А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Вот если только пиратом, но этому тебя учить не надо. Так что стань офицером, это лучше и безопаснее.
Это случилось в самом начале мая, когда цвел миндаль и тихо стрекотали цикады. Как черная тряпка темнели под лунным светом, смягчавшим неказистый сицилийский пейзаж, развалины греческого храма.
Крейг взял из рук сержанта почти пустую бутылку и сделал последний глоток.
- Ублюдки, - выругался он. - Чертово сиротство. Мной командуют ублюдочные свиньи. Но подождите, это скоро закончится, и тогда я вам покажу.
- Эй, - похлопал его по плечу Макларен, - будь уверен, ты им покажешь.
Со стороны развалин древнего храма послышались заунывные звуки волынки, и сержант с трудом встал на ноги.
- Это шотландские стрелки, - сказал он, приглашая Джона следовать за ним.
Крейг заколебался. Там, в поселке его ждала молодая вдова, которая спала с ним, угощала местным вином и давала уроки итальянского языка. И все это за несколько сигарет. С другой стороны, Макларен подсказал ему отличную идею, ориентир и цель в этой жизни, и надо было отнестись к его приглашению с уважением. Ничего страшного не случится, если он сходит поглазеть на шотландских стрелков.
Они миновали их лагерь и подошли к небольшой плоской площадке, утрамбованной ногами и обожженной беспощадным солнцем. Вокруг неё расселась группа шотландских солдат, они потягивали сицилийское вино и наблюдали за происходящим на этом пятачке. В центре стоял волынщик в национальном костюме, а вокруг танцевали шестеро мужчин в юбках солдат шотландского полка.
Зрители не аплодировали. В эти минуты они все мысленно были с танцующими, наслаждаясь пронзительными и в то же время печальными звуками волынки. В движениях шотландских танцоров была какая-то особая мужественная красота. Кто-то принес два мяча, и один из юношей, одногодок Крейга, исполнил танец с мячами. Это был такой синтез грации и силы, что Макларен громко вздохнул.
- И это тоже исчезнет. Последние следы древней культуры. Может быть в последний раз нам довелось увидеть военные танцы шотландских стрелков.
- Какого черта? - прервал его тираду Джон. - Чего ради они танцуют?
- Потому что это искусство, - терпеливо объяснил ему сержант. Конечно, им самим это слово может не нравиться, но именно так обстоит дело. Искусство с большой буквы. Это часть их жизни. Каждый мужчина здесь отличный танцор, - он ещё раз посмотрел на одинокую танцующую фигуру. - У них был бой под Катаньей. Они победили, но не выставляют свою радость на показ, так им лучше.
Звуки волынки прекратились, и танцор отдал мячи. Вот теперь раздался шквал аплодисментов. На площадке появился очередной танцор, но волынщик отрицательно покачал головой и отхлебнул из бутылки с вином. Макларен и потащил Крейга за собой.
- Пошли со мной. Я ещё раз покажу тебе отголоски умирающей культуры.
Он подошел к волынщику и о чем-то переговорил с ним на языке шотландских кельтов. Тот ухмыльнулся, кивнул ему в знак согласия, и Макларен запел. Высоким голосом он стал выводить сложную, запутанную мелодию с почти неразличимым ритмом. Его голос подражал то скрипке, то волынке, и в то же время казалось, что певец почти не дышал. На площадку вышел молодой солдат и начал танцевать, суета среди зрителей прекратилась, и они сосредоточили все свое внимание на этом дуэте. Позднее, будучи уже зрелым мужчиной, Крейг понял, что оказался свидетелем удивительной сцены: старинные танцы кельтов посреди руин древней цивилизации, да ещё в военное время. Но тогда все это ему так понравилось, что защемило сердце, а когда песня прекратилась, он уже с трудом сдерживал рыдания.
- Виски пополам с ностальгией, - сказал подошедший Макларен. - Ничто так легко не заставляет нас плакать, как эта гремучая смесь.
Крейг кивнул ему в знак согласия, правда в то время ему ещё не было известно, что такое ностальгия.
- Как будто я оказался в родительском доме. Отец иногда брал меня на рыбалку, - наконец смог выдавить он. - Среди рыбаков один старик любил петь старинные песни. От них на душе становилось теплее.
- Тебе надо украсить эту историю ещё кое-какими подробностями и почаще вспоминать о ней. Джентльмены не чужды сентиментальности и любят истории о честной и достойной бедности, - посоветовал сержант, но Крейг не слушал его.
- А когда мне стукнуло одиннадцать, мать сбежала с молодым матросом, стюардом с "Кингс Лайн". Мой старик сиганул головой вниз с моста, а я оказался в этом дурдоме, который они называли приютом. Там уже было не до рыбной ловли, зато меня там научили драться.
Тут он оставил Макларена и отправился к своей вдовушке...
Он вышел из галереи и купил газету. Заметка на последней странице сообщала о загадочном убийстве в Женеве человека по имени Олтерн. Крейг хорошо знал, кто скрывался под этим именем. Раттер тоже был с ним тогда в лагере на Сицилии. Джон от всей души желал ему успеха, но все-таки они его нашли. На какое-то время он замешкался на ступеньках парадного входа, вспоминая молодого и полного сил Раттера, его отчаянную отвагу во время боевых операций - ведь тому всегда хотелось доказать всему миру, что несмотря на маленький рост ему по силам любое задание. Взрыв на катере и ночная погоня в оливковой роще теперь казались Крейгу ночным кошмаром.
Он вспомнил, как Раттер сцепился в смертельной схватке с белокурым немцем громадного роста. Тот всегда выбирал именно таких, словно желал доказать, что для него они не так уж и велики... Он оставил хорошо оплачиваемую, спокойную работу ради службы в "Роуз Лайн". Раттер знал, что его ждет, и прекрасно сознавал опасность, сопряженную с его новой работой. Вот бы сейчас перекинуться парой слов с Маклареном, поинтересоваться, чем он занимался после войны.
- С Вами все в порядке, мистер? - послышался у него за спиной встревоженный голос газетчика, и только тут Джон заметил, что по его лицу текут слезы. Крейг отрицательно покачал головой и пошел к Трафальгар сквер, потом сунул газету под мышку, смешался с толпой и перестал привлекать к себе внимание.
Джон вернулся в отель, переоделся и снова отправился побродить по городу. Он понимал, что в таком состоянии это довольно опасно, но просто не мог один сидеть в четырех стенах. Крейг направился в сторону Сохо, не пропуская ни одной забегаловки, где ему могли налить стаканчик спиртного. Он ненадолго задержался у входа в итальянский ресторанчик, в котором они с Раттером любили провести время за тарелкой спагетти и бутылкой хорошего вина, а потом снова пошел по улицам, время от времени заглядывая в пабы.
В одном из них на Тоттенхем Корт Роуд Крейг познакомился с ирландцем по имени Даймонд, который сразу проникся к нему симпатией и сопровождал его до позднего вечера. Когда все пабы уже были закрыты, Даймонд потащил его в "Лаки Севен", ночной клуб, в котором ему приходилось бывать. Не последнюю роль в этом выборе сыграло то обстоятельство, что до него было рукой подать, и к тому же туда иногда заходила его знакомая. Даймонд работал в букмекерской конторе, был страстным поклонником театра, и остаток ночи решил посвятить пересказу сюжетов всех пьес, которые ему удалось посмотреть. Время от времени они угощали друг друга виски, и под нескончаемую болтовню своего нового знакомого Джон думал о судьбе Раттера. Потом появилась его девушка, Даймонд засуетился, нашел свободный стул, заказал для неё джин с тоником, представил её Крейгу и, как ни в чем не бывало, возобновил свой монолог с той самой фразы, на которой его прервал.
Девушку звали Тесса Харлинг и Джон попытался вспомнить, что ему было о ней известно со слов нового знакомого. Кажется, она пыталась сделать карьеру на сцене, но потерпела неудачу. Потом без особого успеха пыталась устроить свою семейную жизнь - её муж оказался редкостным мерзавцем. Теперь она жила на его алименты, слонялась по клубам типа "Лаки севен", угощалась дармовой выпивкой и терпела присутствие Даймонда за его мягкость и нетребовательность.
Позднее пробуждение, головная боль, кофе с аспирином вместо завтрака и куча сигарет... Иногда она проводила время с мужчинами, которые ей могли даже быть противны и от которых она не могла отказаться из-за своего одиночества. Прирожденная жертва, совсем как та девица Ланга.
И так же, как неведомая ей крестница, она была красива. На вид около двадцати восьми, высокая, с пышными формами. короткой стрижкой крашеных в иссиня-черный цвет волос и печальными карими глазами, которые уже давно не видели ничего веселого в этой жизни, хотя её крупный рот был словно создан самой природой для улыбок.
На ней было красное платье с открытой спиной, дорогие модельные туфли. Ее внешность, фигура и манера одеваться делали её самой привлекательной девушкой в клубе, но это ей было абсолютно безразлично. Она пришла сюда выпить и поболтать с Майклом Даймондом. Крейгу она очень понравилась, он ненадолго оторвался от своих воспоминаний и постарался произвести на соседку благоприятное впечатление. Та была явно не прочь потанцевать с ним, что он и делал время от времени, пока Даймонд изливал свое красноречие на официантку.
За соседним столиком сидели трое мужчин. Двое из них были молоды и одеты в шикарные итальянские костюмы темного цвета и дорогие кожаные туфли. Третьему было уже за тридцать, осанкой и грубыми, агрессивными манерами он напоминал удачливого боксера-средневеса. Вот ему-то и захотелось потанцевать с Тессой, что с точки зрения Крейга было вполне разумным, ведь она была самой привлекательной девушкой в клубе и к тому же отлично танцевала.
Но грубость этого костолома оттолкнула её. Тесса пришла сюда поболтать с Майклом, да и его новый приятель, Джон Рейнольдс, почему-то был ей очень симпатичен, и она предпочла остаться в их компании, продолжая слушать несмолкаемую болтовню Даймонда и стараясь обратить на себя внимание его приятеля.
Крейга это почти на занимало. Джон уже выпил достаточно много вина, а потом, даже по клубным меркам, лошадиную дозу виски, и с трудом понимал, что красивая девушка в красном платье с открытой спиной хочет с ним танцевать, а неутомимый ирландец рассказывает сюжет постановки, в которой двое бродяг поселились в мусорных баках.
Сам по себе клуб был просто ярко освещенным баром с музыкальным автоматом, но для Крейга все это снова перестало существовать, в своих мыслях он уже опять был в Танжере и распивал с Раттером бутылочку "перно". Это было в пятьдесят шестом году. Они встретились в выходные и вскоре собирались пообедать с двумя испанскими девушками, но беседа их увлекла, и они вновь переживали триумф былых побед и вспоминали о смертельном риске, без которого никакие победы невозможны. Крейг осторожно коснулся темы торговли оружием, и Раттер даже прослезился от избытка чувств и благодарности за возможность снова почувствовать себя героем. До самой своей смерти он так и не догадывался, что та встреча в Танжере была далеко не случайной. Но какое это сейчас имело значение? Раттер всегда получал свою долю и даже сверх того, жизнь его до этого была нудной, утомительной и порядком ему опостылела. Тогда в баре царили приятный полумрак и прохлада, а из динамиков магнитофона звучала витиеватая восточная мелодия.
- А вы действительно коммерческий агент? - услыхал он голос Тессы.
- Да, - кивнул Крейг.
- А чем вы занимаетесь?
- Коммерцией.
- Должно быть, ваша жизнь может иногда показаться скучной, - пыталась поддержать разговор Тесса.
- Я слишком занят, чтобы скучать.
- А я вам рассказывал пьесу о двух полоумных? - снова завел свою песню Даймонд.
- Нет, - ответила ему Тесса и повернулась к Джону. - Если вы меня сейчас пригласите на танец, то у меня не будет возражений.
Средневес снова замаячил перед их столиком и пригласил её танцевать.
- Мне жаль, - покачала головой девушка, - но я пришла сюда с этими двумя джентльменами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31