А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Затем судья распорядился поставить ящик в буфет, а тот, в свою
очередь, запереть на ключ.
Ключ от ящика судья отдал Филиппу Ломбарду, а от буфета - Блору.
- Вы самые сильные среди нас, - сказал он. - Так что вам будет нелег-
ко отнять ключ друг у друга, и никто из нас не сможет отнять ключ у лю-
бого из вас. А взламывать и буфет и ящик и затруднительно, и бессмыслен-
но, потому что взломщик поднимет на ноги весь дом.
И помолчав, продолжал:
- Теперь нам предстоит решить весьма важный вопрос. Куда девался ре-
вольвер мистера Ломбарда?
- По моему мнению, - вставил Блор, - проще всего ответить на этот
вопрос хозяину оружия.
У Филиппа Ломбарда побелели ноздри.
- Вы болван, Блор. Сколько раз вам повторять, что револьвер у меня
украли!
- Когда вы видели револьвер в последний раз? - спросил судья.
- Вчера вечером, ложась спать, я на всякий случай сунул его в ящик
ночного столика.
Судья кивнул головой.
- Значит, сказал он, - его украли утром, воспользовавшись суматохой:
то ли когда мы носились в поисках Роджерса, то ли когда нашли его
труп...
- Револьвер спрятан в доме, - сказала Вера. - Надо искать его.
Судья Уоргрейв привычным жестом погладил подбородок.
- Не думаю, чтобы поиски к чему-нибудь привели, - сказал он. - Прес-
тупник вполне мог успеть припрятать револьвер в надежное место. Я, приз-
наться, отчаялся его найти.
- Я, конечно, не знаю, где револьвер, зато я знаю, где шприц, - уве-
ренно заявил Блор. - Следуйте за мной.
Он открыл парадную дверь и повел их вокруг дома. Под окном столовой
они нашли шприц. Рядом валялась разбитая фарфоровая статуэтка-пятый нег-
ритенок.
- Больше ему негде быть, - торжествуя объяснял Блор. - Убив мисс
Брент, преступник открыл окно, выкинул шприц, а вслед за ним отправил и
негритенка.
На шприце не удалось обнаружить отпечатков пальцев. Очевидно, его
тщательно вытерли.
Вера решительно объявила:
- Теперь надо заняться револьвером.
- Ладно, - сказал судья. - Но одно условие - держаться вместе. Помни-
те, тот, кто ходит в одиночку, играет на руку маньяку.
Они снова обыскали весь дом, пядь за пядью, от подвала до чердака, и
ничего не нашли. Револьвер исчез!


Глава тринадцатая

"Один из нас... Один из нас... Один из нас..." - без конца, час за
часом, крутилось в голове у каждого. Их было пятеро - и все они, без
исключения, были напуганы. Все, без исключения, следили друг за другом,
все были на грани нервного срыва и даже не пытались это скрывать. Любез-
ность была забыта, они уже не старались поддерживать разговор. Пять вра-
гов, как каторжники цепью, скованные друг с другом инстинктом самосохра-
нения.
Все они постепенно теряли человеческий облик. Возвращались в перво-
бытное, звериное состояние. В судье проступило сходство с мудрой старой
черепахой, он сидел, скрючившись, шея его ушла в плечи, проницательные
глаза бдительно поблескивали. Инспектор в отставке Блор еще больше огру-
бел, отяжелел. Косолапо переваливался, как медведь. Глаза его налились
кровью. Выражение тупой злобы не сходило с его лица. Загнанного зверя,
готового ринуться на своих преследователей, - вот кого он напоминал. У
Филиппа Ломбарда, напротив, все реакции еще больше обострились. Он нас-
тораживался при малейшем шорохе. Походка у него стала более легкой и
стремительной, движения более гибкими и проворными. Он то и дело улыбал-
ся, оскаливая острые, белые зубы.
Вера притихла, Почти не вставала с кресла. Смотрела в одну точку пе-
ред собой. Она напоминала подобранную на земле птичку, которая расшибла
голову о стекло. Она так же замерла, боялась шелохнуться, видно, наде-
ясь, что, если она замрет, о ней забудут.
Армстронг был в плачевном состоянии. У него начался нервный тик,
тряслись руки. Он зажигал сигарету за сигаретой и, не успев закурить,
тушил. Видно, вынужденное безделье тяготило его больше, чем других Время
от времени он разражался бурными речами.
- Так нельзя, мы должны что-то предпринять. Наверное, да что я гово-
рю, безусловно, можно что-то сделать. Скажем, разжечь костер.
- В такую-то погоду? - осадил его Блор.
Дождь лил как из ведра. Порывы ветра сотрясали дом.
Струи дождя барабанили по стеклам, их унылые звуки сводили с ума. Они
выработали общий план действий, причем молча, не обменявшись ни словом.
Все собираются в гостиной. Выйти может только один человек. Остальные
ожидают его возвращения.
Ломбард сказал:
- Это вопрос времени. Шторм утихнет. Тогда мы сможем что-то предпри-
нять - подать сигнал, зажечь костер, построить плот, да мало ли что еще!
Армстронг неожиданно залился смехом.
- Вопрос времени, говорите? У нас нет времени. Нас всех перебьют...
Слово взял судья Уоргрейв, в его тихом голосе звучала решимость:
- Если мы будем начеку - нас не перебьют. Мы должны быть начеку.
Днем они, как я положено, поели, но трапезу упростили до крайности.
Все пятеро перешли в кухню. В кладовке обнаружился большой запас консер-
вов. Открыли банку говяжьих языков, две банки компоту. Их съели прямо у
кухонного стола, даже не присев. Потом гурьбой возвратились в гостиную и
снова стали следить друг за другом...
Мысли - больные, безумные, мрачные мысли - метались у них в голо-
вах...
Это Армстронг... Он глядит на меня исподтишка... У него глава ненор-
мального... А вдруг он вовсе и не врач... Так оно и есть! Он псих, сбе-
жавший из лечебницы, который выдает себя за врача... Да, я не ошиба-
юсь... Может, сказать им?.. А может, лучше закричать?.. Нет, не надо, он
только насторожится... Потом, вид у него самый что ни на есть нор-
мальный... Который час? Четверть четвертого!.. Господи, я тоже того и
гляди рехнусь... Да, это Армстронг... Вот он смотрит на меня...
Нет, до меня им не добраться - руки коротки! Я сумею за себя посто-
ять... Не первый раз в опасной переделке. Но куда, к черту, мог деваться
револьвер?.. Кто его взял? Ни у кого его нет, это мы проверили. Нас всех
обыскали... Ни у кого его не может быть... Но кто-то знает, где он...
Они все сходят с ума... Они уже спятили... боятся умереть. Все мы бо-
имся умереть... И я боюсь умереть... но это не помешает нам умереть...
"Катафалк подан". Где я это читал? Девчонка... Надо следить за девчон-
кой. Да, буду следить за ней...
Без четверти четыре... всего без двадцати четыре. Наверно, часы оста-
новились... Я ничего не понимаю... ничего. Быть такого не могло... И все
же было!.. Почему мы не просыпаемся? Проснитесь - день Страшного Суда
настал! Я не могу думать, мысли разбегаются... Голова. С головой что-то
неладное... голова просто разламывается... чуть не лопается... Быть та-
кого не может... Который час? Господи! Всего без четверти четыре.
Только не терять головы... Только не терять головы... Главное, не те-
рять головы... Тогда нет ничего проще - ведь все продумано до малейших
деталей. Но никто не должен заподозрить. И тогда они поверят. Не могут
не поверить. На ком из них остановить выбор? Вот в чем вопрос - на ком?
Наверное... да, да, пожалуй, на нем.
Часы пробили пять, все подскочили.
- Кто хочет чаю? - спросила Вера.
Наступило молчание. Его прервал Блор.
- Я не откажусь, - сказал он.
Вера поднялась.
- Пойду приготовлю чай. А вы все можете остаться здесь.
- Моя дорогая, - вежливо остановил ее Уоргрейв, - мне кажется, я вы-
ражу общее мнение, если скажу, что мы предпочтем пойти с вами и погля-
деть, как вы будете это делать.
Вера вскинула на неге глаза, нервно засмеялась.
- Ну, конечно же, - сказала она. - Этого следовало ожидать.
На кухню отправились впятером. Вера приготовила чай. Его пила только
она с Блором. Остальные предпочли виски... Откупорили новую бутылку, вы-
тащили сифон сельтерской из непочатого, забитого гвоздями ящика.
- Береженого Бог бережет! - пробормотал судья, и губы его раздвинула
змеиная улыбка.
Потом все вернулись в гостиную. Хотя время стояло летнее, там было
темно. Ломбард повернул выключатель, но свет не зажегся.
- Ничего удивительного, - заметил он, - мотор не работает. Роджерса
нет, никто им не занимался. Но мы, пожалуй, смогли бы его завести, - до-
бавил он не слишком уверенно.
- Я видел в кладовке пачку свечей, - сказал судья, - думаю, так будет
проще.
Ломбард вышел из комнаты. Остальные продолжали следить друг за дру-
гом. Вскоре вернулся Филипп с пачкой свечей и стопкой блюдец. Он зажег
пять свечей и расставил их по комнате. Часы показывали без четверти
шесть.
В шесть двадцать Вере, стало невмоготу. Она решила подняться к себе,
смочить холодной водой виски - уж очень болела голова. Встала, подошла к
двери. Тут же спохватилась, вернулась, достала свечу из ящика. Зажгла
ее, накапала воску в блюдечко, прилепила свечу и вышла из комнаты, зак-
рыв за собой дверь. Четверо мужчин остались в гостиной. Вера поднялась
наверх, миновала коридор. Открыла дверь и застыла на пороге как вкопан-
ная. Ноздри ее затрепетали. Море... Запах моря в Сент-Треденнике.
Он самый. Она не могла ошибиться. Ничего удивительного, что на остро-
ве все пропахло морем, но это вовсе не тот запах, который обычно прино-
сит с собой морской ветер. Такой запах был в тот день на пляже после
прилива, когда солнце начало припекать поросшие водорослями скалы...
Можно мне поплыть к острову, мисс Клейтон? Почему мне нельзя к остро-
ву?
Паршивый, испорченный мальчишка! Ему бы только канючить! Подумать
только: не будь его, Хьюго был бы богат... мог на ней жениться...
Хьюго!.. Он где-то здесь, совсем рядом. Нет, он, наверное, ждет ее в
комнате...
Она шагнула вперед. Из окна потянуло сквозняком, пламя свечи затрепе-
тало. Дрогнуло и погасло... Наступила темнота, Веру охватил ужас. "Не
будь дурой, - сказала она себе, - чего ты так боишься? Вся четверка сей-
час там, внизу. В комнате никого нет и быть не может. У тебя разыгралось
воображение.
Но ведь этот запах, запах песчаного пляжа в СентТреденнике, не был
игрой воображения.
Конечно, в комнате кто-то есть... Она слышала шум - сомнений быть не
может..." Она прислушалась... И тут холодная, липкая рука коснулась ее
горла - мокрая рука, пахнущая морем...
Вера закричала. Вне себя от ужаса, она кричала что было мочи - звала
на помощь. Она не слышала, какой переполох поднялся в гостиной, как упал
перевернутый в суматохе стул, распахнулась дверь и, перепрыгивая через
ступеньки, мчались к ней мужчины. Страх заглушал все. Но тут в дверном
проеме замелькали огоньки: мужчины со свечами в руках ворвались в комна-
ту, и Вера пришла в себя.
- Какого черта?
- Что стряслось?
- Господи, что с вами?
Вера вздрогнула, сделала шаг вперед и рухнула на пол. Кажется, кто-то
склонился над ней, кто-то посадил ее, пригнул ее голову к коленям - она
была в полузабытьи.
Но тут кто-то закричал: "Ну и ну, посмотрите-ка сюда", - и она очну-
лась. Открыла глаза, подняла голову. Мужчины, сбившись в кучу, смотрели
на потолок - оттуда свешивалась длинная лента морских водорослей, тускло
поблескивавшая при свете свечей. Вот что коснулось ее горла. Вот что она
приняла в темноте за липкую, мокрую РУКУ утопленника, вышедшего с того
света, чтобы прикончить ее.
Вера истерически захохотала.
- Водоросли... всего-навсего водоросли... Теперь понятно, откуда
здесь такой запах. - И снова потеряла сознание - тошнота накатывала вол-
нами. И снова кто-то посадил ее, пригнул ее голову к коленям.
Казалось, прошла вечность. Ей поднесли стакан - судя по запаху, в нем
был коньяк. Она потянулась отхлебнуть, но что-то остановило ее, тревож-
ный сигнал сиреной завыл в мозгу. Она выпрямилась, оттолкнула стакан.
- Где вы это взяли? - сухо спросила она.
Блор долго таращился на нее и только потом ответил:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26