А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Просто провалился в забытье.
* * *
Разбудил его громкий плеск. Римо вздрогнул и выпрямился на жестком сиденье.
– Где я? – спросил он.
– Под Серебряной рекой.
– А кто там плещется? Акула?
Чиун отрицательно помотал седой головой.
– Нет, дети Са Мангсанга.
Римо уставился на воду. Он рассмотрел в глубине какие-то светящиеся тени, похожие на торпеды с гибкими хвостами. Они кружили возле лодки, время от времени выныривая на поверхность и разбрызгивая серебристые капли воды. Круглые глаза их смотрели на небо.
– Интересно, что это за существа?
– Кальмары.
Теперь Римо тоже узнал их. Гибкие хвосты тварей на деле оказались спутанными извивающимися щупальцами.
– Чего это они так суетятся? – спросил он Чиуна.
– Кормятся.
– Терпеть не могу кальмаров!
– Но они не причиняют человеку абсолютно никакого вреда. Тем более такие мелкие.
– Ничего себе мелкие! Да каждый минимум пять футов в длину!
– И все же на больших глубинах в океане водятся такие громадины, что запросто могут утянуть под воду кита и сожрать его там.
Римо промолчал. Кругом, куда ни посмотри, метались длинные светящиеся тени. Иногда на поверхности появлялось щупальце и, как бич, хлестало по воде.
– Помнишь я говорил тебе о Са Мангсанге? – нарушил тишину Чиун.
– Он что, тоже мастер?
– Нет, конечно. Он был – и является до сих пор – страшным драконом из бездны. В переводе с корейского Са Мангсанг означает «Существо из сна». В Японии он известен под названием Тако-Айка, или «Кальмар-Осьминог». У викингов назывался Крейкеном. У арабов – Хадхулу. У мувианцев – Ру-Таки-Нуху, или «Враг жизни».
– Погоди минутку! Ты что, хочешь сказать, что здесь находился исчезнувший континент My?
– Именно.
Лицо Римо вмиг потемнело. Несколько лет тому назад они с учителем обнаружили остров, оставшийся от древнего континента, который затонул во время резкого подъема воды в Тихом океане. От него осталась лишь вершина самой высокой горы – она-то я торчала посреди водной глади. Континент этот зазывался My, и его обитатели пять тысяч лет назад были чуть ли не самыми первыми клиентами Синанджу. К божествам My относился бог Ру-Таки-Нуху, в дословном переводе – Гигантский Осьминог, который свалился с небес в воду и в ожидании конца света погрузился в сон. За это время он должен был выпить воду всех морей и океанов. Римо с Чиуном довелось некоторое время пожить на острове среди потомков некогда славного племени му. Затем и его поглотили воды Тихого океана.
– Помню, – отозвался ученик. – Люди му считали, что Ру-Таки-Нуху поддерживает небеса всеми своими щупальцами.
Чиун поднес руку к воде. Из нее тут же вылетело щупальце и, мелькнув в воздухе, скрылось в пучине.
– Ру-Таки-Нуху, известный в Синанджу под именем Са Мангсанг, спит тут, на большой глубине, под нами.
– Ну и Бог с ним, пусть себе спит. Кстати, я не слишком верю в его существование.
– А все эти кальмары – его потомство и слуги. Они охраняют сон и покой своего господина и мечтают о наступлении часа, когда он проснется и поглотит весь свет.
– Почему бы нам не убраться отсюда? – встревоженно спросил Римо.
– Потому что прежде мы должны разбудить Са Мангсанга.
– И заставить его выпить океан? Нет уж, спасибо!
– Ты должен разбудить Са Мангсанга, пусть он на тебя посмотрит. Надо показать ему некий знак. Вот такой, – и Чиун выгнул средние пальцы рук дугой.
– Вряд ли у меня получится. Пальцы не настолько гибкие.
– Обязательно получится. И тогда Са Мангсан поймет, что ты из Синанджу. И тогда, и только тогда тебе удастся погрузить его в вечный сон.
– С помощью чего, интересно? Я не захватил с собой снотворного.
– Я, пожалуй, напомню тебе, что древние греки называли Са Мангсанга гидрой.
Римо скорчил задумчивую и глубокомысленную гримасу.
– Гидра, гидра… Да, я определенно что-то о ней слышал.
Чиун хлопнул в ладоши.
– Ну, довольно! Пришло время разбудить Са Мангсанга.
– Не стану я прыгать в воду, где кишмя кишат эти отвратительные кальмары! – брезгливо морщась, воскликнул Римо.
Глаза учителя сузились.
– Что ж, не буду настаивать, раз ты трусишь. – В голосе мастера сквозило презрение.
Римо заглянул в строгие глаза учителя.
– Ну и хорошо, – кивнул ученик. – Поскольку прыгать я не собираюсь.
Вставив весла в уключины, он начал грести.
Чиун тут же ухватился за планшир и стал раскачиваться. Лодка закачалась в такт его движениям.
Ученик пытался противостоять, но мастер удвоил усилия. Лодка стала черпать воду бортами, затем – носом. И с угрожающей быстротой наполнилась водой.
– Прекрати, – крикнул Римо, – а не то мы оба пойдем на дно!
Так оно и случилось. Лодка резко накренилась. Римо выпустил из рук весла, метнулся к противоположному борту в отчаянной попытке восстановить равновесие.
Дело кончилось тем, что суденышко переверну лось вверх дном.
Погружаясь в холодную воду, Римо машинально наполнил легкие воздухом.
Чтобы сориентироваться, он открыл глаза. Вода над головой кишела кальмарами, и среди них болтались ноги мастера Синанджу. Широкое кимоно держало его на плаву, раскинувшись, точно мантия медузы. Он находился рядом с перевернутой лодкой. Римо рванулся на помощь.
Неожиданно лодка выпрямилась, полы кимоно сложились, словно зонтик. И ноги мастера Синанджу последний раз мелькнули перед глазами Римо.
Он бросился к лодке.
Над ним склонилось лицо Чиуна, и тут же в воздух взвилось весло.
Мастер Синанджу крепко сжимал его в костлявых кулачках.
– Не пустишь меня на борт? – удивился Римо.
– После того как ты нарушил сон и покой Са Мангсанга? Предупредив его тем самым, что ему предстоит покоиться на дне морском все то время, пока существует Дом Синанджу?
– А если я не вернусь?
– Теперь уже не имеет значения. Ибо в таком случае Са Мангсанг выпьет весь океан, а заодно поглотит и наше хрупкое суденышко с пассажирами. Так что смотри, не оплошай!
– Не верю я ни в какого Са Мангсанга!
– Скоро изменишь свое мнение. Как некогда случилось со мной, когда меня привез сюда мой мастер. А также со всеми предшествующими мастерами Синанджу…
Ученик колебался. Но кальмары, распуганные плеском, уже возвращались к лодке. И Римо, сделав глубокий вдох, погрузился в воду.
* * *
Храбреца тут же обступила кромешная тьма. Однако благодаря длительным тренировкам он различал предметы даже при таком слабом освещении. А чтобы приспособиться ко все возрастающему давлению, спускался на глубину медленно. К тому же надо было сберечь силы для последующего всплытия.
Впрочем, было не слишком глубоко, одна восьмая мили – и вот оно, дно, неровное и сплошь покрытое коралловыми образованиями и разнообразной морской растительностью. Виднелись маленькие кратеры вулканического происхождения. Там и сям к поверхности поднимались гирлянды пузырьков – это термальные источники согревали воду.
Затем Римо увидел пирамиду. Конечно, она ничуть не походила на великие пирамиды Гизы, к тому же была трехгранной. И углы не прямые. Странно…
Тот, кто создал это творение, был явно незнаком с классической геометрией. Или же сознательно отказался от ее законов: основание пирамиды было искривлено, стороны неровные.
И тем не менее на морском дне стояла усеченная пирамида и со всех сторон шевелила щупальцами. Ламинарии, или бурые водоросли… Казалось, они прямо-таки манят ныряльщика.
Римо подплыл к пирамиде и вскоре обнаружил, что выстроена она вовсе не из каменных блоков. Он даже соскреб в нескольких местах грязь, пытаясь отыскать щели или места соединений гигантских блоков. Но увы… казалось, сооружение сотворено из цельного куска какого-то неизвестного ему материала.
Причем в тех местах, которые он очистил от грязи, казалось гладким и твердым на ощупь. Интересно, что это, если не камень?
Римо приблизился к плоскому и довольно обширному основанию пирамиды – на нем вполне бы уместился седан. Оттолкнув ногой слипшиеся раковины, грязь и спутанные космы водорослей, он обнаружил длинное прямоугольное отверстие.
Встав на четвереньки, пловец попытался туда заглянуть, но ничего не увидел. Пришлось отойти на несколько шагов, чтобы поразмыслить, как действовать дальше.
И не успел он опомниться, как откуда-то сзади вынырнула упругая резиноподобная плеть и вмиг обвилась вокруг его груди.
Римо тотчас ощутил холодную безжалостную мощь сотен присосок, и секундой позже его потянуло куда-то в глубь пирамиды.
Последнее, что пронеслось у него в голове, было: «Ну как же ты мог, Чиун?»
* * *
Обеими руками Римо уцепился за края прямоугольного отверстия.
Щупальце – оно весьма напоминало покрытый слизью резиновый шланг – рефлекторно сжалось. Ребра несчастного затрещали, изо рта вырвался целый столб пузырьков.
Согнув руки в локтях, Римо на мгновение завис в воде, делая колоссальные усилия, чтобы освободиться и не выпустить весь оставшийся в легких воздух.
Обвившись вокруг груди, щупальце теперь выискивало лучшую зацепку, и даже через футболку бедняга ощущал, как оживают холодные присоски, вбирая в себя его кровь и жизненные силы.
Несчастный упирался изо всех сил, и некоторые присоски оторвались. Но облегчение было лишь временным. Чем сильнее сопротивлялся Римо, тем крепче и увереннее впивались в него присоски. Вот толстый конец щупальца выпал у него из-под мышки, но согревшиеся присоски вцепились снова – на сей раз чуть ниже, у ребер.
Другие щупальца пытались оплести его щиколотки. Римо, борясь и брыкаясь, невзначай взглянул вниз. И увидел огромные глаза. Сонные, внимательные, почти человеческие. Чувствовалось, что принадлежат они какому-то страшно древнему существу – древнее самого времени. Во взгляде этих жутких глаз читалась некая совершенно нечеловеческая уверенность и холодящее душу неизбывное терпение.
Римо показалось, что его ударили в солнечное сплетение – столь силен был охвативший его страх. Впрочем, он уже давно научился управлять своими чувствами, в том числе и страхом. «Ведь страх, как ни парадоксально, вещь полезная», – не раз внушал ему Чиун. Он способен подвигнуть человека на невозможное: презрев опасность, а также гнев, гордыню и другие глупые и разрушительные эмоции, начать бороться. А в ходе борьбы победить и страх.
Римо снова заглянул в эти ужасные темные глаза, чуждые всего человеческого, – и его обуял ни с чем не сравнимый ужас.
Он хотел бежать, но не мог, хотел бороться, но был скован по рукам и ногам. А сильнее всего ему хотелось никогда больше не видеть этого жуткого существа, не иметь с ним ничего общего, не знать, что есть на земле это древнее кошмарное создание, которое Чиун называет Са Мангсангом. И пусть учитель наказывает его как хочет, пусть отвергнет и станет избегать до конца своих дней – он просто не в силах сразиться с Са Мангсангом. Глаза чудища теперь горели голодным блеском, и Римо нутром, самой глубиной живота – кстати, корейцы считают, что именно там находится душа человека, – почуял, что в нем видят только пищу.
Пищу для Са Мангсанга.
Но даже это ощущение не помогло ему избавиться от страха. Слишком сильным он был, всепоглощающим.
Римо дрогнул и поддался. Тотчас щупальца Са Мангсанга потянули его в темноту пещеры – внутрь причудливой пирамиды из зеленовато-синего минерала.
Непроглядная тьма поглотила Римо. Он различал лишь склоненную голову – древнюю, печальную, с осмысленным взглядом одного сонного глаза…
И Римо зажмурился.
Страх вмиг испарился. Странно… Ему бы следовало усилиться, а он исчез, этот первобытный животный страх.
Покачивание в воде усыпляло. Римо поднял обе руки. Щупальца тут же обвились вокруг запястий. Его вдруг пронзила тревожная мысль: если он хочет выбраться на поверхность, жить и дышать, надо немедленно высвободить руки.
Он резко взбрыкнул. Присоски впились в щиколотки еще сильнее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41