А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

На самом деле снаружи довольно холодно, и стоит лишь чуть-чуть приоткрыть маленькую щелку, как тут же закладывает ухо и забивается нос. По пути я набрал решетку, единицу, молнию, надеясь услышать Спарыкина, но в который раз наткнулся на знакомый ласковый ответ. На светофоре я попробовал набрать номер одного из охранников. Мне пока еще не очень удавалось манипулировать трубкой одной рукой. Я создал пробку, неудачно тронувшись и заглушив двигатель, получил несколько возмущенных сигналов в спину и пару удивленных взглядов в лоб, водители встречных машин смотрели на меня, как на парадокс, ведь наличие сотового никак не соответствовало ни моему внешнему виду, ни марке моей видавшей виды машины. Тем не менее, дозвониться мне все-таки удалось и до Гриши и до Леши, но обоих все еще не было дома.
Вот уже вторая подряд суббота начинается с потрясения, если так пойдет и дальше, то мне придется менять выходной, хотя бы из простого суеверия. В прошлый раз я узнал запах камеры, а сегодня мне пришлось вспомнить ароматы больницы, в чем тоже мало радости. В регистратуре пахло лекарствами, хлоркой и свежими газетами. Я стоял в очереди в гардероб за двумя студентками, которые с жаром обсасывали тему геморроя. В огромное окно слева от меня был виден наш "москвич", которому не хватило места на стоянке. Пришлось поставить прямо у дверей в приемный покой. Я сдал куртку и остался в довольно позорном джемпере, потертых джинсах и не самых дорогих кроссовках. Руководитель, блин.
Реанимация находилась на четвертом этаже. Железная дверь была украшена кодовым замком, который, как ни странно, работал. На одном уровне с замком находилась кнопка звонка, которую я тут же нажал.
Дверь открыл младший сержант. Он подозрительно посмотрел на меня и спросил:
- Кого?
Я достал из кармана бумажку и прочитал.
- Мне нужен Никита Прокопьевич.
- Кто? - спросил милиционер.
- Где?
- Ты кто?
- Чебоксаров Николай. Мне бы к Тихонову.
Дверь захлопнулась.
В следующий раз ее открыл настоящий Айболит в мятом колпаке, роговой оправе с усами и бородой.
- Кто искал Прокопенко? - глядя мне в глаза, спросил он.
- Мне нужен Никита Прокопьевич.
- Одно и то же лицо. Это я.
- Я хотел узнать, как дела у Тихонова.
- Он пришел в себя. У него все болит, - доктор, наконец, вышел на свет, закрыв за собой дверь. Никакой он не Никита, и уж тем более, не Прокопьевич, больше всего он походил скорее на какого-нибудь Абрама Моисеевича. - Я думаю, что все будет нормально. Рефлексы конечностей правильные. Подозрение на трещину в позвоночнике, но окончательный диагноз поставят, после того как его переведут в травму.
- Куда? - не понял я.
- В палату, в травматологию.
- В чем он нуждается?
- Минеральная вода без газа, соки, фрукты. Но, больше всего ему нужен покой, - доктор взял меня за рукав. - Вы кем ему приходитесь?
- Я его компаньон и товарищ.
- Послушайте, товарищ. Меня сегодня подняли в четыре часа ночи. Кто-то попросил моих друзей, друзья попросили меня. Я не смог отказать своим друзьям. И вот я здесь, несмотря на то, что сегодня мой выходной. Я, конечно, понимаю, это такое несчастье. Но вы постарайтесь объяснить его жене, что у нас тут все врачи хорошие, и если я, старый пердун, буду крутиться у них под ногами, то толку от этого не будет никакого, а наоборот, скорее только вред.
- Я смогу к нему попасть? Задать пару вопросов.
- Нет, - ответил доктор, не задумываясь. - И еще, пусть она не пытается притащить сюда на консультацию врачей из правительственной спецбольницы. Если хотите знать, там хороших врачей уже не осталось. Одни блатные. А блатные, сами знаете, какие врачи. У нас очень сильная больница, к нам, между прочим, министры ложатся, например, в неврологию и пульмо. Если уж она нам так не доверяет, то пусть лучше обратится в военный госпиталь к Шестакову, у него огромный опыт по такого рода травмам.
- Доктор, вы на нее не сердитесь, - попробовал я успокоить его. - Она просто была в шоке. Может, вы пустите меня к нему, хотя бы на несколько секунд?
- Это исключено.
- А за деньги?
Он ответил не сразу, после паузы, показав таким образом, что к моему предложению отнесся серьезно.
- Нет.
- Даже в белом халате?
- Только в бессознательном состоянии, через приемный покой.
- Спасибо, доктор, - я понял, что просить его дальше бесполезно. Возьмите, пожалуйста, номер моего сотового, если что случится, я буду поблизости, - я протянул ему заранее написанную бумажку. - Я пока схожу в магазин за водой и фруктами.
- Как вам будет угодно. Позвоните в дверь, скажете для кого, передадут. Меня вызывать не обязательно, тем более, что я уже ухожу домой. Ваш номер я отдам дежурному врачу.
Он повернулся ко мне спиной, таким образом, чтобы я не видел цифры на кнопочках кодового замка, которые он нажимает.
Я спустился в вестибюль, сел на скамейку, чтобы подумать. В голову ничего не лезло, я рассматривал бетонные полы, выложенные гранитной мозаикой, напевал песню о друге, потом достал записную книжку и позвонил охраннику со стоянки, которого звали Гриша. Тот, наконец, оказался дома.
- Здравствуйте, - сказал я. - Моя фамилия Чебоксаров, я ставлю у вас на стоянке москвич-фургон и восьмерку.
- Ну, - сонным голосом сказал Гриша. Было ясно, что он меня не вспомнил.
- Я напарник Сереги Тихонова.
- А, ну, ну, ну.
- Слушай, вы много вчера выпили?
- А в чем дело?
- Серега вчера, когда от вас уходил, с моста свалился.
- Что с ним? - с сочувствием спросил Гриша.
- В больнице.
- Он был почти трезвый. Мы выпили литр на троих. Он пропускал. Потом еще заходил Максимка из универсама, ему налили грамм сто. Нет, Серега был почти трезвый. Он был просто очень уставшим. Он что, сломал что-нибудь?
- Да, кое-что.
- Вот непруха у него. То убили кого-то, то с киоском кинули, теперь вот с моста свалился. Нет, он точно не был пьяный. Все говорил, что охота напиться, а сил нет, да и завтра, в смысле сегодня, много работы.
- Он что, рассказывает вам о своих делах? - удивленно спросил я.
- Он душевный парень, - непонятно ответил Гриша.
Вот козел! Вот трепло! Алкаш! Я очень разозлился на Серегу. Что за херня! Он рассказывает наши секреты каким-то охранникам. Я прервал разговор и набрал номер второго сторожа по имени Леша. Леша мне повторил все то же самое, что сказал Гриша, слово в слово. Ситуацию это не прояснило. Если Серега не был пьян, то какого ляда он свалился с этого чертова моста? Это ж надо было перегнуться через перила. Может, блевал? А с чего блевать-то, если трезвый?
Я позвонил подполковнику. На этот раз в динамике раздались длинные гудки, но трубку все равно никто не взял. Я выждал минуту и прекратил вызов.
Вначале я хотел отправиться в магазин на машине, даже сел в "москвич", но потом решил, что не мешало бы прогуляться и проветрить мозги. В сквере, где не спеша гуляли больные в убогих серых бушлатах, вовсю трещали сороки да пара заблудившихся снегирей теребила сережки на березах. Самое время собирать березовый сок. Я уже опять было вознамерился предаться воспоминаниям о своем деревенском детстве, но решил, что это будет явный перебор, поругал себя за сентиментальность и плюнул в душу природе, кинув веткой в щебечущих птах.
В гастрономе за углом я купил две литровых упаковки сока, две пластиковых бутылки минералки для Сереги и пирожное "картошка" для себя. Пирожное я съел прямо у кассы, испачкав руки и рот, запил Серегиной водой, когда спускался по лестнице в промтоварный отдел. На выходе из магазина, около двери стоял не совсем трезвый грузчик.
- Слышь, - повинуясь внезапному наитию, хрипло сказал я. - В вашем магазине белые халаты есть?
- Дай закурить, - вместо ответа попросил пролетарий.
- Не курю.
Грузчик достал из кармана мятую "приму", блестящую китайскую зажигалку, закурил и уставился в небо.
- Ну, так как? - напомнил я о себе.
- Я думаю, - ответил он. И стал размышлять в слух. - Так, у продавцов, синие фартуки, у завскладом - синие, у Миши, мясника - белые. Где же, где же еще я видал белый? А! Вспомнил, - он гордо повернулся ко мне. - Есть, а что?
- Принеси, если чистый. На время. На бутылку получишь.
- Жди, - сказал он и умчался со скоростью бешеной собаки.
Через три минуты он принес довольно чистый белый халат с женским запахом, размера на четыре меньше моего.
- Давай залог, - сказал он. - Двадцать тысяч бутылка, и сто пятьдесят - халат. Итого - сто семьдесят.
- Где это ты видел халаты за сто пятьдесят тысяч? - удивился я. - Вот тебе, пятнашка на пузырь. Не граф, выпьешь "брынцаловки". И полтинник в залог халата, через час приду, деньги вернешь, халат заберешь.
- Ладно, - охотно согласился он.
Я положил халат в пакет и пошел бродить вокруг больницы, чутье мне подсказывало, что в реанимацию должен быть еще один вход, ведь больных туда доставляли, разумеется, не через ту дверь, у которой я разговаривал с Айболитом Моисеевичем, а через грузовые лифты, на носилках. И по правилам противопожарной безопасности запасной выход просто обязан где-то быть.
Вначале я встал лицом к главному входу и мысленно попытался представить, где находится реанимация. Определившись с ее местонахождением, я пошел влево по периметру в обход больницы.
С торца здания, под козырьком, я заметил ступеньки, ведущие в полуподвал, они были обильно посыпаны опилками и упирались в железную дверь. Я спустился, толкнул дверь и оказался в длинном темном коридоре, освещенном всего одной лампой, скрытой мутным плафоном с железной решеткой. Коридор привел меня в просторную подсобку, посредине которой стоял деревообрабатывающий станок, вдоль стен высились полки с инструментами и верстаки с тисками. На длинной скамье сидели четыре молодых мужика и курили.
- Здорово, мужики! - сказал я. - Я попаду отсюда в реанимацию?
- Если я дам тебе по черепу, то, пожалуй, попадешь, - сказал самый здоровый из них. - Но вряд ли она тебе поможет.
Они дружно заржали. Везет мне в последнее время на комиков-эксцентриков!
- Я серьезно, ребята, - улыбнувшись для приличия, сказал я. - У меня товарищ в реанимации, мне срочно надо его повидать, а врачи не пускают.
- По лестнице не попасть, - сказал рыжий, он смачно сплюнул и попал себе на ботинок. - На четвертом этаже дверь на лестницу постоянно закрыта изнутри.
- Можно попасть только на лифте, - подытожил третий, пока рыжий вытирал ботинок о штанину.
- А где лифт? - спросил я.
- А в лифт тебя, дорогой, все равно не пустят, - вставил свое веское слово четвертый. - Потому что там - лифтер. А он всех знает.
- Как же быть? - не теряя надежды, спросил я.
- Нужно бежать за пузырем, - задумчиво сказал самый здоровый. - Тогда что-нибудь придумаем.
- Давайте так, парни, - предложил я. - Вы меня проводите в реанимацию, а я вам даю денег на литр, но побежите сами. Идет?
Рыжий оживился. Он встал со скамьи и принялся ходить вдоль станка.
- Райке скажем, что ты за сантехника, - рассуждал он. - Пришел из поликлиники. Скажем, что в реанимации раковина течет.
- А если поймают? - засомневался третий, самый опухший и невзрачный.
- Если поймают, то дадут пинка под зад, - успокоил его здоровяк. Райке никто докладывать не будет.
- Да вы меня туда только проведите, а там я белый халат надену, объяснил я. - Никто и не спросит. Раз внутри, раз в белом халате, значит с чьего-то разрешения. Я долго не буду. Посмотрю на него, задам пару вопросов и уйду.
В это время предательски зазвонил сотовый. Слышимость была на удивление плохая, видимо, подвал гасил волны, но я узнал Нелин голос. Она начала спрашивать меня о работе, но я прокричал ей, что Серега попал в больницу, что перезвоню попозже и разорвал связь.
Хлопцы посмотрели на меня с уважением, а рыжий сказал, что нужно прибавить на закуску. Здоровый тоже открыл было рот, но не произнес ни звука, за моей спиной открылась дверь и все четверо уставились на нового гостя.
- Здравствуйте, - сказал тихий девичий голос.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35