взгромоздился на сиденье рядом с водителем первого бронетранспортера. И тут же оба бронетранспортера стали подниматься вверх по откосу, разбрасывая гусеницами грязь, и вскоре исчезли в тумане.
Глава 8
Форсированный марш
Едва соображая от холода, Драммонд почувствовал сильный толчок. Немного спустя он понял, что в них врезалось другое большое дерево. Два дерева поплыли рядом, их ветви сцепились, и из-за тяжести скорость движения заметно уменьшилась.
Хамид, все еще скрытый ветвями, закричал:
– Я уже вижу тот берег! Река становится уже!
Драммонд обернулся. Сквозь проливной дождь он тоже смог рассмотреть противоположный берег, который, казалось, все приближался. Течение стало бурным, деревья и щепки еще быстрее помчались вниз по волнам с белыми гребешками.
Вдруг берег приблизился вплотную и показался огромным, а река стремительно неслась, сужаясь в глубокую протоку. Потом раздался страшный скрежет, дерево ударилось о берег.
Драммонд услышал крик и увидел, как Хамид полетел в воду. Он разжал окоченевшие руки и обнаружил, что глубина только по пояс. Он бросился вперед, несмотря на то что течение сбивало его с ног, и успел подхватить Хамида, не дав течению унести его. Сзади что-то затрещало, он обернулся и увидел, что внезапно набежавшая волна смыла деревья с мели и вода унесла их дальше.
Беглецы шли против течения, а вода буквально кипела вокруг них. Они медленно прокладывали себе путь к тому месту, где берег был более пологим, и наконец выбрались на него. Они лежали ничком, от речной воды их тошнило.
Немного спустя они встали на ноги и с трудом поднялись по грязному откосу, подальше от реки. Они стояли, глядя назад, через реку, и вслушивались. Хамид трясся от холода, одежда прилипла к телу, и казалось странным, что его тюрбан остался совершенно невредимым.
– Рано или поздно, но они переправят сюда солдат на лодке, – сказал он. – С приказом найти беглецов.
– Но они тоже будут пешком, как и мы, – напомнил ему Драммонд. – Ближайшее место, где они смогут попытаться переправиться через реку вброд, – Кама, а это двадцать миль к северу отсюда. Да и брод может оказаться непроходимым из-за дождя.
– Ну ладно, ясно только одно, – сказал Хамид с усталой улыбкой. – Есть только единственная дорога в Индию и только единственный способ добраться до нее.
И они направились к югу, под дождем, утопая в грязи. Драммонд обнаружил, что ему трудно переставлять ноги, и спустя некоторое время готов был просто упасть, не поспевая за выносливым горцем.
Они двигались вперед, в непроницаемый туман, который полностью изолировал их от окружающего мира. Казалось, не было ничего, кроме них двоих и дождя, и Драммонд понять не мог, что это он здесь делает и придет ли всему этому конец.
Примерно через полчаса ему показалось, что его окликает Хамид. Тот стоял на вершине небольшого холма ярдах в пятидесяти от него. Когда Драммонд присоединился к нему, он увидел внизу, в небольшой долине, хижину пастуха.
Они осторожно спустились вниз, туда, где, казалось, не было никаких признаков жизни. Драммонд больше не чувствовал себя уставшим. Он вообще ничего не чувствовал. Он понимал, что жив, и это было самое главное.
Убогая лачуга была сделана из плетня, обмазанного глиной, сквозь соломенную крышу проникала жидкая струйка дыма. Хамид открыл дверь и вошел.
В каменном очаге тлел забросанный землей огонь, толстое облако дыма висело под потолком. Здесь сильно воняло и царила мерзость запустения, скорее всего было полно блох. Но зато тепло и сухо, а больше ничего в эту минуту и не требовалось.
Драммонд отгреб землю от огня и добавил туда дров, которые кучкой лежали в углу. Хамид порылся среди овчин в дальнем углу и бросил к огню два каменных кувшина.
– Козье молоко и сыр. Немного прогорклые, но вполне съедобные.
– Нам ли привередничать, – произнес Драммонд.
Он разжег сильный огонь, а Хамид соорудил из овечьих шкур импровизированную постель.
– Только одному Богу известно, чем все это для нас обернется.
Но это не имело значения, им ничего не было важно, кроме того, что здесь было тепло и огонь нежно ласкал кожу. Драммонд смотрел, как пар поднимается от их одежды, развешанной на шестах, и не заметил, как заснул, завернувшись в овечьи шкуры.
* * *
Он медленно просыпался и смотрел сквозь серую мглу на свою одежду, свисающую с шеста, и соображая, где это он находится. Немного погодя он все вспомнил и сел.
Уже одетый Хамид сидел на корточках по ту сторону огня. Улыбнувшись, он спросил:
– Ну, как себя чувствуешь?
– Просто ужасно, – ответил Драммонд и вытянул руки. Кровь начала сочиться на сбитых суставах. – Сколько времени мы уже здесь?
– Всего-то пару часов. Сейчас около двух. Нам лучше тронуться в путь. Твоя одежда совсем высохла. Во всяком случае, она суше, чем была.
Драммонд начал одеваться, а Хамид выглянул наружу.
– Судя по всему, этот дождь никогда не перестанет. Мне кажется, он просто перейдет в снег, но не кончится.
– Будто нам не о чем больше беспокоиться.
Хамид пожал плечами:
– Погода может нам помочь. А вот китайцам она мешает.
Драммонд шагнул к выходу, застегнул «молнию» своей летной куртки и выглянул на улицу. Дождь хлестал по земле пуще прежнего, сквозь струи и туман почти ничего не было видно.
– Думаю, что ты был прав насчет снега.
– Значит, надо поторапливаться. Мы не можем быть более чем в семи или восьми милях от дороги. И если кто-нибудь переправится через реку, он пойдет в этом же направлении. У него просто нет другого пути.
– Ты думаешь об отце Керригане и Джанет?
– Или Шер Диле, хотя и китайцы пойдут по этому же пути, если смогут переправиться, поэтому нам надо опередить их. Если мы доберемся до той деревни, о которой говорил Шер Дил, до Бандонга, то сможем достать лошадей и у нас появится шанс.
Хамид взял пару овчин и бросил одну Драммонду.
– Лучше положи это себе на плечи. Хоть немного спасет от дождя.
И вдруг он отпрянул от входа, прижал палец к губам и опустился на одно колено.
Они притаились рядом и тихо ждали. Сначала была слышна только неистовая дробь дождя, а потом и Драммонд услышал эти звуки. Это были шаги человека по сырой земле.
Когда шаги приблизились и затихли, Хамид выскочил наружу. Послышался звук удара и падения тела в грязь.
Драммонд выбежал, приготовив кулаки, но нужды в этом не было. Хамид стоял над валяющимся в грязи человеком. Он схватил его за волосы и сильно дернул голову кверху. У человека был большой шрам от правого глаза до уголка рта. На нем были изодранные остатки формы цвета хаки с капральскими нашивками на правом рукаве.
– Так это один из тех, кто бросился в воду перед нами, – узнал его Драммонд. – Солдат Шер Дила.
Лицо солдата расплылось в широкой наглой улыбке.
– Вы знаете меня, майор Хамид. Ахмед Хуссейн, капрал первого, отделения.
Он говорил по-английски правильно, но с легким певучим акцентом.
– Драммонд-сагиб, я видел вас много раз.
Хамид рассмеялся:
– Я прекрасно знаю этого типа. Прохвост, каких свет не видел. Старый солдат индийской армии, так, что ли?
– Так точно, сагиб! – Ахмед поднялся на ноги и указал на ряд ленточек от медалей над левым карманом.
– Медаль за заслуги, получил от короля Георга лично.
– Скорее всего, купил на базаре в Пешаваре, – заметил Хамид. – Но он из племени африди. А они хорошие бойцы.
Драммонд и Хамид вышли, а Ахмед склонился над огнем, отогревая руки.
– Что будем с ним делать? – спросил Драммонд. – Мы не можем позволить себе ждать, пока он высохнет.
– А нет нужды, сагиб. – Ахмед взял себе овечью шкуру. – Вот и достаточно. Подумаешь – холод! – Он ухмыльнулся. – Я ведь африди.
– И это означает, кроме всего прочего, что он лгун, болтун и мошенник, – добавил Хамид. – Вот тут козий сыр, в одном из кувшинов. Если ты голоден, можешь нести это и есть на ходу.
– А куда мы пойдем, сагиб?
– На дорогу, куда же еще? На дорогу, которая ведет из этой распроклятой страны. Полковник Шер Дил сказал нам, что мы встретимся в деревне Бандонг, если нам удастся переправиться через реку. Ты ее знаешь?
– Миль восемь на юг, сагиб. Я проведу вас туда.
Когда они выбрались из долины, Драммонд задержался на мгновение и посмотрел назад, на маленькую хижину с поднимающимся кверху дымком. Она показалась ему такой приветливой и безопасной, а вот теперь надо снова идти в неизвестность. Он поежился и поспешил догонять своих спутников.
* * *
Примерно с четверть мили Ахмед плелся позади, то и дело запуская пятерню в кувшин за мягким сыром и жадно поедая его с довольным чавканьем. Опустошив кувшин, он отбросил его в сторону и забежал вперед, во главу процессии.
Драммонд шел в шаге или двух за Хамидом. Весь мир сжался до нескольких кубических футов, заполненных туманом и дождем, и они были единственными его обитателями.
Так они шли примерно с полчаса, когда он наткнулся на Хамида, который схватил его за руку.
– Послушай-ка, – сказал он.
Ахмед присоединился к ним, и они стояли тесной группой, чем-то похожие в своих овечьих шкурах на абстрактные скульптуры.
– Мне показалось, что я слышу стрельбу, – сказал Хамид, и в этот момент что-то похожее действительно послышалось с запада.
– Кажется, это пулемет, – заметил Драммонд.
Снова раздались неясные отзвуки стрельбы, затем все стихло.
– Должно быть, это там, за рекой, – определил Хамид. – Мы идем параллельно ей, и один из нас должен пойти вперед, в разведку.
– Я пойду, сагиб, – сказал, ухмыляясь, Ахмед и скрылся в тумане.
Они снова двинулись в путь. Поначалу тревога не покидала Драммонда, но постепенно он уступил обстоятельствам. Ему показалось, что он в безопасности и надежно укрыт дождем и туманом.
И он ушел в себя, это был его старый прием, он забыл об усталости, неудобстве и опасности их теперешнего положения. Он даже не испугался, когда Ахмед появился из тумана и побежал к ним.
Хамид схватил афридийца и спросил его:
– Ну что там еще?
– Деревня впереди, сагиб!
– Отлично, иди вперед!
Ахмед шагнул в туман, и они последовали за ним.
Драммонд почувствовал, что его слегка прошиб пот. Они вышли на склон и начали спускаться в большую долину.
И вот из тумана показались дома – их было не более шести, – разбросанные вдоль небольшой реки жалкие мазанки, вроде той, пастушьей, где они только что укрывались.
Все трое быстро прошли вперед, и в сыром воздухе запахло дымом. Ахмед открыл первую же дверь, вошел в дом. И тут же вернулся.
– Никого нет, сагиб. Все ушли.
Он пробежал вдоль всех хижин, открывая грубые деревянные двери, и, унылый, возвратился назад с видом побитой собаки.
– Все пусто, сагиб. Все пусто.
Хамид взглянул в дверь ближайшей хижины на тлеющие огоньки в очаге:
– Я же сказал, что дурные вести не лежат на месте, разве нет? Они все ушли до последнего человека. И угнали скот и лошадей, все. Ушли в горы, так я думаю, переждать и осмотреться.
Ахмед вопросительно посмотрел на своих спутников:
– Мы пойдем дальше? Для нас тут ничего нет.
– Это верно, Ахмед, – ответил Драммонд. – Нам здесь действительно делать нечего.
Они вышли из долины и снова двинулись в путь. По раскисшей от дождя земле идти было очень трудно. А валуны под ногами заставляли их особенно внимательно выбирать дорогу.
Постепенно кое-что изменилось. Воздух сделался более прохладным, сильный ветер дул им прямо в лицо, и местность стала круче.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23