А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Повторяю, мне нужна Марина Тарасова. Больше меня ничего не интересует. Я хотел бы увидеть её и побыстрее уехать отсюда.
- Ишь ты! Ты что, думаешь я всех сучек здесь знаю в лицо? - он захохотал и обратился к парню у двери. - У входа всех останавливаю и фотографирую. А потом досье клепаю.
Толстяк у стены снисходительно улыбнулся, видимо, представляя подобную ситуацию и тоже находя её крайне забавной.
- Слушай, ты, - сказал Клин, наклоняясь вперед, - Забирай свои ксивы и катись из моего дома. Что мое - мое, а ты ко мне не лезь. По-хорошему предлагаю. Я сегодня добрый.
- Значит, признаешься?
- В чем признаюсь? - удивился он.
- Признаешься, что Марина Тарасова у тебя дома?
- Ну какая тебе, "мусор", разница: признаешь, не признаешь - заладил, - с ленивым презрением сказал Клин.
- Я не "мусор".
- Ну "легавый". И те бегают, и ты бегаешь, вынюхиваешь.
Казалось, он развлекался, беседуя со мной. Чувствовалось, что все им давно решено, обдумано, взвешено, судьба моя ему ясна, и он просто так на свой лад веселится.
- Могу я полюбопытствовать, - вежливо спросил я, указывая на лежащее на диване тело под простыней, - не это ли разыскиваемая девица Марина Тарасова?
- Ты меня, мужик, восхищаешь! Какая же она девица, если лежит здесь со мной? - он засмеялся, невольно поигрывая мышцами. Телохранитель у стены тоже хихикнул. Я молчал, потому как начинал думать, что женщина укрытая простыней, действительно Марина. - Ну что, может она остаться девицей, если с ней такой мужик?
Клин, веселясь, перегнулся назад и шлепнул рукой по телу под простыней.
- Ты ещё девица или уже баба?
Из под простыни донеслось какое-то мычание, что вызвало новый взрыв смеха и у хозяина, и у слуги.
- Ты мне позволишь посмотреть? - повторил я.
Клин вновь расхохотался.
- А если не позволю? Что ты тогда будешь делать? Наряд вызовешь? Или сам попытаешься?
- Придется самому, - спокойно сказал я.
Он отогнал дым сигареты.
- Хотел бы я посмотреть на это. Впрочем, не советую, - он кивнул в сторону охранника у стены и тот сделал предупредительный шаг вперед.
- Послушай, Клин, зачем нам ссориться? Мне нужно только убедиться, что здесь нет разыскиваемой Марины Тарасовой. Я посмотрю и уйду. Продолжу поиск в другом месте.
- А ведь ты не отстанешь, - покачал головой Клин. - Знаю я вашу породу. Будешь до конца тыкаться во все дырки. До собственного конца, многозначительно добавил он. - Хорошо, у меня сегодня неплохое настроение. Можешь брать свои бумаги и катиться отсюда. Может, даже мы ещё встретимся в другой обстановке, может, даже мне понадобятся твои услуги, мусор.
- Я не мусор, - сказал я и поднялся. - Значит, мы расстанемся по-доброму. Как хорошие знакомые. Очень хорошо. Тогда я посмотрю, кто там лежит.
Клин нахмурился.
Какой ты настырный. Ну просто хочешь испортить мне настроение. Разве я не ясно сказал: можешь уматывать отсюда.
- Не ершись, Клин. Я просто посмотрю и уйду.
Я уже был уверен, что под простыней лежит Марина и соображал, как выбраться отсюда вместе с ней в целости и сохранности. Хорошо еще, что Клин находился на достаточно близком расстоянии. Я был уверен, что бугай у дверей не осмелится стрелять, чтобы не задеть хозяина.
Я поднялся и сделал шаг вперед.
- Так я посмотрю, - упрямо сказал я.
- Жаль, что ты на меня не работаешь, - сказал Клин, с сожалением покачав головой, - такой материал пропадает.
Я сделал ещё один шаг, больше приблизившись к мужчине, чем к женщине.
- Посмотрю и сразу уйду, - заговаривал я ему зубы, как индийский факир мелодией свою змею. - Посмотрю и уйду.
Я был уже готов сграбастать Клина, чтобы использовать его в качестве живого щита. Но пока не трогал. Медленно наклонившись, я отогнул край простыни. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, - я ошибся. Это была другая женщина. Мне бросилась в глаза большая цветная татуировка на её левой лопатке - красная роза, словно профессиональное клеймо, - сразу приковавшая внимание. Самой женщине было лет двадцать, может чуть больше. Женщина повернула в мою сторону жгуче черный влажный глаз и подмигнула. Я был настолько уверен, что нашел Марину, что при виде другой женщины невольно расслабился. На мгновение, не больше. Но Клину хватило этого мгновения.
Я краем глаза уловил движение сбоку, хотел выпрямиться, но тут что-то страшно тяжелое, страшно твердое обрушилось мне на голову, и прежде чем потерять сознание, я успел заметить, как медленно потекли вниз стены, потолок, светильники, люстра...
ГЛАВА 4
ЗНАКОМСТВО С ПОКИНУТЫМ МУЖЕМ
Не то, чтобы я потерял сознание. Удар оказался не настолько силен, чтобы вышибить из меня дух, но четкость восприятия нарушил. Я понимал, что меня волокут по лестнице вниз, причем, мягкие ступени скоро стали очень жесткими, даже не деревянными, а бетонными - пару раз очень больно ударился голенью. Потом меня бросили на что-то мягкое, вонючее, какое-то тряпье и оставили в покое.
Окончательно я очнулся только через несколько минут и несколько секунд не мог ничего сообразить. Мне было трудно дышать. Последнее было уже реальностью, я действительно дышал с трудом; вместе с пыльным воздухом в ноздри лезла какая-то пакля, лохмотья, - я лежал, уткнувшись лицом в полуистлевшую подстилку, от миазмов которой едва не задохнулся.
Очнувшись окончательно, я резко привстал и огляделся.
Свет - неясный, тусклый - шел откуда-то через небольшую отдушину в потолке, - все остальное поглощал непроницаемый мрак. Но ясно, хоть и несколько приглушенно, слышна была музыкальная какофония наверху. Скорее всего, находился я в подвале, куда бросили приходить в себя мое бесчувственное тело.
А затылок здорово побаливал. Я прикоснулся к голову и скривился. И невольно застонал, нащупав здоровенную шишку.
Внезапно явственно услышал чей-то вздох. Кто-то ещё кроме меня находился здесь. Мне показалось, какое-то животное типа коровы. Может, действительно. На всякий случай я спросил:
- Кто здесь?
А услышав ответ, невольно ухмыльнулся. Это была не корова, это был ещё один человек.
- Я, - коротко ответил мне голос.
- Что вы здесь делаете?
- Вероятно, тоже, что и вы, нахожусь здесь в заточении.
- Вы что, тоже пленник?
- Как видите. К тому же прикован к стене. Вас хоть они не приковали.
Расставив руки, чтобы не наткнуться ненароком на какую-нибудь реальную корову или что-нибудь ещё похуже, я побрел в сторону голоса.
Да, мужик оказался и в самом деле прикован. Из бетоной стены подвала выходил кусок прута, заканчивающийся кольцом. От кольца шла цепь, другим концом крепивгаяся к обручу, замкнутому вокруг его талии. Сам обруч не был заклепан, как сделали бы в старые добротные времена, а просто замыкался крепеньким замком. Некоторое время я ощупывалвал эти средневековые путы, на редкость прочно сотворенные, и чувствовал, как поднимается во мне волна страшного гнева.
Я был зол прежде всего на себя, зол, что так глупо попался, не заметив удара, и тем позволил упечь себя в это вонючее подземелье.
Зол я ещё был и потому, что обстоятельства вновь заставили меня окунуться в старые ощущения - словно бы и не было спокойных лет, когда я изо всех сил пытался забыть ту свою первую чеченскую войну, и кошмар плена, и такие вот подвалы, и кровь, и трупы, и себя, в первые дни растерянного лейтенанта спецназа, также глупо попавшего тогда в лапы довольных воинов джихада, как сейчас к отмороженным бандитам.
Я с усилием отогнал старое - ни к чему.
- Как вы сюда попали? - спросил я, одновременно ощупывая кольцо, вмурованное в бетон. Кончик прута, к которому было приварено кольцо, торчал из стены. Мне показалось, что именно здесь находится слабое звено железных пут; с остальным - и цепью, и обручем - что-либо сделать было довольно затруднительно.
- За женой приехал, да вот попался, - сказал мой товарищ по несчастью, и я замер от неожиданности.
- Как зовут вашу жену?
- Марина. А вам что?..
- Марина Тарасова?
Мой собеседник молчал, и я его понимал. Я представил, как вернувшись домой, мужик нашел вместо любимой жены записку, где та сообщила, что поехала оттянуться к старым знакомым. Не выдержала, вероятно, скуки ожидания, вспомнила старое, покурила, ширнулась - и закрутилось. Бедный муж кинулся следом, жены не нашел, но сам попал как кур во щи.
- Меня нанял ваш дядя, Лев Сергеевич, чтобы я привез вашу жену домой. Я директор юридической фирмы. Вся моя фирма - это я в одном лице. Выполняю разного рода услуги. В том числе такие вот. Приходится крутиться, чтобы хоть как-то держаться на плаву. Меня зовут Герман Геннадьевич. Можно просто Герман. Вас, насколько я знаю, Андрей Леонидович.
Я словно бы оправдывался. Однако пока говорил, продолжал пытаться расшатывать прут в стене. Но он держался прочно.
- Можно просто Андрей, - вдруг сказал он.
- Что?.. А да, конечно,
Я на ощупь примерился и сбоку ударил подошвой туфли по кольцу. Ощупал; прут заметно согнулся. Обеими руками выпрямил. Повторил процедуру ещё раз, потом еще.
Времени у меня было достаточно. Я был уверен, что металл не сможет долго сопротивляться.
Вскоре я смог уже одними руками сгибать и разгибать этот сантиметровой толщины прут. Свет, слабо сочившийся из окошка под потолком, лишь окрашивал мрак в красноватый цвет, но не позволял увидеть что-либо. На ощупь в разогретом на сгибе пруте уже заметны были начала разломов. После этого процесс пошел ещё более шустро, - главное, я был уверен уже в скором освобождении мужика.
И верно, внезапно металл сдался, и в моих руках оказалось кольцо, да и вся метровой длины цепь.
Я захохотал. Ну будет вам теперь!
ГЛАВА 5
Я СТАНОВЛЮСЬ ДОЛЖНИКОМ АНДРЕЯ
Однако надо было как-то выбираться. Наскоро обсудив ситуацию и не найдя никакой мало-мальски приемлемой идеи, решили действовать на авось. Держась друг за друга, почти ощупью поднялись по ступенькам к подвальной двери и стали вдвоем изо всех сил лупить в дверцу. Надежды, что кто-нибудь услышит нас сквозь грохот музыки, было мало. Но нам просто ничего друго не оставалось, как колотить в дверь. Андрей скоро приспособился долбить дерево досок железным кольцом, которым был прикован к стене, что весьма значительно озвучило наши усилия.
Внезапно с той стороны послышались приглушенные ругательства, дверь распахнулась, прижав Андрея к стене, а меня просто-напросто сбив с ног, и в подвал влетел один из мясистых охранников Клина. Я ещё не успел подняться на ноги, как этот натренированный цербер накинулся на меня и стал пинками перекатывать по грязному цементному полу.
Свет теперь падал через распахнутую дверь внутрь подвала и при желании можно было бы разглядеть, что место Андрея свободно. Но ослепленый яростью охранник не заметил этого. Злость его, подогретая вином или наркотиком, требовала выхода, так что от ударов его ног мне приходилось несладко. Однако это помогло Андрею незамеченным приблизиться к нам. Держа в руке конец цепи, он размахнулся и изо всех сил хрястнул ею по круглому толстому черепу нашего тюремщика.
Ударив, Андрей отскочил в сторону продолжая держать наготове свою цепь на случай, если первый удар оказался неудачным. Охранник, зажмурив глаза и закрыв голову ладонями, застыл на месте, негромко воя то ли от боли, то ли от злобы. Вдруг оторвав руки от головы, он огляделся, сверкнув налитым кровью глазом и с ревом метнулся к Андрею, который уже замахивался своей цепью.
Все происходило стремительно, с быстротой боя: цепь вновь хлестко стегнула по лицу и голове нападавшего; Андрей оказался в его объятиях; я успел подскочить к ним обоим, изо всех сил ударил кулаком бандита в висок и тут же отпрыгнул.
От удара в голову, тот рухнул, где стоял, словно бы у него просто отказали ноги, сделавшись ватными и чужими. Андрей повернул ко мне лицо и в свете, падавшем сверху из открытого дверного проема я увидел, как он улыбается.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37